Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 19 Новый дом и бессонница

Мне приготовили комнату в гостевом, больше похожем на летний, домике. Он стоял в саду за главным имением Чуприковых. Небольшая аккуратная свежевыкрашенная в голубой цвет постройка радовала глаз ажурными изразцами. Их я разглядела даже в сумерках, настолько они были самобытными.

Пётр с видом, будто проглотил что-то неимоверно кислое и противное, отдал распоряжения относительно меня и оставил «новую работницу» на попечение слуг, которые и проводили меня в домик.

Деревянные полы, фарфоровый с гжельской росписью рукомойник на стене, стол, застеленный ажурной вышитой крючком скатертью – всё это было очень и очень мило. А уж постель, на которой домиком сложили мягкие, набитые пухом подушки, и вовсе напомнила мне прабабушкин домик. Была-то у неё всего пару раз при её жизни, но вот эти башенки в ситце запомнила навсегда.

– Ой, вечер добрый, барыня! – стоило мне осмотреться в предоставленных апартаментах, как в комнатку ввалилась дородная матрона.

Пышнотелая, раскрасневшаяся и запыхавшаяся женщина держала в руках куль с вещами и подозрительно походила на Клавдию.

– Упрела, пока добралась. Это вы на бричке, а нам-то пёхом всё пёхом, – сказала она и плюхнулась на стул, который под её весом жалобно скрипнул. – Марфа я. Васильна. Ваша новая компаньонка.

Ну, здравствуйте. «Марф Васильна я». Это, кажется из «Ивана Васильевича», а не из местной оперы. У меня даже картинка соответствующая перед глазами возникла. Только вот та Марфа совсем не походила на тучную даму, назначенную мне в няньки. Ведь компаньонка по сути она и есть. Приглядывать за девушкой и следить, чтобы молодая госпожа не перешла границ дозволенного с представителями мужского пола – вот её задача. Обычно на эту роль отряжали бывших гувернанток или воспитательниц. Но мне и тут повезло.

– Вы, часом, не родственница нашей Клавдии? – решилась уточнить я.

– По отцу. Седьмая вода на киселе, конечно, но нам многие говорили, что на лицо мы схожие. – Марфа поднялась со стула и принялась развязывать узелок, который принесла с собой.

– Тут вам ночное платье передали и полотенца свойские. Нечего чужими-то утираться. – Лишний раз подтверждая, что никакая она не гувернантка и, вероятно, даже читать не умеет, женщина вывалила всё содержимое импровизированной торбы на стол. – Умоем вас и спатушки. Хорошо, что барин вас отдельно поселил. Меньше головной боли. Ну! Давайте, сымайте платью вашу праздничну и баиньки.

«Господи Боже! Лучше б Глашу прислали, как Егор Иванович велел,» – мысленно взвыла я, когда Марфа принялась «помогать» мне раздеться. Женщина вертела меня, как куклу, ловко и аккуратно управляясь с завязками, но не очень бережно со мной. Я даже возразить не успела, как она принялась намывать мне лицо, а затем вытирать полотенцем, совершенно не заботясь о нежной коже Любы. Ночное хлопковое платье тоже было натянуто с рекордной скоростью. Постель расстелена, а мне велено ложиться и ни о чём не переживать. Мол, Марфа на страже моего спокойствия побудет.

Вот только уснуть той ночью мне так и не удалось. «Компаньонка» так храпела, расплывшись на несчастном, скрипящем при каждом «хррррррру» стуле, что к утру у меня разве что глаз не дёргался от досады и злости. Не на неё, а на Любиного папеньку. Обещал одно, сделал другое. Лучше б вообще никого не присылал.

Чтобы избежать «помощи» с умыванием и переодеванием на утро я заранее, как только первые петухи начали драть глотки, взяла со стола блузку и длинную юбку в пол, в которые и облачилась.

А когда в дверь летнего домика постучали, едва ли не выскочила на улицу, готовая к действию и новым знакомствам.

– Доброго утра, Любовь Егоровна, – обратилась ко мне незнакомая девушка в простой одежде. – Меня тоже Любой кличут. Хозяин отправил проверить, проснулись ли, и к завтраку пригласить.

Девушка проводила меня в главный дом, где в большой столовой уже накрыли стол, вскипятили самовар и ждали только меня.

В такую-то рань!

– Доброго утра, Любовь Егоровна. Как спалось вам на новом месте? – поприветствовал меня Карп Фомич, поднимаясь из-за стола.

Глава семьи Чуприковых был бодр и свеж, будто и не оставался вчера на празднике у Миляевых допоздна.

– На новом месте приснись жених невесте! – сказала миловидная женщина, вошедшая в помещение следом за мной. – Добро пожаловать, голубушка. Меня Авдотьей Петровной зовут. Я – супруга Карпа Фомича и твоя, стало быть, будущая свекровь.

Улыбчивая богато одетая дама доброжелательно погладила меня по плечу и жестом пригласила за стол.

– Что за высказывания, мама? Выдумки всё это. Гадания, колядки и прочее. От лукавого, – сказал Пётр, который, в отличие от своего отца, со стула не встал и желать мне доброго утра не торопился.

– Народ верит, Петруша. А мы что же не из народа? – улыбнулась ему мать, занимая место подле сына. – Ты, милая, садись. Сейчас завтракать будем.

Я мгновенно прониклась симпатией к будущей Любиной свекрови, поэтому решила навести мосты.

– Приятно познакомиться, Авдотья Петровна. А по поводу суеверия… не знаю даже. Мне Пётр Карпович и на старом месте снился. Так что дело скорее в эмоциональной привязанности, нежели в мистической составляющей вопроса, – хотела сумничать, показав, что Люба далеко не дурочка, как многие полагают, но по вытянутому лицу Чуприкова-младшего поняла, что снова сморозила глупость.

Хотела как лучше, а получилось как всегда. Выставила себя не эрудированной молодой особой, а глупой влюбленной идиоткой. Люба, правда, такой и была, но я-то не она.

А вот Авдотью Петровну это позабавило. Она заулыбалась и принялась раскладывать по тарелкам аппетитные пирожки с различной начинкой.

– Вот и отлично. Сейчас поедим и за дела. Фабрика едва ли не с рассветом открывает свои ворота. Петруша тебе всё покажет, расскажет. С работниками познакомит, – ободряющим тоном сообщила маменька.

– Я хотел и сам, – вклинился Карп Фомич. – Но теперь сын тут хозяин. Ему и вводить тебя в курс дела.

В этот момент в столовую вошла та самая девушка, которая и пригласила меня к завтраку. Люба принесла красивый металлический поднос с вареньем и мёдом к чаю.

– Знаете что? Я не голоден. Пойду, пожалуй, в цех. Отправьте за мной кого-нибудь, когда закончите трапезничать. Вернусь за своей новой работницей, – Пётр поднялся из-за стола и направился к выходу.

– Я с вами! – вскочила я со своего места, забыв об осторожности и о том самом подносе с вареньем, который теперь уже одной рукой держала Люба.

Она поставила на стол уже почти все принесённые ею сладости. Почти. Моего внезапного порыва не ожидали ни хозяева дома, ни их служанка. Пара небольших вазочек с ароматным вишнёвым лакомством соскользнули с металлической поверхности и непременно упали бы на пол, если бы мы с Петром одновременно не бросились их ловить.

– Ай! – вскрикнула я, когда мы столкнулись лбами. Да так, что чуть звёзды из глаз не посыпались. Плюхнулась на пол, ударившись при этом мягким местом.

Забыв о том, что ловила вазочку, принялась тереть ушибленный лоб. И только когда первый шок прошёл, заметила, что всё содержимое стеклянной тары, успешно пойманной мной, опрокинулось мне на юбку. И всё бы ничего, но сменной одежды у меня с собой не было.