Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 21 Ведьма!

Пётр Чуприков

Любовь Миляева или сама ведьма, или прибегла к услугам одной из этих неугодных Всевышнему старух. Иначе я не мог объяснить, почему, вернувшись домой после приёма у купца Васильева, не смог глаз сомкнуть всю ночь из-за навязчивых мыслей о голубоглазой дочке торговца галантереей.

Ни в ту ночь, ни в последующую не было мне покоя. Везде и всюду мне чудилась её манящая фигурка, слышался тонкий голосок. Я начал неосознанно искать Любовь на вечерах и, приметив, словно завороженный, не сводил с неё взгляда.

– Это от лукавого, сын мой, – сказал мне духовник, к которому я пришёл исповедаться и облегчить душу. – Не бывает между мужчиной и женщиной влечения из ничего. Равно как и любви с первого взгляда. Чувство это, оно ведь просто так не возникает. Нужно узнать друг друга, понять, проникнуться чаяниями, не заглядываясь на красоту телесную, узреть её духовную. Тогда такой союз благословит Господь Бог и пошлёт молодым деток да счастья на долгие лета. А от мимолётных желаний и грехопадения только байстрюки родятся да судьбы ломаются.

И я ему поверил. Сам всегда был в этом убеждён. Вот только навязчивое желание снова увидеть Любушку Миляеву, которую вся Коломна прозвала дурочкой с Сущёвской, никуда не пропало. И с каждым днём становилось только сильнее, не давая здраво мыслить и мешая работе и отдыху. Подумать только! В городе было столько девиц на выданье, а я буквально с ума сходил при одной только мысли о том, что та, над которой все смеялись в городе за её слабоумие, может не явиться на очередной приём, и мне придётся искать с ней встречи другим способом: наведываясь в лавку к Миляеву и расспрашивая, не захворала ли его дочь. Учитывая, что строить отношения с данной особой я был не намерен, это показалось бы крайне странным.

Когда в очередной раз поймал себя на мысли, что вместо изучения отчёта о продажах товара сижу и вырисовываю на ведомости портрет этой ведьмы, я понял, что дело плохо. Мне нужна была помощь и как можно скорее. Иначе я рисковал наломать дров, поддавшись привороту. По-другому то, что со мной творилось, я назвать не мог.

– Отец, не кажется ли тебе, что мне пора жениться? – спросил родителя, когда тот позвал меня поговорить о стратегии развития производства и приносимых пастилой доходах.

– Очень рад, что ты первым поднял эту тему, сын, – довольно улыбнулся папа и встал из своего любимого кресла. – У меня даже невеста на примете имеется. Вернее, не на примете, а уже готовая кандидатка тебе в жены.

– Да? Что же ты мне ничего не сказал? Кто же она?

– Прехорошенькая и обеспеченная богатым приданым молодая особа. Представляешь, она ещё и умна и настолько целеустремлённая, что не остановится ни перед чем для достижения своих целей. Думаю, будет тебе отличной парой. И после передачи тебе бразд правления фабрикой мне останется только наблюдать за тем, как вы двое приумножаете и обогащаете наше семейное дело.

– Имя, отец. Кто эта девушка? – я был готов жениться на любой знатной молодой девушке Коломны, лишь бы только это помогло мне отвлечься от досаждающих мыслей о голубоглазой дурочке с Сущёвки, которую я начал откровенно избегать на людях, хотя стоило ей уйти, провожал тонкую фигурку взглядом до тех пор, пока она не скрывалась из вида.

– Любовь Егоровна Миляева, – словно гром среди ясного неба прозвучал ответ отца. – Представляешь, она сама заявилась ко мне и попросила устроить ваш союз. Предложила довольно большое приданое за себя и заверила, что чувства меж вами взаимны.

– Быть не может. Она точно ведьма, – у меня земля ушла из-под ног. – Только не говори, что ты согласился.

– Конечно, – пожал плечами мой родитель. – Конечно же, я согласился. От такого капитала не отказываются, сын. Мы переводим производство на новое место. Строим новые корпуса. На что нам их возводить без ущерба для существующего налаженного процесса? Да эту Любушку Миляеву нам сам Бог послал, не иначе.

«Ой ли!» – подумал я, но вслух сказал совсем другое:

– Я против! Только не она! Любую назови – женюсь тот час. Но только не на этой ведьме.

– Что ты заладил? Какая же она ведьма? Порядочная девушка из богатой семьи. Да и слово своё я уже дал. Ты ведь сам сказал, что любую в жены готов взять. Так что же на попятную идёшь?

Само собой, я не стал рассказывать отцу о своих подозрениях. Мы спорили до хрипоты, и в итоге его доводы оказались куда весомее одного моего нежелания вступать в брак именно с этой девицей. Пришлось согласиться, но попыток избавиться от приворота Миляевой я не оставлял.

Решил потянуть со свадьбой до тех пор, пока не изобличу Любовь в богопротивном деянии или не найду того, кто ей в этом помог. С самой Миляевой поговорить о таком я не мог, нужно было найти другой способ выяснить правду. Я начал расспрашивать знакомых её семьи, слуг, работниц лавок, не знают ли они, почему невесте моей дали такое нелицеприятное прозвище. Мне рассказали, что до недавнего времени девушка была послушной и тихой, но однажды её словно подменили. Любушка стала забывать элементарные вещи, бредить наяву и рассказывать сказки о путешествиях в мир иной и какую-то чертовщину. Вот и прозвали её дурочкой.

Мне в поисках это никак не помогло, но навело на мысль, что, возможно, дочь торговца стала жертвой чьего-то злого умысла. И я вместе с ней. Поэтому я избегал встреч с новоявленной невестой, старался свести контакт с ней до минимума. Вёл себя куда резче, чем следовало, и порой перегибал палку, но дурочка с Сущёвской продолжала снова и снова попадаться мне на глаза.

Пока однажды всё не изменилось. В тот день, когда она в очередной раз пришла в одну из наших лавок за пастилой, я будто увидел перед собой не её, а совершенно другого человека. Это была всё та же Любовь Миляева, но моя ненормальная тяга к девушке словно куда-то испарилась. Пропала без следа. Я смотрел на неё и впервые за долгие месяцы не ощущал удавки на шее, затягивающейся всё туже и туже, стоило девушке отдалиться от меня.

«Она раскаялась? Передумала? Сняла приворот?»

Увидев девушку в пошивочной мастерской, я, конечно, испытал физическое влечение. Очень уж она была хороша. Даже загляделся на молочно-белую кожу, манящую фигуру и… всё остальное. Но того давящего чувства, которое довлело надо мной раньше, не было. А её колкости не злили, а, на удивление, забавляли меня. То, что моя невеста знает толк в черчении и изобразительном искусстве, также стало для меня новостью. Эскиз, который она торопливо всучила мне, оказался недурён и отлично продуман. Человеком, знающим толк в технике упаковки и маркировки товара.

Решил проверить, не показалось ли мне, а заодно расспросить девушку о том, где она научилась так рисовать, и отправился на приём по случаю дня рождения её отца. Сам не понял, как ввязался в спор с Куприяновым. Но стреляться предложил всерьёз. Честью семьи поступиться был не готов, пусть причиной и была та самая… ведьма с Сущёвской.

И вот она оказалась здесь, в нашем имении. Семенила следом, с неприкрытым интересом разглядывая новый корпус фабрики, частично возведённый на тот самый капитал её отца, который мой получил, пообещав, что я женюсь на предприимчивой и «целеустремленной» особе. Я же… дышу полной грудью и не чувствую больше ни удушающего влечения, ни навязчивого желания овладеть ею здесь и сейчас или посадить на цепь, чтобы не смела сбежать, лишив меня возможности просто смотреть на неё. Постоянно, и денно, и нощно.

Хотя нет, что-то я определённо испытывал. И это нечто больше похоже на любопытство и странную потребность не ограничить свободу девушки, а заинтересовать её настолько, чтобы она сама не захотела никуда от меня уходить. И, кажется, я придумал, как именно это сделать.