Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 37. Кот и фотоискусство

Натали, довольная тем, как ловко они с Полем придумали переиграть Боше и Сигизмунда, решила заняться другим не менее важным для неё делом.

— Что насчёт письма в Эль-Хассу? — спросила она Поля.

Тот, судя по всему, тоже находился в самом прекрасном расположении духа — в предвкушении вечернего спектакля. Однако про письмо не забыл.

— Нам нужен твой фотопортрет. Готова ли ты, моя очаровательная супруга, предстать перед объективом великого мастера по печным трубам?

Натали кивнула. Она готова была позировать хоть в ту же секунду. Прямо в этом платье и с этой причёской — лишь бы поскорее получить снимок и отправить в Эль-Хассу. Но дело-то не только в ней. Она уже хотела было предложить послать кого-то из слуг к месье Бельфуа и передать приглашение в Вальмонт, но Поль высказал предположение, что фотограф и так уже здесь.

— Наш мастер каминных авантюр собирался сегодня снова наведаться в оранжерею, чтобы сделать ещё одну серию фотографий для выставки, — напомнил Поль. — Думаю, стоит туда прогуляться. Заодно узнаем у Лизельды, как идёт подготовка к выставке.

Натали посчитала идею замечательной, и они направились в оранжерею.

Поль оказался прав — едва они зашли внутрь, сразу увидели Эмиля. Его ярко бордовый или скорее вишнёвый жилет выделялся на фоне зелени. Фотограф был так увлечён работой, что не заметил вошедших. Не замечала их и Лизельда, которая всячески помогала ему в творческом процессе.

Натали и Поль, решив не мешать, остановились поодаль и с любопытством наблюдали, как Лизельда, изящно склонившись к цветущему кусту, уговаривала своего большого белого кота Арчибальда занять почётное место на толстой ветке. Тот, с видом избалованного королевского сановника, поначалу снисходительно позволял себя уговорить, но едва фотограф вставал за штатив, как менял позу на не совсем эстетическую — например, разворачивался к объективу хвостом.

— Ах, мадмуазель Лизельда, умоляю, ещё чуть-чуть подвиньте вашего красавца, — просил фотограф, то склоняясь к своему аппарату, то выпрямляясь и хмурясь. — О, замечательно! Сейчас он великолепен! — наконец остался доволен позой кота месье Бельфуа. — Только бы не шевелился!

Услышав последнюю фразу, Арчибальд пренебрежительно сощурился и демонстративно зевнул. Фотоаппарат клацнул, и Эмиль с досадой пробормотал что-то про очередной испорченный кадр.

Натали готова была поклясться, что кот специально испытывает терпение как своей хозяйки, так и фотографа, стремящегося его запечатлеть. Но он был так великолепен в своей царственной пренебрежительности, что сердиться на него было невозможно.

Лизельда вновь принялась уговаривать Арчибальда посидеть спокойно, но тот то вытягивал шею, то вылизывал лапу. И в этот момент спасение пришло откуда не ждали: на один из цветов села крупная оса. Арчибальд замер. Смотрел на неё с величественным презрением и... наконец-то не шевелился.

— Вуаля! — вскрикнул Эмиль и щёлкнул затвором. — Это будет шедевр! Величие, созерцание, напряжение, натуралистичный конфликт хищника и природы! И всё это на фоне великолепия цветущей оранжереи!

Натали и Поль переглянулись, не сдерживая улыбок, и подошли ближе. Теперь Эмиль заметил их, поклонился и воскликнул:

— Ах, мадам, месье, как удачно вы зашли! Я должен выразить свою бесконечную признательность за доступ к этой чудесной оранжерее. Тут рождается целая поэма из света, зелени и четвероногого блюстителя гармонии!

— Рад, что Вальмонт вдохновляет, — ответил Поль. — И пользуясь случаем, прошу принять заказ на новый шедевр. Мне нужен фотопортрет супруги.

— Ах! — всплеснул руками Эмиль. — Портрет мадам Натали — это будет вызов и восторг! Но... увы, вынужден вас разочаровать, прямо сейчас я не готов. Мои фотопластинки закончились. Всё, что захватил с собой, ушло на… Арчибальда. Позвольте мне восполнить запасы, и через несколько часов я вновь к вашим услугам — бодр, заряжен и окрылён!

Он лукаво поклонился Натали, потом перевёл взгляд на Лизельду и добавил с мягкой улыбкой:

— Я должен также признаться, что Вальмонт вдохновляет не только своей архитектурой. Но и работники здесь — редкое сочетание красоты, ума и ботанического гения.

Лизельда слегка смутилась. Арчибальд фыркнул.

— Думаю, вы заметили, что на подсобном помещении появился замок, — обратился Поль к Лизельде, когда Эмиль удалился. — Должен вас предупредить — я решил устроить там небольшой филиал парфюмерной лаборатории. Хочу работать с ароматами цветов прямо на месте.

— Прекрасная идея, — с воодушевлением откликнулась Лизельда. — В оранжерее много интересных растений. Я как раз хотела отчитаться, какие образцы подготовила к выставке.

И она принялась рассказывать, какие из сохранившихся растений годятся быть представленными публике в их первозданном виде, а также какие растения ей удалось вернуть к жизни и даже вызвать цветение, благодаря особым удобрениям.

Оранжерея и правда преображалась на глазах. С каждым днём тут становилось всё уютнее. Похоже, Натали не ошиблась, предложив Лизельде работу. Она бесспорно талантливая садовница.

— На данный момент уже более тридцати образцов готово к выставке, — подытожила Лизельда. — За оставшиеся дни хочу успеть вернуть к жизни ещё хотя бы с десяток.

— Отлично, — кивнул Поль.

Натали обратила внимание, с каким интересом он слушал садовницу. Переспрашивал, уточнял. Ему было не всё равно, как Вальмонт будет представлен на выставке, какое произведёт впечатление. Ему хотелось возродить былую славу поместья. Разительная перемена. Он ехал сюда с мыслями лишь найти разгадку на загадку, которая давно его волновала. Он был безразличен к этому месту, к этим старым каменным стенам, к теням прошлого из дивной многовековой истории Вальмонта, к таинственной сущности этого дома. Но здесь с ним что-то случилось…

И не только с ним…

Натали не знала, почему и как, хорошо это или плохо, но она тоже полюбила Вальмонт. Всем сердцем, всей душой. Он стал ей родным. Она тоже хотела бы возродить его былую славу. Но…

В груди вдруг болезненно кольнуло…

Через пару месяцев ей придётся отсюда уехать…