Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 25 Дурнушка и (не)приворот

– Ничего, – выдавила из себя я, понимая насколько банально и глупо прокололась. – Вам стало плохо, я хотела помочь, вот и расстегнула вам рубашку, а остальное… это уже не моя инициатива.

Щёки горели огнём, но руки и ноги при этом обледенели. Попалась. Я допустила идиотскую оплошность. А всё этот недо-Дарси виноват. Засмотрелась на него, заслушалась.

– Хватит юлить. Вы мне всё расскажете. Но сперва… – Пётр поморщился, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Затем выдох и снова вдох. – Как мне избавиться от этого вашего приворота?

– От моего чего-о-о? – я не знала возмущаться или судорожно придумывать оправдание.

– Лю-ю-ю-ба, – Чуприков снова наклонился и упёрся горяченным лбом мне в плечо, – как это прекратить? Говори…те. Кто бы вы ни были. Говорите, госпожа самозванка. Прямо сейчас. Иначе я за себя не ручаюсь.

Тут-то до меня, наконец, дошло, что всё случившееся – дело рук, а вернее всего одного щелчка Апа. Это его волшебные трюки так подействовали на Петра, что того аж заколотило. Бедолага фабрикант опрокинул меня на стол далеко не по собственной инициативе.

– Никакая я не самозванка. Уверяю, в данный момент вы совершенно бесцеремонно, кстати, подмяли под себя тело своей невесты, а не жены. Увидит кто, позора не оберусь. А про привороты там какие-то я слыхом не слыхивала, – призналась, закусывая губы. – Может, попробуете для начала меня отпустить?

– Не могу, – ответил мужчина, не поднимая головы. – Отойду на пару шагов – и станет только хуже. Я всё это время пытаюсь.

Сказано это было так обречённо, что я сразу поверила. Что же этот бессовестный Купидон сделал с фабрикантом? Разве он не говорил, что ему нужны настоящие чувства? Союз или как там он это назвал?

– А так вам легче?

– Да. Чем вы ближе, тем проще сохранять здравомыслие. Поверить не могу, что говорю это, но вы – далеко не мой идеал, если не сказать дурнушка в моих глазах. Разве могу я себя так вести с женщиной, которая совершенно меня не привлекает? Если это не приворот, то что?

«Ух, и влетит же Апу за такие проделки. Я с него три шкуры спущу. Стоп! Что он сказал???»

Мне стало так обидно, что страх разоблачения отошёл на второй план. Люба, может, и была глуповата, раз заслужила такое прозвище, но дурнушкой её назвать у меня бы язык не повернулся. Да как он посмел? С ума от любви не сходит, это и так понятно, но зачем же обзываться?

Внутри всё буквально закипело. И если бы не пара знакомых фигур, приближение которых я заметила в то самое окошко, наверное, влепила бы нахалу пощёчину.

– Дурнушка? Благодарю за комплимент. А вы колючий, как ёж! Но знаете что? Никуда вы не денетесь. Жениться всё равно придётся, – чуть ли не прошипела я, выхватывая у Петра из руки подписанный моей настоящей фамилией лист договора.

Понимая, что собираюсь поступить некрасиво, но меня вообще-то тут унизили, можно сказать, и практически разоблачили. Так что…

– А-а-а-а-а! – завопила во всё горло.

Нужный эффект был достигнут: Чуприков отскочил от меня, как ошпаренный. Я спешно соскользнула со стола и принялась опускать задравшееся платье. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Марфа… вернее заполнила собой весь дверной проём. Где-то за её спиной маячила белобрысая голова Апа.

– Что тут происходит? – не только голос, но и весь вид компаньонки не предвещал ничего хорошего. Недобрый и угрожающий.

– Марфушка, как же ты вовремя, – я бросилась к женщине. – Петру Карповичу нездоровится. Горит весь. Надо бы за лекарем послать.

– Всего-то? – женщину явно не волновало состояние здоровья фабриканта.

Логично. Ведь нанимал её не он и не за тем.

– Как это всего-то? Я его случайно коснулась, так чуть руку не обожгла. Так боязно стало, что не сдержалась и вскрикнула. Да ты сама потрогай, – я схватила Марфу за руку и потянула её к Петру.

– Вы в своём уме? Не подходите, – запротестовал Чуприков.

Конечно. Если уж Люба, по его мнению, была не красавицей, то от перспективы быть ощупанным её компаньонкой мужчину и вовсе покоробило.

– Я же говорил, что всё в порядке. Зачем было так торопиться. Ничего не случилось. Они просто обсуждали рабочие вопросы. Видите? – Ап, наконец, протиснулся в помещение и указал на стол, где лежали остальные листы договора.

Пётр при этом зыркнул на меня так, что внутри всё похолодело. Я покрепче сжала в кулак руку, в которой прятала за спиной то самое доказательство своего провала.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказал Пётр, потирая переносицу. – Любовь Егоровна свободна. Бумаги мы подписали, производство осмотрели. К работе она приступит в понедельник.

– А почему не завтра? Фабрика не должна простаивать, – подал голос Купидон.

Конечно, ему хотелось как можно скорее подвести Чуприкова и Любу под венец. Но действовал он, мягко говоря, крайне неаккуратно и импульсивно. Как подросток-максималист.

– Так ведь завтра воскресенье, барин, – встряла Марфа. – На службу же пойдут в церковь. Вы сами-то не приболели часом? Глаза у нас нездорово блестят.

– Верно. Воскресные и праздничные службы господам пропускать – плохой пример рабочим подавать. И пойдём мы на неё одни, уважаемая, – тут же воспользовался моментом Пётр, чтобы обеспечить себе возможность продолжить допрос без свидетелей. – Под присмотром Господа нашего Любовь Егоровна в вас нуждаться не будет. Так что завтра у вас выходной. Я договорюсь об этом с её батюшкой. Поезжайте домой с самого утра, а к вечеру ждём вас обратно.

– Да как же это? – опешила женщина.

– Отличная идея! – воодушевился Купидон. – Я сам батюшке передам. Вот сей же час. Любушке только вещи её личные оставлю и домой, папеньке сообщу, что завтра она с женихом на службу идёт. Вот он обрадуется! Чем чаще они вместе на людях показываться будут, тем свадебку скорее сыграют, – парень лукаво подмигнул Чуприкову, удостоившись в ответ сначала удивлённого, а затем просто убийственного взгляда фабриканта.

– Раз я свободна, то пойду, пожалуй, – поспешила я воспользоваться возможностью улизнуть. – Свои соображения по поводу упаковки изложу на бумаге. Спасибо за экскурс.

Из кабинета выскочила, как пробка. Ноги сами несли меня к главному хозяйскому дому.

Глава 26 Зазноба

–

обманщица?

– Люба, погоди! – окликнул меня Ап, который бросился следом. – Поговорить надо.

Я резко остановилась, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать отчитывать парня за самовольство. Так и хотелось всыпать ему по первое число, а заодно припомнить выходку на приёме у Миляевых. Но вокруг стало как-то многолюдно, да и видно нас было в окно из кабинета Петра, поэтому мне оставалось только натянуто улыбнуться и пригласить брата в мои новые апартаменты в виде летнего гостевого домика. Зато когда мы с ним вошли внутрь…

– Ты что же это, гад малолетний, творишь? В курсе вообще, что из-за твоих щелчков Любин жених чуть не сделал меня своей… – у меня ком встал в горле, я даже закашлялась, но всё же продолжила: – Невестой вместо неё?

– Но ты же подыграла? Сделала вид, что не против? – склонив голову набок, белобрысый прохвост довольно улыбнулся.

– В том-то и дело, что я была не против. Ты и со мной что-то сотворил? Пётр говорил про приворот. Ты местный колдун? Ведьмак? Бог? Кто ты вообще такой?

– С тобой я как раз ничего не делал, – пожал плечами Ап, осматривая комнатку. – Это ты сама. А вот его к тебе пришлось подтолкнуть. Это нежелательно, конечно. Против воли-то оно бывает довольно болезненно. Но сработало ведь? Значит, не так уж он и упирался.

– Вот ты редиска! Снимай своё колдовство. Если Чуприков на Любе помешается, мы так никогда до Парижа не доедем, – пригрозила парню пальцем.

– Да я всё снял. Ничего на твоём ненаглядном Петре нет. Моя сила действует мгновенно, но очень недолго. Тут либо поймаешь момент, либо нет.

– Никакой он мне не ненаглядный. Колючий грубый ёж! Нет, дикобраз, вот он кто! Но, может, это потому, что ты на нём эксперименты проводишь. Хорошо, что не поймали. Даже представить страшно, что было бы если…

– Хорошо, что не поймали момент или вас? – усмехнулся вихрастый.

– Апполинарий Егорович, – в домик вплыла запыхавшаяся Марфа.

Тучной женщине не то, что бежать, даже пешком передвигаться было тяжко.

– Верно ли, что завтра можно мне домой съездить? Я бы не отказалась. Давно у своих не была, ведь папенька ваш не отпускает. Работы, говорит, много.

– Верно. Я с ним этот вопрос решу лично. А это, – парень достал из кармана несколько монет, – тебе на подарки родным и на дорогу. На Сущёвскую не заезжай. Сразу домой поспеши, чтобы за день-то управиться. Можешь прямо сейчас выдвигаться. Путь неблизкий.

– Да как же?

– Поезжай, Марфа. За сестрой я сам пока присмотрю. Договорился уже, что её в господский дом переселят в комнаты отдельные, а пока тебя не будет, к ней девку приставят. Глашеньку нашу. Она тоже уже приехала, ей как раз покои Любушкины показывают.

Так мягко стелил Купидон, что я сама ему поверила. Умаслил компаньонку. Марфа взяла монеты, поблагодарила его и, пообещав завтра вечером вернуться, ушла, сияя от радости. Видно, и правда давно у неё выходных не было.

– Ловко ты её спровадил. Молодец, – похвалила я довольного собой парня. – А теперь давай начистоту. Тут всё идёт по какой-то программе? Ты сказал, что Люба встретила того, кого была должна. Это ты о Петре?

– Я уж думал, не спросишь. Да. Им суждено быть вместе.

– Раз она его встретила, и между ними так искрит, то зачем ты меня в это место приволок? Пусть бы сами себе встречались, женились. Деток заводили. Девушка же, как я поняла, влюбилась в Чуприкова. Сама к нему в невесты навязалась. Осталось только дождаться, пока он отведёт её к алтарю.

– Вот тут не соглашусь. Между ними не искрило до определённого момента. Приходилось силком Петра к ней подталкивать. Он так упирался, что это выматывало. А сегодня я даже не напрягался, – улыбнулся Купидон.

– На что ты намекаешь? – Я упёрла руки в бока.

– Ни на что. Займись лучше любимым делом. Свободу действий тебе предоставили. Жить теперь будешь в хозяйском доме. Твори, применяй свой талант по назначению. И держись подальше от Куприянова. Тогда всё будет хорошо.

– Я видела письмо у Петра на столе. Его уже позвали в Париж. Чего он не соглашается? Ответит этому Орлову – и дело в шляпе, – недоумевала я.

– Это да. Но на выставку же просто так не поедешь. Нужно и товар подготовить, и упаковку особенную, – как бы ни на что не намекая, Ап поиграл бровями.

– Ладно. Поняла, что дел невпроворот. Куприянова я и сама, если честно, побаиваюсь. Он как-то странно на меня влияет. Чувствую себя рядом с ним, как кролик перед удавом.

– Вот и отлично. Так и должно быть. У тебя времени до начала сбора урожая. Яблоки уже везут из южных губерний, но скоро местная косорыловка поспеет. Вот тогда фабрика и развернётся, в полную мощь заработает. Как раз производство всё сюда переедет, – мечтательное выражение лица Купидона умилило даже меня.

Создалось впечатление, что это он – торговец пастилой, а не сынок галантерейщика.

– А вот и она, – выглядывая в окно, сообщил мне Ап. – Явилась не запылилась.

Я подошла к Купидону и выглянула на улицу. По дорожке, ведущей к постройке, из которой мы не так давно пришли, разодетая, как кукла, с кружевным зонтиком в руке, виляя бедрами и пружиня… локонами, шла та самая блондинка. Дама сердца Любиного жениха.

– Как же она не вовремя, – цыкнул парень и взъерошил свои пшеничные волосы.

– А по-моему, самое оно. Завёл ты своей магией мужика. Она пришла как по заказу. Вот он с ней пар-то и выпустит. А то злой, как чёрт, огрызается, – сказала я, а самой стало неприятно. Словно у меня что-то собираются отнять, а я отдаю, не сопротивляясь.

Вспомнила, как извивалась в руках Петра, как наслаждалась его поцелуями. В этом фабрикант был мастак, ничего не попишешь. Стало интересно: если он исподволь, не по своему желанию такое вытворяет, то что же выходит, когда он сам этого хочет?

Словно наяву ощутила, как касалась крепкой груди, обвивала его руками за шею, прижимаясь плотнее. Повезло же намалёванной кукле. Отхватила себе пылкого, умного, богатого, талантливого…

«Так, стоп! Чего это я?»

Горько было ещё и от того, что я прекрасно понимала: даже если Чуприков женится на Любе, ночи проводить этот «кактус» будет не с ней. К супруге если и притронется, то только ради продолжения рода. Сам же сказал, что я – дурнушка. И будет Миляева всю жизнь с этим мириться. Но… я не она!

– Я ненадолго, – выскочила из летнего домика, пытаясь нагнать красотку в кружевном платье. Ап что-то кричал мне вдогонку, но я уже не слушала.

Сама не знала, что ей скажу, о чём собралась спросить. И зачем вообще кинулась незнакомке наперерез. Торопилась так, что не сразу сообразила: блондиночка обошла первое на её пути здание стороной и, заметив кого-то возле соседнего, начала активно махать рукой, привлекая к себе внимание.

Пригляделась и увидела того самого парня с производства, Ивана. Он улыбнулся, едва ли не подбежал к «кукле» и сгрёб её в крепкие объятья.