Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 35 Пассия… на коленях

В тот же день я в очередной раз отправилась на фабрику. Карп Фомич вернулся за мной к обеду и предложил провести по помещениям и показать мой новый кабинет.

Несмотря на то, что ни физических, ни (что странно) моральных сил у меня не было, я пошла с ним и ещё раз послушала инструктаж и посмотрела производство. Заметила несколько знакомых лиц, поздоровалась с каждым и вела себя как можно вежливее. Но все равно, услышав о том, что Пётр отбыл на лечение (подробностей рабочим не сообщили), и теперь по некоторым вопросам придётся обращаться ко мне, бабы мрачнели, а мужики сурово сводили брови. Конечно, привели молодую пигалицу в рюшах и поставили над ними. Кому это понравится?

– В общем и целом, всё довольно просто, – подытожил Карп Фомич, завершая экскурс и рассказ о том, какие именно учётные книги мне нужно сверять и что записывать раз в день.

Работа была несложной. Узнать у рабочих, что и в каком количестве привезли, что отгрузили и проверить качество товара и упаковки. Дел на полчаса от силы. Но ни сам Чуприков-старший, ни его подчинённые не верили, что я могла с этим справиться. Видела по выражениям их лиц и коротким взглядам, которые они кидали на меня украдкой. Оценивающим и полным недоверия.

– Поняла, Карп Фомич. Большое спасибо, что всё так подробно рассказали. Смотрю, на сегодня вы уже записи сделали. Буду заполнять книги по вашему примеру. Если на этом всё, я бы хотела зайти к девушкам в упаковочном и поговорить с работниками, – оценив масштаб проблем, я решила заняться той, что грозила вырасти в целый снежный ком, если сразу не решить.

Распрощавшись с Чуприковым, отправилась прямиком в здание, где делали упаковку.

– Доброго дня, девушки, – поздоровалась с уже знакомыми мне работницами. – Я к вам не с пустыми руками, – улыбнулась им как можно доброжелательнее.

– Да как же ж? Не с пустыми, конечно! – одна из них закатила глаза. – В рученьках-то ваших беленьких нет ничего. Сказки-то не рассказывайте.

– А вот и есть. Только это не вещь, а… идея, – подмигнула я второй, которая явно заинтересовалась.

– Да ладно тебе, – толкнула соседку та, что помоложе. – Давай послушаем. Чего ты взбрыкнула? Пётр Карпыч же её не сегодня над нами старшей поставил. Не новость это. Что за идея, Любовь Егорна? – в глазах девушки читался интерес.

Упаковка – это монотонный труд. Делать одно и то же никому не нравится. А когда процесс растягивается на дни и недели, он превращается в пытку.

– Я хочу попробовать сделать новый вид упаковки из тех материалов, которые у вас уже имеются. Устроить эксперимент, так сказать, – начала я.

– Экс, что? – ещё больше нахмурилась первая девушка.

– Проба пера, так сказать, – исправила свою оплошность. – Всё просто, только складывать нужно будет иначе. Я покажу.

Взяла с полки лист плотной бумаги и продемонстрировала девушкам, как именно следует загибать уголки, чтобы получалось то, что мне нужно.

– Так это же вдвое шибче, чем мы сейчас делаем, – теперь глаза засветились и у второй работницы.

– Да. Быстрее закончите свою работу, раньше домой пойдёте. У вас же тут норма? Сколько пастилы, столько и упаковки? Выше головы не прыгнешь, – улыбнулась я.

– Так-то оно так. Но ведь если раньше закончим, нас за мутовки посадят. А это намного хуже, чем бумагу-то сминать, – возразила мне молоденькая.

– С этим я вопрос улажу, никуда вас не посадят. Если хотите, могу научить вырисовывать узоры на готовой упаковке. Это веселее, чем мутовкой белки взбивать, – предложила как бы между делом, хотя именно это и являлось моей целью.

Нанимать дополнительных работников я не могла, полномочия не позволяли, а заинтересовать уже имеющихся было мне под силу.

– Конечно, хотим. Покажите-ка ещё раз, как там загибы делать по-вашенски, – подскочили с мест работницы, и мы стали учиться новому методу.

А после я показала им, как разрисовывать готовый свёрток и крепить к нему бечевкой карточку с указанием вида изделия. Девушки отлично справились и попросили показать ещё узоров на следующий день.

Распрощавшись с ними, хотя ноги уже почти не держали, я, рассудив, что в горячем цехе мне непременно станет плохо, направилась к выходу. Да только в тот же момент в дверь со стороны улицы решил войти кто-то ещё.

– Да что ж это такое? Совсем под ноги не смотрите? – услышала знакомый женский голос зазнобы Петра Чуприкова.

– Простите, конечно, но я не ожидала, что кто-то так внезапно дёрнет ручку с улицы, – начала я с извинений, но осеклась, заметив, что у девушки глаза на мокром месте.

«Узнала, поди, что Пётр уехал. Переживает».

– Любовь Егоровна? – обратилась ко мне девушка.

На этот раз она выглядела иначе: волосы собраны в простую косу, прядки на лбу выбились и создают впечатление растрёпанности и неухоженности, под глазами – тёмные круги, а сама опухшая, будто ревела всю ночь напролёт. Надо же, как по фабриканту убивается!

– А Карп Фомич здесь? Мне поговорить с ним надобно. Срочно. Ванечка плох совсем. Господина Ложечкина хотела пригласить. – Блондинка принялась мять подол своего платья, которое, к слову, тоже оказалось простым.

Сегодня на возлюбленной Чуприкова-младшего не было шелков и рюшей, только простой наряд какого-то мышиного серого цвета и совершенно неказистого кроя.

Тут же вспомнила крупного парня, который вчера лежал на траве ни живой ни мёртвый. Издалека мне не было видно, дышит ли он, поэтому я сразу приняла его за покойника. Если б Ап не сказал, что он выжил, подумала бы, что уже похоронили.

«Так, значит, я была права. Красотка крутила роман сразу с обоими. И с начальником, и с его подчинённым», – подумала я, а девушка стала активно заглядывать мне за спину, ища кого-то.

– Вы про Ивана, к которому… – чуть не проговорилась.

– Да, к нему самому. К Ванечке. Именно ему очень очень нужен доктор.

– Так в чём же дело? Пригласите, – сказала я намного грубее, чем того хотела.

Никогда не была чрезмерно горделива, но тут меня взяла такая обида за Петра (которому явно наставляли рога, а он и не замечал), что я не удержалась и выдала своё негативное отношение с потрохами.

– Так не на что мне. Вам ли не знать, что я не из богатых. Или Петр Карпович с вами личным не делится? – уставилась на меня обладательница пышных… форм повыше талии.

– Увольте. Я и сама не жажду подробностей. То, что происходит между вами, пусть между вами и остаётся, – скривилась я, чувствуя, что внутри меня, словно червь, точит какое-то противное неприятное чувство.

И чем только она его обольстила? Хотя, знаю чем. Даже мешковатое серое платье не скрывало достоинств девушки. Размера третьего, а то и четвёртого. Любушка тоже, конечно, была не бедна по этой части, но таким богатством похвастаться не могла.

Я ожидала чего угодно, но не того, что девушка вдруг бухнется мне в ноги и заплачет.

«Да что за день сегодня такой? Все рыдают в три ручья».

– Не оставьте, Любовь Егоровна. Помогите. Жених ваш этого бы не допустил. Непременно помог бы, – утирая слёзы, хныкала блондинка.

И куда только подевалась та уверенная в себе надушенная кукла с пружинистыми локонами? Что-то не заметила я её у постели Петра, когда он горячкой исходил. О другом её душенька болела.

Но, если подумать хорошенько, Иван-то мне лично ничего плохого не сделал. Ну, крутил шашни с красоткой. Разве ж он виноват, что она двоих охмурила? Парень простачок, по нему видно. А она – молодец! Я и одного за свою жизнь так привязать к себе не смогла, чтобы постоянно обо мне думал и не женился ни на ком другом, да нос от прочих девушек воротил. Эта же больше…глазая, смогла и не только в бровь, но и в глаз попасть одним ударом.

Почему-то вспомнились строки из песни: «Красивая и смелая дорогу перешла. Черешней скороспелою любовь её была».*

И мне, и Любе у этой роковой обольстительницы поучиться бы, а не завидовать да вздыхать тайком. Сейчас же тайная пассия Петра стояла передо мной на коленях. Убитая горем, нуждающаяся в помощи. И ей совершенно не шло это, а мне – бросить того, кого я была в состоянии спасти.

– Ты поднимись. Нечего платье-то марать, – сказала я, склоняясь к содрогающейся всем телом девушке. – Как тебя хоть зовут-то?

– Агнеша, – шмыгнула носом пассия Петра.

– Ты тут подожди. Я улажу вопрос с доктором. Куда ему нужно будет приехать?

– Так знамо дело куда. К бесприданницам. – Агнеша поднялась с колен и отряхнула подол. – Недалеко от Богоявленской постройка стоит двухэтажная. Дом помощи девицам, которых замуж не берут. Я там за главную. Что с вами? Запамятовали?

– Похоже на то, – только и сказала я, пообещав себе при первой же возможности узнать об этом «доме помощи» побольше.

Вздохнула, набираясь смелости и пошла в дом Чуприковых за его хозяином, чтобы просить помочь (даже думать об этом было неприятно) любовнице своего же, то есть Любиного, конечно, жениха и её драгоценному бедолаге Ванечке.

_________________________

*«Когда цвели сады» сл. М.Рябинин, муз. В.Шаинский