Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 78. Запрещённый приём, или больше никаких “баклажанов”!

Едва Натали успела перевести дыхание после странного происшествия с “маком” и “баклажаном”, как перед ней снова вырос ещё один “баклажан”. Вот уж не думала, что фестиваль цветов привлечёт столько овощей. Она уже почти приготовилась принять приглашение — ведь на этот раз наверняка под маской был месье Леопольд, — как вдруг рядом возник “цветок кофе”.

Он склонил голову и, сверкая в свете люстр чёрным камзолом и белоснежным цветком на лацкане, произнёс с лёгкой насмешкой:

— Кажется, “баклажаны” сегодня вознамерились окончательно опустошить танцевальный зал, похищая всех партнёрш без разбора. Но должен разочаровать: при всём моём уважении к этому почтенному овощу уступать его натиску я не намерен.

Натали улыбнулась — ах, какой у него грозный блеск глаз, какой поворот головы! Но в тот же миг “баклажан” заговорил голосом месье Леопольда:

— О, прекрасно, что и вы здесь, дорогой Поль! Вы оба мне нужны — и вы, и ваша красавица-супруга.

И, не давая им опомниться, он решительно взял их под руки.

— Мне срочно нужно кое-что рассказать.

Он увлек их сквозь пёструю толпу. Втроём они образовали довольно неуклюжую процессию, то и дело сталкиваясь то с “орхидеей”, то с “нарциссом”, а одна чрезмерно пышная “пионовая” дама едва не снесла Натали своим объёмным рукавом-фонариком. Поль пытался сохранять невозмутимость, хотя и видно было, что он не прочь разразится очередной ироничной фразой в адрес “баклажана”. Но тот уверенно шагал вперёд с таким видом, будто ведёт их на тайное совещание Сената.

Наконец они оказались на балконе. Здесь было прохладно и тихо — музыка и шум бала остались за закрытыми дверьми. Натали с нетерпением посмотрела на месье Леопольда.

— Что случилось? — спросила она, не зная, что и думать.

— Дело в одной даме, — сбивчиво заговорил Леопольд. — Она ведёт себя… весьма и весьма странно. Она… — он кашлянул, подбирая слова, — она набросилась на меня, как голодная тигрица! Укоряла, что я надолго пропал.

Перед глазами Натали сразу встал ярко-красный костюм.

— Речь о даме в образе алого мака? — догадалась она.

— Именно! — подтвердил месье Леопольд. — Она явно с кем-то меня перепутала. Подтянула к окну и начала… вещать. Сказала, что скоро ван-Эльстам придётся несладко, имея в виду, похоже, именно вас. Шептала, что ждёт не дождётся, когда вы за всё поплатитесь.

Натали и Поль переглянулись.

— Я пытался выяснить, что именно она имела в виду, — продолжал Леопольд. — Но она быстро поняла, что обозналась, и свела всё в шутку. Потом просто исчезла в толпе. Но уверяю вас, это не была шутка. В её голосе было столько яда.

— Спасибо, месье Леопольд, — сказал Поль тепло, с той особой твёрдостью, которая всегда придавала его словам вес. — Вы поступили правильно, что предупредили нас. Не волнуйтесь. Теперь, когда мы знаем о её намерениях, никакие каверзы не принесут ей успеха.

— Совершенно верно, — подхватила Натали, с благодарной улыбкой посмотрев на Леопольда. — Вы должны продолжать наслаждаться балом. Не позволяйте злым языкам испортить вам праздник.

Смущённый и одновременно польщённый их тёплыми словами, Леопольд поклонился и, заметно приободрившись, вернулся в зал.

Когда они остались вдвоём, Натали тут же поделилась своими мыслями с Полем:

— Думаю, в костюме мака — мадам Боше. Кому, кроме неё, затевать какие-то каверзы против нас?

— Она, — кивнул Поль. — И у меня есть все основания быть в этом уверенным.

— Какие? — заинтересовалась Натали.

Поль усмехнулся уголком губ:

— Ты, наверное, заметила, с кем я только что танцевал?

— Конечно. С “хищной лианой”. Это ведь Лизельда?

— Да, наша садовница, — подтвердил он. — Она мне кое в чём призналась. Боше и Сигизмунд пытались подкупить её, чтобы она шпионила за нами и помогала в их аферах.

— И что же, она согласилась? — Натали немного расстроилась.

Недавние события заставили её проникнуться к Лизельде симпатией, и ей очень не хотелось в ней разочароваться.

— Она честно призналась, что чуть было не стала их сообщницей… — Поль качнул головой, — но не смогла. Её тронуло, что мы поверили в неё и приняли как свою. Сказала, что никогда нас не предаст.

Натали облегчённо выдохнула. Значит, она не ошиблась в Лизельде.

— Так вот, — продолжил Поль, — она предупредила: сегодня на балу Боше и Сигизмунд готовят нам большую неприятность. Какую именно — Лизельда не знает. Её не посвятили в детали.

— Что же это может быть? — задумалась Натали.

— Мы это выясним. У самой Боше, — усмехнулся Поль. — Лизельда рассказала, что она в костюме мака. А мак, насколько я успел заметить, на балу один.

Перед мысленным взором Натали вновь промелькнуло красное грозовое облако. И тут ей в голову пришла догадка, которая заставила улыбнуться.

— Если мадам Боше — “мак”, то Сигизмунд, выходит, — “баклажан”. Но “баклажанов” на балу много. И, судя по всему, Боше никак не может найти своего единственного среди этого овощного изобилия. Вот и кидается на всех подряд.

Поль рассмеялся, а потом, слегка прищурившись, с нотками возмущения поинтересовался:

— Кстати… а кто был тот бесцеремонный “баклажан”, который увёл тебя от меня?

Натали оживилась. Щёки её вспыхнули, глаза засияли. Она, сбивчиво, но с жаром заговорила:

— Ты не поверишь… Это был доктор Анри! Да-да, тот самый.

Поль просто остолбенел.

— Анри? — переспросил он с глубоким изумлением. — Тот самый Анри, в которого была влюблена Жозефина?

Натали кивнула, улыбаясь трепетно и немного растерянно:

— Именно он.

— Но как же он здесь оказался? — Поль провёл ладонью по волосам, явно пытаясь осознать услышанное. — Он ведь, наверное, живёт в Эль-Хассе. А что же Жозефина? Он знает, где она? Они… у них сложилось?

Натали невольно улыбнулась тому, что Поль задал все те вопросы, которые больше всего волновали и её.

— Да, у них всё сложилось. Они счастливы вместе. Но… больше я почти ничего не успела узнать. Ах, как же мне хотелось бы обо всём его расспросить! — её голос дрогнул от волнения. — Я пригласила его завтра к нам в Вальмонт. Ты же не против?

Она произнесла это “к нам” так легко, так естественно, что сама сперва не придала значения. А Поль вдруг замер, всматриваясь в неё.

— “К нам в Вальмонт”… — повторил он медленно, с какой-то особой теплотой. Его глаза сверкнули, а на губах появилась улыбка — не насмешливая, не ироничная, а почти нежная. — Ты сама это сказала. К нам. Мы.

Натали покраснела и тут же почувствовала, как у неё заколотилось сердце. Ведь он прав: это “мы” будто уже существовало. Она и Поль — одно целое.

На мгновение повисла пауза. Особенная, хрупкая. Словно мир вокруг затаил дыхание, оставив их двоих в отдельной вселенной.

И вдруг Поль нарушил молчание. Его голос прозвучал непривычно взволнованно, почти неуверенно:

— Я хотел задать этот вопрос чуть позже… но зачем откладывать?

Он сунул руку во внутренний карман камзола и достал крохотный изящный флакон. Хрусталь мягко переливался в отблесках уличных фонарей, а внутри мерцала нежно-розовая жидкость.

— Обычно мужчины в такие минуты дарят цветы, — проговорил он с улыбкой, в которой смешались смущение и дерзость. — Но “ты” и “обычно” — понятия не совместимые. Ты особенная. А цветы — слишком банально. Так что… — он протянул ей флакон и чуть запнулся, набирая воздуха, — ты должна стать моей женой… хотя ты и так моя жена… но… настоящей женой… Навсегда… Ты согласна?

У Натали перехватило дыхание. Она знала, что эти слова прозвучат именно сегодня — он ведь предупреждал. Но всё равно они обрушились на неё, как чудо. Волшебство.

Она взяла флакон в ладони, и тотчас её окутал аромат. Даже не потребовалось снимать крышечку, чтобы благоухание коснулось её, словно невидимый шёлковый платок. Именно такой запах он когда-то описывал: прозрачный, искренний, будоражащий. В нём было всё — нежность, любопытство, смех и тайна. В нём была она сама.

Натали закрыла глаза. Мир исчез, остался только этот аромат.

— Это… — её голос дрогнул, — это невероятно.

Поль едва слышно сказал:

— Формулы пришли ко мне ещё в тот первый день, когда мы приехали в Вальмонт. Я уже тогда был влюблён. Просто… не сразу это понял.

Натали открыла глаза и посмотрела на него. Она знала, что его слова — чистая правда. Только влюблённый способен создать такой аромат.

Она улыбнулась сквозь слёзы и пробормотала, стараясь вернуть привычную иронию:

— Ах ты, беззастенчивый хитрец. Ты применил запрещённый приём. Ни одна женщина на свете не могла бы сказать “нет”, если ей подарили такой аромат. Но… справедливости ради, я тоже влюбилась в тебя уже давно. Ещё до всяких формул.

Поль прерывисто вдохнул и выдохнул.

— Значит, это “да”? — спросил он, и в голосе слышался мальчишеский азарт. Он аккуратно снял маску сначала с её лица, потом со своего.

Натали улыбнулась и кивнула:

— Разумеется, да.

И в следующую секунду его губы коснулись её губ. Поцелуй был нежным, но в нём чувствовалась власть: Поль будто заявлял перед всем миром свои права.

— С этой минуты, — прошептал он, прерываясь на смех и дыхание, — я больше не позволю ни одному “баклажану”… или любому другому овощу… претендовать на твои танцы. Или вообще на твоё внимание.

Натали рассмеялась и, решившись на робкую смелость, ответила на его поцелуй. И в тот миг почувствовала, как дыхание Поля сбилось, как будто этот уверенный, непоколебимый мужчина оказался повержен её простым “да”.