Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 57 Слабое место

Возвращение в Россию заняло больше времени, чем я думала. Добираться поездами, а затем на лошадях оказалось долго, муторно, изнуряюще. Несколько раз приходилось останавливаться в гостиницах на пару-тройку дней, чтобы я могла отдохнуть от постоянной тряски. Но всё это отошло на второй план, потому что на первом было… счастье.

Пётр окружил меня любовью и заботой. Потратил на билеты и наши вынужденные остановки целое состояние. Проконсультировался у лучших французских мануальных терапевтов и врачей, чтобы помочь мне восстановиться, так как за время, проведённое без движения, тело моё ослабло, мышцы почти атрофировались.

Не знавший до этого ничего о тонкостях массажа фабрикант научился делать его на профессиональном уровне и лично занялся мной в поездке. В то время как Глаше были поручены гигиенические процедуры, Пётр взял на себя нанесение специальных мазей (что ни говори, а долгое ношение корсета оставило на моём теле синяки) и акупунктуру.

– О том, что скоро состоится свадьба Петра Миляева и Агнеши ты мне рассказал, а о том, что случилось с младшим, помалкиваешь. Почему? – поинтересовалась я в один из вечеров, когда мы снова остановились на вынужденный отдых уже добравшись до Москвы. До дома оставалось всего ничего, и я уже достаточно окрепла, чтобы выдержать этот отрезок пути без остановок.

Глаша помогла мне принять ванну и ушла в снятую для неё комнату. Супруг поставил на прикроватный столик свечу и достал свою тетрадь с конспектами по массажу, которые сделал, чтобы не забыть и ненароком не ошибиться, а я легла на постель, дожидаться, когда он приступит к делу.

Подвижность рук и ног полностью восстановилась за каких-то два дня, я даже научилась заново ходить и вообще удивительно быстро шла на поправку, но на долгие прогулки пока можно было не рассчитывать. Именно укреплению функциональности мышц и служили ежедневные процедуры, которым Пётр отдался с необыкновенным рвением.

– Всё с ним в полном порядке, – смазывая руки массажным маслом, ответил супруг. – Учится себе в военном училище. О тебе не спрашивал. Домой приезжает редко, – уклончиво ответил мужчина.

Когда горячие пальцы заскользили по моей коже, слегка надавливая и разминая мышцы, я рвано выдохнула и закрыла глаза от наслаждения.

Вернуться-то я вернулась, но ничего, кроме невинных поцелуев в лоб или щёчку, от Чуприкова не получила. Он сразу дал мне понять, что готов ждать столько сколько нужно, ведь тело моё хрупко и слабо, поэтому о чём-то большем нам обоим даже думать заказано, пока не поправлюсь. Но я думала!

Тяжело было этого не делать, когда желанный мужчина постоянно был рядом, обнимал, гладил, делал мне этот треклятый массаж, который каждый раз превращался в пытку для нас обоих. Разве можно было не заметить, как темнел его взгляд, как менялась частота дыхания, каким низким становился голос, стоило ему уложить меня на постель и приступить к процедуре?

– Так же редко, как ты меня целуешь? – не выдержала я, провоцируя супруга.

– Не капризничай, дорогая. Не время сейчас и не место, – попытался уйти от темы Пётр, сосредоточившись на растирании моих ступней.

– Ах! – театрально простонала я, закатывая глаза. – Вот тут очень приятно. Можно ещё? – пошевелила пальчиками, без труда поднимая ногу чуть выше, отчего моё ночное платье задралось «по самое не бал у йся».

Специально попросила Глашу помочь мне надеть красивый корсаж и кружевное бельё, прикупленные ею по моей просьбе в Париже. Ох, и краснела же она, когда вернулась из модного магазина исподнего со свёртком! Девушка прятала всю эту красоту в своих вещах до поры до времени, чтобы Пётр не узнал. Иначе влетело бы нам обеим.

– Боже мой, Люба, что это на тебе надето? – не поверил своим глазам мой муж. – Ты в своём уме? Нужно немедленно это снять.

Забыв о том, что только что массировал мне ступни, Пётр стянул с меня ночное платье и застыл на мгновение, оценивая соблазнительное бельё.

– Мы же договорились, никаких больше корсетов, пока окончательно не поправишься, – медленно скользя по моему телу взглядом, прохрипел мужчина. – Что мне с тобой делать?

– Не знаю даже, – прогибаясь ему навстречу, я закусила губу. – Может, немедленно это снять?

Сама удивилась собственной наглости, но у меня просто больше не было сил терпеть самой и истязать его вынужденным воздержанием. Я же видела, как трудно это ему даётся. И чем сильнее становилась, чем больше моё тело походило на то, каким было раньше, тем ближе мой любимый подходил к грани, перейдя за которую пути назад уже могло не быть.

– Люба, не смей. Я могу сделать тебе больно, – признался в собственных страхах Пётр. – Ты ещё так слаба.

– Хорошо, – сдалась я. – Прости. Не стоило перегибать палку. Я подожду. Делай, что нужно, и спать.

Я откинулась на подушки, сложила руки на груди и, демонстративно закрыв глаза, отвернулась.

Пётр продолжил, и мне пришлось задержать дыхание, иначе я бы непременно застонала, так ласковы и нежны оказались его прикосновения. Необычно чувственны и интимны.

Умелые пальцы супруга уверенно заскользили по внешней поверхности бедра, слегка надавливая на уже знакомые мне точки.

– Прошло немало времени, но… – услышала его тихий голос и вздрогнула, когда он вдруг сменил обычный порядок движений. – После брачной ночи я остался у тебя в долгу.

Супруг пересел ближе и потянул за ленты моего корсажа, ослабляя тем самым его крепление. Я распахнула глаза, чтобы посмотреть, что он удумал, но в комнате стало совершенно темно. Свеча больше не освещала помещение. Только лёгкий запах гари свидетельствовал о том, что Пётр задул буквально несколько секунд назад.

– Почему… Ах! – не сдержалась я, когда почувствовала пальцы супруга между ног.

Горячие и смазанные маслом они легко скользнули по коже, а затем, не встретив сопротивления, продолжили движение дальше.

– Не хочу, чтобы ты видела похоть в моих глазах, Люба, – признался Пётр, приникая губами к моей груди. – Это низко, – продолжая далеко уже не массаж, сказал он. – Мне совестно, но, кажется, ты нашла моё слабое место, и я пал настолько, что уже не могу остановиться.

– М-м-м! – застонала я от удовольствия, выгибаясь ему навстречу, когда мужчина слегка надавил, не решаясь продолжить. – Тогда давай падать вместе?

Я перехватила его руку, направляя так, как мне того хотелось.

– Ниже! – не узнавая собственный голос, попросила супруга. – И смелее!

Страстный поцелуй обжёг губы, и следующий мой стон оказался продолжительнее и слаще. А затем ещё и ещё один.

Я цеплялась руками за шею супруга, жадно пила его ласки, сводила ноги, будто это могло ослабить напряжение, которое провоцировали движения пальцев Петра. Не понимала, что тем самым только мешаю ему довести меня до пика. А когда осознала, резко расслабилась, и меня тут же накрыло волной эйфории и сладких, сводящих нутро импульсов.

Я тяжело дышала и вздрагивала всем телом пока меня, наконец, не отпустило.

– Зажги свечу, – прошептала, всё ещё находясь в объятьях любимого.

– Зачем?

– Хочу увидеть похоть в твоих глазах, – потребовала я. – И чтобы ты видел. Видел, как мне с тобой хорошо, mon amour.

Свечу он так и не зажег, но на теле моём в ту ночь осталось несколько следов об пламенных несдержанных поцелуев, а в памяти – самый яркий и быстрый в моей жизни оргазм. А затем ещё один не менее интенсивный, но куда более продолжительный.

Что же до масла… нам долго пришлось от него отмываться, потому что, не желая оставаться в долгу, я тоже решила устроить Петру сеанс массажа, но уже на свой лад. Поэтому совсем не удивилась тому, как супруг совершенно некстати подавился и закашлялся, когда на утро нам подали кашу на завтрак и спросили, сдобрить ли её (сливочным, разумеется, но всё же) маслом.