Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 5 Местная богатенькая дурочка

– Обоснулась, голубушка? – меня кто-то заботливо гладил по голове.

Глаза я открыла, уже понимая, что кома затянулась. Я совершенно точно не вернулась в Париж, ведь обращались ко мне на чистом русском. Более того, я знала кто именно. Думала, что знала.

Перед постелью невестки сидел Карп Фомич Чуприков собственной персоной. И был он не один, а в компании ещё одного довольно возрастного мужчины, который только хмурился и вздыхал. По волосам меня гладил именно он, а не фабрикант.

Натянув одеяло по самый подбородок, я нерешительно кивнула. Хотелось спросить, что именно сотрудник музея пастилы забыл в моём бредовом видении, но я решила скромно промолчать.

– Мне папенька твой сообщил, что ты захворала. Вчера вечером у нас состоялась деловая встреча. Хотел сразу тебя навестить, но час был уже поздний. Вот, пришёл с утра до открытия фабрики тебя проведать, – ответил на вопрос Чуприков-старший.

– Не стоило, Карп Фомич. Мы уж как-нибудь сами нашу Любушку выходим. А вам за ней приглядывать, как в семью примете, – вклинился отец девушки. – Когда, кстати, венчание-то? Уж столько времени прошло, а доченька моя всё в невестах ходит. Вся Коломна знает, за кого она просватана, ассигнации вам переданы, а свадьба так и не сыграна.

Миляев, лысоватый добродушный мужичок невысокого роста, решил напомнить Чуприкову о его обязательствах. Вернее об обязанности его сына жениться на Любе. Значит, не просто так я видела тот разговор в кабинете. Девушка действительно ходила к фабриканту и предлагала ему «активы» папеньки в обмен на заключение брака с молодым человеком, в которого влюбилась. Беру свои слова назад: никакая она не дурочка. Чтобы на такое решиться, нужно быть или безнадёжно влюблённой, или очень смелой и решительной особой.

«Когда бы ни состоялась свадебка, надеюсь, меня к тому времени на месте дочери торговца уже не будет. Я бы за такого, как Чуприков-младший, не пошла ни за что. Хорош, конечно, но больно уж гордый и заносчивый. Ишь! Нос он от невесты воротит. Хотя если у него уже имеется кто-то на примете, а тут Люба с её ассигнациями и отец с приказом жениться… Не стоит, наверное, судить, пока правду не узнаешь».

– Егор Иваныч, не гони ты коней. Обвенчаем молодых. Вот урожай соберем, фабрику на полную мощность выведем и к весне поженим, – заверил Карп Фомич, будто говорил о чем-то обыденном и привычном. Будто по нескольку раз в год сыновей женил направо и налево.

– Ищи дурака, Карп. У тебя тем летом поездка же намечается. Слыхал, тебя в Париж на выставку зовут. Надумал ехать али нет? Коли отправишься, так опять отложится всё. А доченька моя ни спать, ни есть не может. Аппетит потеряла, сохнет на глазах. Поговорил бы ты с сыном, вразумил его. Негоже ему вести себя будто она ему чужая. Сводил бы её в театр или в люди бы вывел. Пара как-никак, – выказал своё недовольство Миляев. – Пётр мой, знаешь ли, очень сестрицу любит. И ситуация эта ему очень не по нраву. Старшую-то дочь мы за месяц замуж выдали, как сосватали, а младшая засиделась, мил человек.

Всё это они обсуждали прямо при мне. Не стесняясь. Будто им было всё равно, что я слушаю и могу что-то возразить. Кхм, не я, конечно, а Люба. А ещё стало ясно, что Егор Иванович больше беспокоится о том, что сын его недоволен, а не о чувствах дочери. Наследник, стало быть, Пётр-то. Любимец.

– Не надумал ещё. Но как надумаю, ты первым узнаешь, – сказал Чуприков, поднимаясь со стула. – Свадьбе быть. Я – человек слова. Ты меня знаешь, Егор. Не был бы в этом уверен, не пошёл бы на сделку с дочкой твоей.

Давление со стороны будущего свата фабриканту не понравилось. Но Миляев был прав, поэтому Чуприкову пришлось заверить его в серьёзности своих намерений.

– Ты поправляйся, Люба. С сыном я поговорю. Сходите куда-нибудь. Развеетесь. Глядишь, и аппетит к тебе вернётся. Ты уж на него не сердись. Сама ведь знаешь, что браки по расчёту – вещь такая. Не все в них счастливы бывают.

Карп Фомич ушёл, а Миляев тяжело вздохнул и взял меня за руку.

– Вот увидишь, Любушка, не будут тебя больше богатенькой дурочкой с Сущёвской называть. Ты у меня умница-разумница. Такой ход придумала! Даже я бы такого не сообразил. Породнимся с Чуприковыми. А там гляди и наши дела в гору пойдут. Петруше торговый дом отпишу, а сам рыбалкой займусь да охотой на старости лет. Не будет голова болеть, что младшенькая моя вековухой останется, – при упоминании любимых занятий у торговца заблестели глаза, а на лице заиграла улыбка.

Мои же подозрения только подтвердились. Никто в городе не хотел свататься к Любаше, даже несмотря на наличие богатого приданого. Просто так дурочкой не прозовут. И неправ был её брат, когда сказал, что на ней любой бы женился. Не было, видимо, желающих, раз Миляев так переживал, что она замуж не выйдет.

– Через неделю! Слышишь? Через неделю этот юнец выведет тебя в свет. Устрою званый ужин. Он не сможет отказаться. Готовь своё самое нарядное платье!

Миляев обхватил меня своими большими ладонями за лицо и чмокнул в лоб так, что аж в ушах зазвенело. Поднялся со стула, кивнул сам себе, заулыбался и довольный вышел из комнаты дочери.

«Вот и отлично. Очень надеюсь, что к тому времени меня уже здесь не будет,» – я вскочила на постели и принялась щипать себя за руку, шипя и морщась.

Больно. Как и раньше. На глаза навернулись слёзы. Стало очевидно, что у меня не сдвиг по фазе, а что-то посерьёзнее. И это место – не просто видение или сон, а какая-то параллельная реальность или, что ещё хуже, прошлое, которое уже давным-давно кануло в Лету, а все люди, которых я вижу и с которыми говорю, сгнили в могилах. В том числе неимоверно симпатичный, но гордый Петрушка.

Да что же это такое? Где мой Париж? Что станет с моей презентацией? Что я делаю в этом странном чистилище? И почему стала малолетней блондинкой, которую весь город считает недалёкой? Сколько ей? Восемнадцать хоть есть? За что мне всё это? Вернусь ли я когда-нибудь обратно?

Проревев в подушку около часа, я, наконец, успокоилась и решила, что раз уж я здесь, в этом теле, значит это кому-то нужно. Может, у меня тут какая-то миссия или важная роль. Нужно просто выяснить какая, сделать то, что от меня нужно высшим силам, и тогда, возможно, я вернусь туда, откуда меня эти самые силы забрали.

Почему-то стало жутко интересно узнать, какие скелеты прячет в своём шкафу Чуприков-младший, раз его отец смог приказать сыну назвать Любу своей невестой. Что скрывает этот пижон?

Раз уж моё возвращение откладывалось на неопределённый срок, я решила во что бы то ни стало получить удовольствие от пребывания в этом месте и выведать секрет наследника фабриканта. Любой ценой.