Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 14 Тоже мне джентльмен!

Вот же дура набитая! Обрадовалась тому, что Петруша не язвил и не грубил. Губу раскатала. Решила поставить на него. Подумала, что Чуприков взял и изменил своё отношение к Любе. Для неё ведь старалась. А он, он!

А что он? Мужик, в самом расцвете сил. То, что у него имеется любовница или пассия, для меня не было секретом. Сама же по ошибке примерила подарок, предназначавшийся ей. Ну, явилась она к нему в лавку и что?

Я раз за разом задавала себе эти вопросы весь последующий день. Со злости на фетишиста слопала за раз всю пастилу из коробочки. Она оказалась со смородиной. И, как назло, очень вкусная. Так и таяла во рту, оставляя приятную кислинку и свежий привкус витаминной ягоды.

Пеняя на себя за то, что так и не попробовала сладости из лавки Куприянова, уселась за рисование. На этот раз эскиз дался мне удивительно легко. Представляя пышный куст с ароматными листочками, увешанный, словно красивыми серьгами, гроздьями крупных пахучих тёмных ягод, я за каких-то десять минут закончила набросок.

– А надо-то было всего лишь разозлиться на Петрушку, – улыбнулась сама себе, откладывая готовую работу, когда за окном уже стемнело.

Глаша, которая пришла помочь мне подготовиться ко сну, устала ждать, пока я закончу «калякать по бумаге», да так и уснула в кресле у двери. Переоделась и умылась я без посторонней помощи. Не хватало ещё, чтобы со мной как с малолетней носились! Расчесала длинные и густые Любины волосы, к которым уже успела привыкнуть, и посмотрела в зеркало.

– Ну, хороша же! Дурак ты, Чуприков! Сам своего счастья не понимаешь, – пожала плечами и вспомнила тёмные, почти чёрные глаза Петра.

То, как он смотрел на меня в лавке, когда я напомнила ему о том случае у швеи. Как смутился. Не верилось, что это был тот же мужчина, что нагрубил мне при первой встрече, а при второй совершенно спокойно стоял и рассматривал все Любины прелести, даже глазом не моргнув. Хотя, когда в помещение вошла его… знакомая, всё вернулось на круги своя. Чуприков только холодно кивнул мне на прощание, подошёл к девушке, аккуратно приобнял за талию и предложил поговорить в более подходящей обстановке, уводя в подсобное помещение. Не счёл нужным даже представить нас друг другу.

Тоже мне джентльмен!

А ночью мне снилась всякая белиберда. Полная луна в небе, пустынная вымощенная камнем улочка где-то на окраине города, по которой прогуливалась влюблённая пара.

Петра я узнала сразу. Даже со спины его фигура была мне знакома. Да и уже привычный строгий дорогой костюм тут же бросился в глаза. Сомнений быть не могло: летней ночью под лунным светом с прекрасной спутницей прогуливался именно он. А вот девушка…

Сначала я подумала, что блондинка в кремовом платье с длинными локонами, пружинящими по красивой, полуобнаженной, тонкой спине – это Люба. Но ошиблась. Красавица что-то сказала своему кавалеру, вынуждая сбавить шаг, а затем и вовсе остановиться. Пётр заботливо её приобнял, а она положила голову ему на плечо. Казалось бы, чего тут такого? Всё нежно и невинно. Но меня аж затрясло от злости.

Спутницей Чуприкова оказалась та самая расфуфыренная из лавки. Теперь я ясно видела, что она немного старше молодого человека – её выдавали заметные морщинки на носогубных складках. И даже тонна пудры не помогала скрыть возраст. А уж яркая алая помада только подчёркивала «несвежесть наливного яблочка». Только упругие пшеничные локоны и создавали впечатление, что перед тобой нежный садовый цветок, хотя на самом деле лепесточки-то его уже начали увядать.

Но не мне судить. Сердцу не прикажешь. Возможно, Петруша был из тех, кому нравились дамы постарше. А я-то думала, что он точь-в-точь как тот самый мистер Дарси из запомнившегося мне из школьной программы романа. Гордый, колючий, но всё же джентльмен. Оказалось же, что он просто мужчина, который не хочет жениться по настоянию отца. Ни больше, ни меньше.

Вот только отчего-то стало обидно за Любу. Променяли её на эту напомаженную. Оставалось только надеяться, что первое впечатление обманчиво, и душа у избранницы Чуприкова чиста, как первый снег. Хотя верилось с трудом.

– Хочу крупные пружинистые кудри на приём, Глаша, – сказала своей бессменной помощнице утром, когда та пришла помочь мне одеться и позвать к завтраку.

– Так надо было с вечера тогда крутить-то, – запричитала она.

– Крути сейчас! За день успеем. Никуда сегодня не пойду, буду сидеть дома и рисовать, – успокоила её я и плюхнулась в кресло, готовая отдаться в её заботливые умелые руки.

Вот вроде взрослая женщина, всё понимаю. Но мне настолько захотелось переплюнуть Петрушину пассию, что аж руки чесались. Любушка была и моложе, и красивее. А со мной в её теле и вообще являлась уникальной для своей эпохи. Этим вечером мне предстояло показать кое-кому, что дурочка с Сущёвской, которая за ним увивалась, не так уж и глупа. И не обделена мужским вниманием. Не Дарси он ни разу, так и я не Элизабет Беннет. Но Миляевой нужно за него выйти. Мне нужно, чтобы попасть в Париж.

– Что там Иван Фёдорович? Будет сегодня на приёме? – поинтересовалась у Глаши, которая в поте лица накручивала мои сбрызнутые медовой водой локоны на папильотки.

– Будут. Даже несколько коробочек пастилы своей прислали в качестве угощения. А вам, ой… – девушка посмотрела на меня так, словно разболтала государственную тайну.

– Мне что?

– Вам букет ромашек, да не луговых, а каких-то странных. Крупных. Будто их в теплице выращивали, – сказала, сжимая в руках чепец, который предстояло водрузить мне на голову, чтобы локоны «схватились» в тепле. – Но Апполинарий Егорыч его как увидели, так сразу у посыльного отняли и к себе в покои унесли. Велели вам ничего не говорить, но я, глупая, проболталась. Вы уж не выдавайте меня, пожалуйста.

Я только улыбнулась, успокоила Глашу и пообещала брату ничего не рассказывать.

Время тянулось медленнее обычного. Зато у меня появилась возможность подумать о предстоящем приёме.

Решила разложить всё по полочкам. Взяла свою схему из прямых линий и точек и стала рассуждать. Вырисовывалось два противоположных лагеря: Купидону было необходимо, чтобы Люба вышла за Петра. Мне хотелось домой, а вернее в моё время, в Париж, а значит, требовалось свести Миляеву с её женихом. Чуприков же спал и видел, как бы избежать неугодного брака. А Куприянов, внезапно воспылавший чувствами к купеческой дочке, был бы только рад этому союзу помешать.

Копаться в мотивах синеглазого мне не очень хотелось. Хотя не скрою, с таким, как он, я бы с удовольствием сходила на свидание, а может, и не на одно. Поэтому когда меня пригласил к себе старший брат Любы и поинтересовался, всё ли в силе, я совершенно спокойно заверила его, что сегодня весь вечер буду танцевать только с его другом, а жених… пусть пока локти кусает. А там посмотрим.

Миляев одобрительно кивнул, разглядывая подогнанное по фигуре платье, которое сидело на мне просто идеально, кокетливые локоны и не самые дорогие, но очень милые серьги, и улыбнулся.

– То-то же. Очень рад, что твоё помешательство на Петрушке, наконец, кануло в Лету, – обрадовался тёзка Чуприкова, занимавшийся проверкой каких-то бухгалтерских отчётов.

«От Петрушки слышу!» – подумала, но вслух ничего не сказала.

Наследник Миляева настолько был похож на брата, что пару раз за всё это время я чуть не назвала его Купидоном. Если бы не разница в возрасте, они сошли бы за близнецов. Но старший был до мозга костей увлечён торговлей и отчётами, а младший… Я вообще не уверена, существовал ли он когда-либо, или Ап присутствовал как личность только в этой вселенной.

Гости стали съезжаться часам к пяти, хотя сам приём был назначен на шесть. В большой гостиной накрыли стол с угощениями, а в саду расставили столы и стулья для вечернего представления. Поводом к приёму послужил день рождения самого Егора Ивановича, который тот отметил пару дней назад, поэтому прибывающие господа и дамы все как один явились с подарками для хозяина дома.

– Выглядишь просто великолепно, – сказал мне Ап, которого наконец-то выпустили из заточения, когда мы встретились на первом этаже в главном зале.

– Ты как сам-то? Прошла твоя, кхм, хворь? – поинтересовалась я, не решаясь ткнуть брата в грудь пальцем.

– Да. Всё отлично. Я полон сил и возлагаю на этот вечер большие надежды, – парень подмигнул мне, даже не подозревая о том, что я задумала.

– Я тоже, – ответила и расплылась в улыбке, потому что как раз в тот момент в дверях показалась знакомая фигура, а следом за ней вторая.

Они даже пришли вместе. Какое совладение!

Оба хороши собой, одеты с иголочки. На каждом дорогой фрак, отбеленная выглаженная рубашка, жилет и неотъемлемый атрибут вечера для мужчин – галстук-бабочка. Вот только держались они друг от друга на расстоянии, а напряжение между фабрикантами было заметно невооруженным взглядом. Куприянов и Чуприков на дух друг друга не переносили, и по тому, как оба шагнули в мою сторону, стало ясно, что не поделили они не только рынок сбыта сладостей.

– Добрый вечер! Добро пожаловать на праздник, – слегка поправляя свои вышедшие отменными пружинящие кудри, я направилась им навстречу.

– Как же хорошо, что вы пришли. Вечер обещает быть просто шикарным, – я подошла к Куприянову, приглашая его составить мне компанию и полностью игнорируя Петра, который уже, было, собрался ответить на приветствие, но так и остался ни с чем.

«Ну, держись, Петруша! Я тебе не Любушка и сегодня… собью с тебя спесь!» – подумала, улыбаясь Ивану и беря его под локоток.