Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 18 Имейте и желайте!

У меня дыхание перехватило от неожиданности. Я подумала, было, оттолкнуть мужчину, но вовремя вспомнила, что на нас с Петром смотрит целая толпа гостей и родственники Любы. Поэтому сопротивляться не стала. И правильно сделала. Как говорится, если не можешь ничего изменить, расслабься и получи удовольствие. Не во всех случаях работает, но в моём…

Когда меня в последний раз так целовали? Да никогда! Мой молодой человек вообще считал, что «слюнявить друг друга» – это мерзко, и губ моих касался разве что пальцем, чтобы обтереть, если кремом от эклера замаралась. И то морщился при этом, будто его сам факт такого контакта раздражает. Хорошо хоть в постели таких мин не строил. Хотя, может, если бы даже и строил, это хоть как-то разнообразило монотонность и бесцветность того, что я переживала, когда мы оставались с ним наедине в интимной обстановке.

Другое дело Пётр! С первых мгновений стало ясно, что этот мужчина никакой брезгливости по поводу поцелуев не испытывает. Это был настоящий пожар. Его горячие губы буквально впивались в мои. Жарко, страстно. Будто он давно об этом мечтал, и, дорвавшись, не сдержался и дал волю чувствам. Мне даже показалось, что у меня земля уходит из-под ног, до того напористо и пылко Чуприков «занялся подписанием договора».

– Батюшки святы! Пётр Карпович, как не стыдно? – услышала голос Фелицаты, когда мой наниматель, наконец, выпустил моё лицо и губы из плена.

– А чего стыдиться? Невеста она ему. Дело молодое! – брякнул кто-то из возрастных господ. – Не ясно только, что ж с венчанием затянули, коли любовь меж ними такая жгучая?

Я стояла красная, как рак, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Пером на бумагах подпись поставим завтра, – сказал Пётр, на лице которого даже румянца не появилось, будто его этот поцелуй никак не взволновал. Ну, чмокнул и чмокнул. Подумаешь?

– Раз уж всё улажено, то, может, сразу и поедете? – подсуетился Купидон. – Чего вам тут на приёме-то скучать? Расположиться надо на новом месте. Время позднее, не ночью же этим заниматься.

По тому, как хитро подмигнул мне совсем недавно стоявший на пороге исчезновения Ап, а также по улыбке, которая против его воли расцветала на личике вихрастого, я поняла, что шельмец меня обманул. Не было ему плохо. А если и было, то не до такой степени. Он специально всё это устроил, чтобы подтолкнуть меня к Петру. А я, глупая, повелась.

– Действительно. Егор Иванович, разрешите ещё раз вас поздравить, а также забрать вашу дочь с празднества. Апполинарий Егорович прав. Не стоит откладывать допоздна. Сегодня мы гостью не ждали, комнаты нужно будет подготовить, разместиться. А с утра пришлём за её вещами.

Пётр взял меня за руку и собрался уже, было, уходить, но…

– А как же веселье? Вечер только начался. Любушка пропустит всё самое интересное. Пётр Карпович, вы совсем не заботитесь о её благе. Спросили бы для приличия, не хочет ли она остаться. Всё же платье новое специально для сегодняшнего дня пошили. Обидно будет просто взять и уехать в самый разгар, – снова влезла в разговор Феля.

– Я не против, – хриплым до неприличия голосом ответила я. Сама испугалась того, как он звучал.

– Вот и ладненько. Вот и хорошо! – засуетился Миляев-старший, осознав, наконец, что Чуприковы пошли навстречу и забирают-таки его драгоценную дочурку.

Переезд переездом, но там и до свадебки недалеко.

– Глашку следом отправлю с парой необходимых нарядов. А уж завтра всё остальное соберём, – сказал, будто только и ждал, когда же наконец сбагрит Любушку и то самое приданое, которое за неё обещано и занимает полдома. – И подарков-то никаких не надо мне. Радость такая! Не зря приём устроил. Ох, не зря! Веселитесь, гости дорогие. Сегодня у меня двойной праздник! Гулять будем до утра!

– И то верно! Что же это музыки нет? Играйте! Танцевать будем, – поддержал его Карп Фомич и ангажировал какую-то из присутствующих дам.

Нас с Петром едва ли не вытолкали из зала. Клавдия накинула мне шаль на плечи и пошла искать «нерадивую Глашку, которая всё самое интересное проспала».

Чуприков молча подвёл меня к подъехавшей бричке, помог в неё забраться и сел напротив. Мужчина ничего не говорил, а у меня будто ком в горле встал, да и при каждом взгляде на этого недо-Дарси кидало в жар и становилось отчего-то стыдно. Будто это я его нахрапом целовать кинулась, а не наоборот.

– Любовь Егоровна, – прервал молчание Пётр, когда бричка тронулась, и мы отъехали на приличное расстояние от Сущёвской улицы, – вы же понимаете, что натворили?

– Я? Натворила? – удивилась я и нашла, наконец, силы посмотреть ему в глаза. – Это вы на меня накинулись. Да ещё и при всех. С моей стороны никаких нарушений уговора о фиктивных отношениях не было! – подняла указательный палец вверх.

– А у нас был уговор? – брови Чуприкова взлетели вверх. – Да и вообще, кого это волнует? Я о том, как вы вели себя на приёме.

– А сами-то? Стреляться удумали. А если бы он вас убил? Что бы я тогда делала? Голову пеплом посыпала? – решила, что лучшая защита – это нападение.

Уж очень мне не хотелось выслушивать наставления от Любиного жениха. Тем более, что он был прав. Именно из-за меня заварилась вся эта каша. Хотя, если подумать логически, то, скорее, из-за негодника Апа.

– Я вас умоляю! Нашли бы себе другого жениха. Желающие, благо, имеются. Ничего бы с вами не случилось, – Пётр едва сдерживал гнев.

А мне стало хоть чуточку, но приятно, что женишок всё-таки приревновал Любушку к Куприянову. Да, сам не ам, но другим не дам. Вроде и не нужна она ему, а отдавать не стал, хотя мог. Сбросил бы ярмо с плеч и зажил свободно со своей кралей. Права я была, когда подумала, что для Миляевой не всё потеряно.

– Я же вам дала слово. При чём тут желающие? У нас уговор. А теперь ещё и контракт. У меня уже есть вы, а у вас – я. Вот и имейте! То есть… желайте. О, Боже! Да что же это такое? Распоряжайтесь новой работницей с умом. Вот что я хотела сказать!

Как раз в этот момент раздалось звучное «Пррррррр!», и бричка резко остановилась возле ворот дома на Полянской.