Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 46 Дурочка ты, Агнеша!

День. Второй. Третий. Время тянулось невозможно медленно. Я пыталась окунуться с головой в фабричные будни, а вечерами читала книги из библиотеки Петра. Но будущая свекровь то и дело находила мне занятие, связанное с предстоящим венчанием. То платье примерить, то фату выбрать, то разрисовать искусственные цветы, которыми планировали украсить обеденную.

Не раз и не два я задумалась о том, что хорошо бы мне покинуть это место до проведения церемонии. Ведь венчаются раз и навсегда. Церемония эта связывает в первую очередь души, а в данный момент в теле Любушки моя, а не её. Хотя я уже ни в чём не была уверена.

– Не верится, что всё готово! – радостно хлопотала за завтраком Чуприкова, раздавая блины и масло к чаю.

Хозяйничала лично, слуг не позвала.

– Завтра! Уже завтра приедет мой Петруша. Радость-то какая. И, конечно же, следом свадебку сыграем. Любушка, милая, ты главное не переживай. Ничего не изменится. Ты в этом доме давно своя. Мы тебя за дочь считаем. Так ведь, Карп Фомич? – обратилась она к супругу, который ещё клевал носом спросонья.

– Что? А, да! Конечно. Из пошивочной забрать не забуду, – буркнул мужчина невпопад.

– Ты о чём это? – удивилась Авдотья Петровна.

– О том, что Пётр велел привезти в подарок Любушке, – уточнил Чуприков и… проснулся. – Ой, Авдотьюшка, проговорился я. Нельзя было мне раньше срока об этом вам рассказывать.

– Вот значит как. Так чего ж ты сидишь? Доедай блины да поезжай, коли сын об одолжении попросил, – женщина сделала вид, что не услышала, куда именно нужно было её мужу.

– Авдотья Петровна, а можно я сама съезжу? – я вскочила с места, догадываясь, что за подарок меня ждёт.

И если я была права, то мне бы не хотелось, чтобы будущий Любин свёкр хоть краем глаза его увидел. Со стыда бы померла.

Удерживать меня не стали. Карп Фомич был только раз сбагрить это поручение на меня. На фабрике работы было невпроворот. Заказов стало больше, наши с Чуприковой усилия не пропали даром. Людская молва и похвалы известных дам Коломны долетели аж до столицы. Дела пошли в гору. Новая упаковка тоже очень радовала покупателей. Оборот увеличился вдвое, работники едва справлялись с объёмами, которые требовались для изготовления пастилы и смоквы.

А ведь нужно было ещё конфекты делать и решать вопросы, связанные с подготовкой к выставке. Да, сейчас, осенью. Ведь весной урожая яблок не будет и выставочную продукцию следовало заготовить заранее.

Сопроводить меня вызвалась Глаша. Нам отрядили бричку, которая домчала нас до места за десять минут.

– О, Любовь Егоровна! Какая встреча! – окликнула меня Агния, когда я уже забрала свёрток у модисток и собиралась уходить. – Слышала, у вас на днях венчание состоится. Мои поздравления, – девушка подошла ко мне, обдавая шлейфом дорогого парфюма.

– Спасибо, – только и смогла ответить я.

Сама при этом отметила, что в руках у моей собеседницы стопка починенной одежды. Видимо, пришла забрать у швеи платья для своих подопечных.

– Я даже немного завидую. Не каждая может выйти замуж за любимого, – она погрустнела.

Тут я вспомнила, как эта роковая соблазнительница говорила о своей работе и о том, что считает её очень важной для тех, кому помогает, жертвуя при этом личными интересами.

– Можно на ты. Агния, не хочу тебя разочаровывать, но… – попыталась намекнуть ей на то, что Чуприков больше не считает её своей фавориткой.

– Да не стоит. Я и сама понимаю, что Пётр мне не ровня, – перебила меня пышногрудая красавица. – Сама подумай. Разве могла я ответить на его чувства, поставив при этом под угрозу его репутацию? Где он, а где я? Ты же знаешь, что меня вся Коломна куртизанкой считает? То с одним роман приписывают, то с другим.

Девушка говорила о сплетнях так естественно, будто её это не волнует, а я понимала, что это не так. Волнует, но она почему-то допускает распространение таких слухов и не пресекает.

– Знаю. Так это неправда? – с замиранием сердца спросила я.

Да, Чуприков ясно дал понять, что заинтересован в браке с Любой, но почему-то мне хотелось узнать, действительно ли у них был роман с Агнией, или я просто попалась на удочку сплетников, как и многие другие. Вон как с Иваном-то вышло.

– Нет, конечно, – краснея, девушка опустила глаза.

Она вдруг взяла меня за руку и повела за собой на улицу. Возле пошивочной никого не было. Метрах в десяти стояла бричка, где меня дожидались возница и Глаша. Мы присели на лавку у входа.

– Никогда и ни с кем у меня романов не было, – начала Агнеша. – Это всё напускное, чтобы привлечь новых меценатов. Как иначе подогреть интерес богачей к дому помощи бесприданниц? Любопытство – великая вещь. Я прихожу к ним за взносами, составляю компанию на час-другой. И всё. Ничего такого себе ни разу не позволила. Берегла честь для того самого. Единственного. А когда, наконец, встретила, поняла, что сама же вырыла себе могилу, похоронив самое главное. Свою репутацию. Разве могу я теперь ответить ему взаимностью?

Девушка почему-то смотрела на меня с такой надеждой, будто я могла как-то помочь в решении её проблемы.

– Ты сейчас о ком? О Петре?

– Конечно.

– А почему у меня помощи просишь?

– Так ты же его сестра. Может… – тут Агния осеклась. – Я не знаю, Люба. Не знаю. Прости. Не стоило мне начинать этот разговор. Конечно же, ты ничем не можешь помочь. Сама себе яму вырыла, мне в ней и покоиться.

– Погоди, – я, наконец, поняла, о котором Петре речь. – Ты про Миляева? Это ему ты не можешь ответить взаимностью?

– Конечно. Разве можно перед ним устоять? Такой красавец, джентльмен. А как ухаживает, Боже правый! У меня ноги подкашиваются, когда его вижу. И ведь говорит, что жениться хочет. Не понимает: за такую жену ему вся Коломна кости перемывать до старости будет. Вот как мне быть? – по щекам девушки потекли самые настоящие искренние слёзы.

Мне же захотелось сквозь землю провалиться. Как я могла так обмануться? Ведь ни Агния, ни Чуприков ни разу не говорили открыто, что между ними что-то есть. Наслушалась сплетен и придумала себе не пойми что. Да и она хороша. Сама мучается и Миляеву жизни не даёт.

– Я помогу, – взяла Агнешу за руку, стараясь воодушевить.

– Правда? Как? Пётр, наверное, на меня в обиде теперь после отказа. На службы не ходит, на площади не появляется. Виновата я перед ним. Совестно мне. И печалит не то, что холодна была, а что больно ему сделала. Он ведь со всей душой ко мне, а я… недостойная.

– Дурочка ты, Агнеша! – вздыхая, сказала я. – Раз нравится он тебе, так бы и сказала. Проблемы решать нужно сообща, а не поодиночке. Вместе всегда можно найти выход. Глаша! – помахала девушке, подзывая её.

Та заметила сразу же, и совсем скоро мы уже стояли в приёмной швейной мастерской, где я попросила перо и бумагу.

– Вот записка. Садись в бричку и поезжай на Сущёвку. Передашь её Петру Миляеву лично. Мы с Агнешей вас тут подождём. Скажи, дело срочное. Никаких пояснений не давай. Поняла? – вручила лист бумаги, сложенный вчетверо, своей помощнице.

Глаша кивнула и отправилась выполнять поручение.

– Что ты написала? – встревоженно глядя на меня, спросила Агния. – Если обо мне, то не приедет он. Говорю же, обидела я его сильно.

– Написала, что мне срочно нужна его помощь. Что жду у пошивочной. Он обещал помочь, если обращусь. Вот я и решила воспользоваться сестринскими привилегиями, – пожала я плечами. – Как завидишь бричку, прячься за угол. Я тебя сама позову.

– Что за ребячество? – хотела, было, возмутиться девушка, но я так на неё шикнула, что Агнеша враз передумала.

Извозчик не подвёл. Домчал Глашу, а затем и Петра ко мне за каких-то полчаса.

Мужчина едва ли не на ходу выпрыгнул из брички и подбежал ко мне.

– Что случилось? Беда какая? Обидел тебя Петрушка? – Миляев был настроен если не убивать Чуприкова, то, по крайней мере, набить морду точно.

– Нет. Не обидел, – постаралась осадить взвинченного брата. – Мне помощь твоя нужна в одном вопросе. Срочно.

– Боже правый, Люба! – нервно потирая переносицу и успокаиваясь, сказал Пётр. – Кто же так пугает?

– Я сегодня узнала, что не было у Агнеши никакого романа с Чуприковым, – зашла с козырей, внимательно наблюдая за реакцией Миляева. – И не только с ним.

– Да какая разница, было или не было? Мне на это наплевать. Равно как и на то, что люди о ней брешут. Мне она нужна, а не репутация её. Да только любит она другого. Так и сказала, – нервно сглатывая, выдал Пётр. – При чём тут вообще Агнеша? Ты же меня не за этим от дел оторвала? Мы всей семьёй к свадьбе твоей готовимся. Не обижайся, но, была б моя воля, не пошёл бы в церковь на рожу Петрушки смотреть. Как подумаю, что она по нему сохнет, так нутро сводит. А ты, гляжу, совсем не переживаешь из-за того, что жених твой – сволочь бессердечная? Чего улыбаешься?

Мне вдруг стало смешно. Как же всё просто, оказывается. Нужно только раскрыть глаза и… увидишь правду, как она есть. А мы, люди, и я в том числе, не хотим этого делать, нахлобучиваем тёмные очки и не замечаем очевидного. Того, что видит сердце, к чему душа тянется.

– Не люблю я его, – к нам вышла Агнеша, которая всё это время слушала наш диалог из-за угла дома.

– Агния Фёдоровна? – Пётр изменился в лице, увидев любимую.

– Здравствуйте, Пётр Егорович. Простите, но я подслушала ваш разговор.

Всякой я видела эту девушку, но такой пунцовой ещё ни разу.

– Не за что мне вас прощать. Слушайте сколько угодно. Была бы моя воля, я бы вам сутками напролёт рассказы рассказывал, – Пётр подошёл к девушке, с надеждой заглядывая в глаза. – Не любите, стало быть, Чуприкова? Так кто же тогда вам по сердцу?

Агния закусила губы едва ли не до крови.

– Есть мне за что прощения просить. Ведь обидела я вас почём зря.

– Да что вы заладили, простите да простите? Обижайте сколько хотите. Моих к вам чувств это не изменит, к сожалению.

– Правда? – блондинка схватила Петра за рукав. – Не изменит?

– Нет.

– А если скажу, что замуж собралась?

– Пожалею, что не за меня. Но и это не переменит моей к вам сердечной привязанности.

– А если за вас?

Дальше я уже не слушала. Кажется, Пётр взял инициативу в свои руки и поцеловал, наконец, свою избранницу, а она не стала сопротивляться и отталкивать его.

Домой вернулась довольная и счастливая. Остаток дня провела за чтением и только к вечеру вспомнила, что так и не посмотрела, что за подарок мне подготовил Чуприков.

Развернула свёрток и охнула. Внутри обнаружился комплект ажурного белья невероятной красоты. Спереди верхняя часть шнуровалась шелковой лентой, ажурные чашечки лифа поддерживали тонюсенькие бретельки, а про то, как мастерски была расшита нижняя часть комплекта, я вообще молчу. Загляденье, да и только. Полупрозрачное, откровенное донельзя и невероятно красивое.

Конечно же, мне сразу захотелось примерить подарок. Послезавтра всё равно на свадьбу надевать. Не в панталонах же под венец идти. Платье-то мне пошили на заказ такое, что глаз не отвести.

Зашла за ширму, остановленную специально для меня возле шкафа, прихватив со стола свечку, так как было уже довольно темно. Поставила её на столик в углу, на который обычно складывала бусы и серьги, и сбросила домашнее платье, а следом и простое исподнее. Тонкая ткань подарочного комплекта заскользила по коже. Должна признать, размеры были соблюдены идеально. Грудь легла в мягкую ажурную чашечку, как родная. На талии всё тоже сошлось тютелька в тютельку, подчёркивая каждый изгиб красивого Любиного тела. Оставалось только зашнуровать шёлковую ленту.

О том, как процесс моего переодевания выглядел с другой стороны ширмы, я подумала, только когда услышала: «Такого я не мог представить даже в самых смелых своих фантазиях, Люба. Не успел вернуться, а ты уже решила отправить меня обратно с сердечным приступом?»

Чуприков. Вернулся. На день раньше срока.