Маленькая хозяйка большой фабрики (СИ)

Глава 45 Трудности признания

– Тебя не хватятся как минимум полчаса, не оглядывайся, – сообщил мне Иван, мягко подталкивая к своей пастильной лавке. – Этого вполне достаточно для того, чтобы поговорить.

Я уже успела позабыть, как на меня действует его бархатный голос. Расслабляюще, убаюкивающе и… возбуждающе одновременно. А этот аромат! Просто караул! Бежать бы от него куда подальше, но я послушно шла рядом и не противилась.

В лавке увидела знакомую мне девушку. Встречала её когда-то, наведываясь сюда полюбопытствовать и поразглядывать упаковку товара конкурента Чуприковых.

– Нас не беспокоить, – мягким, но не терпящим возражений тоном попросил её Куприянов. Ответом стал короткий кивок.

Мы прошли за прилавок и нырнули в дверцу, скрытую бархатной ширмой.

– Присядь, Люба Маркова, – синеглазый указал мне на стул, стоявший напротив небольшого учётного стола, а сам сел за него и сложил руки в замок, напоминая мне Ивана Горыныча, моего теперь уже бывшего начальника.

– Спасибо, – ответила, удивлённая тем, как именно ко мне обратился безымянный.

– Не будем ходить вокруг да около. Перейдём сразу к делу, – начал Куприянов, а я невольно напряглась. – Ты же хочешь покинуть это место и вернуться домой?

Его невероятные глазищи, казалось, смотрели мне прямо в душу. И видели там не светловолосую Любушку Миляеву, а настоящую меня: худенькую брюнетку в очках с кучей комплексов и способную сказать «нет» только в исключительных случаях.

– Хочу, – кивнула я, нервно комкая подол своего платья, который своим шуршанием напоминал мне, что я всё ещё здесь, мне это не снится.

– Вот и отлично. Ты ведь уже собралась замуж за Чуприкова? – одна бровь мужчины взлетела вверх, будто он заранее знал сценарий, по которому всё должно идти.

Я только рот раскрыла, но ответить мне безымянный не дал.

– Выходи, – синеглазый ткнул пальцем в бумаги, разложенные перед ним на столе.

Только теперь я обратила на них внимание. На многочисленных листах были начерчены бесконечные схемы, треугольники и круги. То тут, то там стояли главные узловые точки, соединяемые пунктирными линиями друг с другом. Любой другой подумал бы, что это просто каракули или какие-то непонятные рисунки. Любой. Но не я. Уж очень они напомнили мне те схемки, которые я сама чертила в моменты морального напряжения, чтобы расслабиться и уйти в себя.

– А мы теперь на «ты»? – решила уточнить очевидное.

– Не вижу смысла делать вид, что мы местные, – этот чеширский кот взял и подмигнул, будто знал меня уже очень и очень давно.

– Хорошо, как скажешь, – приосанилась я. – Раз уж ты не претендуешь на Любино сердце и говоришь, что её свадьбе с Чуприковым быть, я выслушаю тебя. Что дальше? Выйду я за него и что?

– И покинешь это место навсегда. В ту же ночь. Я лично верну тебя в твой мир и время.

– Как же? Ап говорил, что для этого нужно попасть в Па… ой! – зажала рот ладонью, понимая, что сболтнула лишнего.

– А ты его не слушай. Ему, может, и нужно. А мне – нет. Этот мелкий гадёныш ограничен в возможностях из-за специфики своего дара. Я здесь практически всемогущ. Мы же говорим начистоту? – мужчина встал, подошёл и присел на корточки возле моего стула, обдавая своим ароматом.

– Д-да, – я старалась смотреть куда угодно, только не ему в глаза.

– Всё очень просто. Купидон сказал, что ему нужно для открытия портала? – задал вдруг совершенно неожиданный вопрос Иван, но я только глазами захлопала в ответ. – Так и думал. Тебе довольно только выйти за Петра замуж, связь образуется сама. Чтобы открыть проход, нужна именно она, а не то место, откуда тебя выдернуло. Ночью вернёшься к храму, я буду тебя там ждать. Ничего с собой не бери, приходи одна. Верну тебя домой и поминай, как звали. А с белобрысым мы уж как-нибудь сами тут разберёмся.– Иван улыбнулся настолько очаровательно, что я готова была согласиться на что угодно, лишь бы только смотреть на эту неземную улыбку.

Кивнула, за что удостоилась ещё одной, а затем он поднялся и протянул мне руку.

– Замечательно, Люба Маркова. Очень рад, что мы друг друга поняли.

– Погоди, а как ты узнаешь, когда свадьба? Будешь ли готов к сроку? И, главное, что случится с фабрикой Чуприковых, когда я покину это место? Приберёшь её к рукам? – почему-то мне было очень важно получить ответ именно на последний вопрос.

– Зачем? У меня своя имеется. И прибыль она приносит отменную. Предприятие конкурентов мне не нужно. Пусть себе производят свою пастилу на радость местным. У меня же более глобальные цели. Но разве тебя должно это волновать?

Иван взял мою ладонь в свою, вызывая волну мурашек по всему телу. Неприятную, неестественную. Хотя на этот раз никаких попыток соблазнить меня безымянный не предпринимал, я всё равно была готова броситься в его объятья, стоит ему только поманить, и это раздражало и порождало во мне протест.

– Нет, – тихо выдала я, направляясь к выходу.

– Верно. Этот мир и его обитатели – очередная параллельная реальность. Одна из множества. Ты вернёшься в свою, а мы с Купидоном останемся здесь и решим возникшее между нами недоразумение. Нам не нужны свидетели. Не переживай. Никто не пострадает. Войн я развязывать не собираюсь, убивать тех, кому умереть не суждено, – тоже. По крайней мере, пока, – Иван бросил очередной взгляд на чертежи, оставшиеся на столе.

– Ты инженер или что-то вроде того? – полюбопытствовала всё же я.

– Возможно, – пожал плечами Куприянов, отодвигая полог, отгораживающий внутренний кабинет от основной части лавки. – Желаю приятной прогулки, Любовь Егоровна, – мужчина слегка поклонился мне, когда я вышла в торговый зал. – Надеюсь, мы договорились.

– Само собой. Благодарю за приятную беседу, – я чуть присела, отвечая любезностью и краем глаза замечая, как заинтересованно смотрит на нас работница лавки. Слухов было не избежать.

К сожалению, с этим поделать я ничего не могла. Обсуждение сплетен – любимое дело богатых и бедных, особенно когда нечем заняться. А слухами, как известно, земля полнится. Махнула на это дело рукой и поспешила обратно, пока меня не хватились.

Что это вообще было? Ни угроз, ни магии, ни грома и молний. Просто поговорили и разошлись? Странно.

Моего отсутствия действительно никто не заметил. Мы с Авдотьей Петровной ещё немного погуляли по площади, а затем вернулись домой. Никто за мной не наблюдал, не преследовал. Но мне постоянно казалось, что что-то идёт не так. Или от меня ускользает очевидная истина, которую я в упор не вижу или не хочу замечать.

Не могла найти себе места до самого вечера. А когда череда забот, приглашений и списков поредела, и я отправилась в свою комнату готовиться ко сну, на столе меня ждало письмо.

«Здравствуй, Люба.

С тех пор, как ты уехала обратно в Коломну, не находил себе места и не решался написать. Занялся решением вопросов по подготовке к венчанию и подал заявку на поездку во Францию. До весны нужно будет успеть подготовить пастилу для презентации и придумать способ её транспортировки. Но это моя забота. Я всё решу, будь уверена. Ты увидишь Париж, даю тебе слово.

Надеюсь, что ничем себя не скомпрометировал. Мои намерения так же ясны, как поступки. Был несдержан, согласен. Стоило для начала спросить твоего согласия. Мне не хватило такта. Но, Фицуильям Дарси тоже за словом в карман не лез.

Ты так часто называла меня этим именем, что мне стало любопытно. Я узнал, кто это, раздобыл и потрудился прочесть дамский роман, героем которого является данный персонаж. Никогда не любил английский и не был его знатоком, поэтому пришлось найти текст в переводе. О, Боже! Как же трудно раздобыть то, что ты читаешь! Пришлось отдать за томик десяток целковых, но оно того стоило. Не потому, что текст уникален или впечатлил меня до глубины души, а потому, что это помогло мне чуть лучше понять тебя.

Ты права, этот образ довольно точно характеризует меня как личность. Но романы романами, а жизнь жизнью. И свою я хотел бы разделить с тобой.

К сожалению, врачи настояли на том, чтобы оставить меня ещё на неделю, и это печалит, но я буду не Пётр Чуприков, если задержусь хоть на день по истечении этого срока. Венчание состоится на следующий же день после моего возвращения.

Никогда бы не подумал, что мне будет трудно не только сказать это тет-а-тет, но и написать. Обещаю исправиться. Непременно. А пока пусть за меня это сделают Верлен и знакомый тебе Дарси.

Почти боюсь, – так сплетена

Вся жизнь была минувшим летом

С мечтой, блистающею светом,

Так вся душа озарена.

Ваш милый лик воображенье

Не утомляется чертить.

Вам нравиться и вас любить —

Вот сердца вечное стремленье.

Простите, – повторю, смущён,

Слова признания простого:

Улыбка ваша, ваше слово

Отныне для меня закон.

И вам довольно только взгляда

Или движенья одного,

Чтобы из рая моего

Меня повергнуть в бездну ада.

Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знай же, что я тобой бесконечно очарован и что я тебя люблю!

До скорой встречи, Люба.

Твой до глубины души Чуприков П.К.»

У меня дыхание перехватило. Никто и никогда не признавался мне в любви ТАК романтично. Непрямо, косвенно, но как же красиво! Если до этого мне казалось, что самоуверенный симпатичный фабрикант меня очаровал, то это его письмо сразило наповал. Какой там Дарси, когда тут такой Чуприков в наличии имеется?

– Что же будет, когда он вернётся, Люба? – спросила сама у себя, пытаясь унять бешено стучащее в груди сердце. – Сможешь ли ты ему отказать? А главное… хочешь ли?

Ответа я не знала. Ясно было одно, Чуприков влюбился в свою невесту и больше не считал её дурнушкой. Более того, ему не терпелось вернуться домой и, кхм, жениться. Поэтому предложение Куприянова пришлось как раз кстати. О том, чтобы избегать исполнения супружеского долга до весны, при таком раскладе не могло быть и речи. Нужно было бежать сразу после венчания.

Оставалось только его дождаться.