Неистовые. Из огня да в полымя

Глава 46 Гена

Париж

Ар-р-р! Вот же коза! Сбросила меня — на полуслове срубила. Настроение ни в звезду! Денёк сегодня выдался на редкость суматошный, а ещё бабы, как с цепи все сорвались — ноги, дойки, булки — всё наружу. Весну почуяли, мурки столичные. А мне что делать?.. Я уже дымлюсь весь.

Невербальный ответ на мой щекотливый вопрос тут же принесла Клара. Прошмыгнула мимо со стопкой полотенец и как бы невзначай протаранила меня своими сиськами. Вот какого?! Схватить бы за холку, нагнуть и-и... отвести душу.

А вот тут ступор. Бывает же так — член стоит, а душа не лежит.

Перезваниваю Стефании.

Ну, давай, моя девочка, возьми эту сраную трубку и ткни своим спичечным пальчиком на «ответить». Ну же!

Ах-х-хереть! Она меня сбросила! Сбросила! Да что за...

— Хэна, тебе что-нибудь надо? — услужливо щерится Клара.

— Да иди уже, звезда моя, от греха подальше, не нарывайся.

— Что не ясно? — грубо подключился Жак. — Сказано тебе, топай отсюда!

Я не вмешиваюсь — глаза б мои никого не видели.

— Джин, да что ты дёргаешься, ныряй давай! — Жак окатывает меня брызгами из бассейна. — Потом позвонишь.

— Геннадий я! Ясно тебе? Что ж вы, французы, такие тупые?! Четыре буквы нельзя выучить?.. ГЕ-НА!

— Ги-е-на! — произносит Жак и довольно лыбится.

— Сам ты, мать твою, гиена!

Диана хохочет, и на фоне моих страданий её смех звучит как издёвка. Да ещё их с Филимоном синхронное плавание ощутимо подбешивает. У всех, сука, у все-эх есть нормальная половая жизнь. А моя… моя интимная жизнь застряла в Барселоне.

С Хулио, задрать его бычим хулио!

Я с раздражением отворачиваюсь от Жака и от этой сладкой парочки извращенцев и снова набираю Стефанию. Не отвечает, пиявка мелкая!

А потому что там Ху-улио! Что это за х…хер такой, а?

Ещё раз набираю... Жду! А ни хрена! Некогда ей со мной разговаривать! А ведь могла бы сейчас быть здесь, но нет — у неё там другие дела. Вот что это значит, а?

— Да кто этот Хулио, мать его?! — невольно облекаю навязчивые мысли в грозное рычание и отбрасываю мобильник на шезлонг, чтобы не искрошить его в труху.

— Это мой брат, — невозмутимо поясняет Феликс то, о чём я и сам знаю.

— И редкостный мудак, между прочим, — весомо добавляет Жак.

Как раз в этом я нисколько не сомневаюсь — у меня прям интуиция. Какая-то херня происходит, я же чувствую, век мне родины не видать!

На звонок своего мобильника я реагирую, как полный придурок — прыгаю за телефоном, будто за птицей счастья.

— Алло!

— Это ты, мой сладкий?

— Я-а… а кто это? — отстранив мобильник от уха, я вглядываюсь в экран, но понятнее не становится — номер мне незнаком.

— Это Сильвия! — обиженно звучит женский голос. — Ты уже забыл?

— А-а, помню, конечно! — выпаливаю я и, прикрыв микрофон, спрашиваю у Дианы:

— Ди, а Сильвия — это кто?

— PR-менеджер, — со смешком напоминает она.

Как же задрали эти рекламщики! А всё Дракониха! Да кому бы я тут понадобился, если б не она. А теперь, когда мою физиономию знает весь Париж (опять же, спасибо мадам Шеро), эти бабы названивают по сто раз на дню. Я уж в именах заблудился. И откуда у них мой номер?

Я с подозрением поглядываю на Диану, и она отвечает мне улыбкой. Хороша, стерва!

Впрочем, не всё тут настолько плохо, есть и позитивный момент — где бы я ещё так легко срубил бабла? Поэтому Сильвию я не обижаю и отделываюсь от неё очень деликатно и прямо-таки ласково.

А Стефания по-прежнему не берёт трубку. Да почему?! Это ж какие нужны нервы? У меня таких и в помине не было. Да пошло оно всё!

Следующие полчаса я накачиваюсь каким-то полугадким шампанским, но от него ни хрена не легче, только в носу стреляет.

— Да брось ты эту дрянь, — Жак пытается забрать у меня бутылку. — Завтра вставать рано.

— Как будто у нас бывает по-другому, — я отталкиваю руку Жака.

— Что, не отвечает? — спрашивает он сочувственно, кивая на мой мобильник. — Да и забей.

— Не могу. Душа у меня не на месте.

— Это пройдёт, — Жак беззаботно отмахивается. — Первый раз, что ль, влип?

— Даже не знаю...

Я задумываюсь, стараясь вытащить из памяти Анжелику. Пытаюсь вспомнить черты её лица… что я тогда чувствовал, глядя на неё?.. Но снова представляю Стефанию... подо мной. Обнаженную и красивую... испуганную и любопытную... нежную и страстную... невинную и соблазнительно порочную… с её шелковистой, опьяняюще пахнущей кожей, разметавшимися золотыми волосами и такими сладкими персиками.

— Наверное, в первый, — признаюсь я, скорее, самому себе. — А вообще, брат, из любви выйти куда труднее, чем из запоя. Так что ты тоже поосторожнее с этой херней.

— Не учи, пацан! Кому, как не мне знать, что баба — это самый злейший враг человека! Это я тебе как трижды разведённый говорю. И запомни мои слова: больше я на этой кобре не женюсь.

— На этой? — я усмехаюсь. — А ты что, с одной и той же разводился?

— Ну-у! Не с тремя же! — подтверждает Жак на полном серьёзе. — Да и какой смысл жениться на разных бабах?.. Одно расточительство, а у нас с ней всё же дети. Вот у тебя много было баб?

— Хватало.

— И что?.. У всех по-разному? Да ни хрена, всё там одно и то же. А любовь... — Жак скривился, глядя на вышедшую из бассейна Диану, и поспешно перевёл взгляд на Винсента.

Уже здоровенный, как боров, тот по-щенячьи разыгрался с мячом, и Жак с неожиданным умилением заключил:

— Вот, где любовь и преданность — собаки! А женщины… — и он обвиняюще ткнул пальцем на Диану. — Вот эта уже в свои тринадцать лет превратила мою жизнь в кромешный ад. И не только мою. Ведьма! Ох, да что там — все бабы кровопийцы!

— Не скажи... иногда бывают и ангелы, — я невольно разулыбался, вспомнив мою смущённую персиковую девочку.

— Серьёзно, что ль? — Жак посмотрел на меня, как на скорбного умом, и со вздохом произнёс: — Ну, раз ангел... тогда звони давай.

Я покосился на давно молчащий мобильник (а ведь обещала через пять минут перезвонить) и с тяжёлым сердцем опять набрал номер Стефании. На сей раз успешно — абонент наконец-то откликнулся. Вот только это совсем не тот абонент, что мне нужен. Я даже на экран взглянул, чтобы проверить, туда ли звоню. Всё верно, звоню Стефании, но с той стороны связи незнакомый женский голос что-то быстро и взволнованно тарахтит по-испански и... всхлипывает? Ох, ты ж!..

Сердце мгновенно ухнуло в желудок.

— Что... я не понимаю, — говорю в трубку и, растерянно глядя на Жака, бормочу: — Я вообще не понимаю, о чём она говорит.

— Так это ж бабы! — он громко фыркает. — Они и сами себя не понимают.

— Я не знаю, кто это... это не Стефания. Жак, ты в испанском шаришь?

— Ну-ка дай сюда, — он хмурится и забирает у меня телефон.

В этот же момент мне в ладонь тычется влажный нос Винса — этот парень всегда чутко реагирует на моё настроение, и я на автомате треплю его за ухом, вслушиваясь в незнакомые слова, интонации и улавливая малейшие изменения мимики на лице Жака.

— Там у них полная жопа, — коротко поясняет он и продолжает задавать вопросы на тарабарском языке.

— Какая жопа?! Что там? — спрашиваю нетерпеливо и в то же время почему-то очень боюсь ответа.

— Да подожди, — отмахивается Жак, быстро что-то говорит в трубку и странно смотрит на меня.

— Что?

— Ну... там вроде Кончита собиралась убить мужа, но случайно убила Стеф. Или чуть не убила... я не понял… я ж в испанском не так чтобы очень. А Стеф — это кто? Твоя, что ль?

Но, выхватив у него телефон, я уже ору:

— Алло! Где Стефания?.. Что?.. Да ты, сука, по-русски, что ли, не понимаешь?..

— Дай сюда! — Диана отнимает у меня мобильник.

— Это ж херня какая-то, да? — бубню я, теперь пытаясь угадать настроение Ди. Но это же дракон — на лице один пофигизм на все случаи жизни.

Наконец, мой телефон перекочевал к Филу, а я молча застыл перед Дианой, не решаясь спросить.

— Все живы! — объявила она первым делом, за что мне захотелось её обнять, а Ди расстреляла глазами Жака и продолжила: — Никто ни на кого не покушался. А Стефания случайно порезала ногу о стекло. Но! Она уже в порядке.

— Случайно?! — взревел я и тут же захотелось удавить Дракониху. — Да там этот Хулий уже нарывался, я же слышал его! С-сука, я так и знал… угробили мне девчонку!

— Точно! — вставил Жак. — Там одни идиоты.

— Рот закрой! — рявкнула на него Диана и повернулась ко мне. — Знаешь, что?! Хватит мне тут истерить. Следуя твоей логике, если ты по своей неуклюжести поскользнёшься в бассейне и сломаешь ногу, то в этом кто будет виноват — я?

— А ты хер с пальцем не равняй. Во-первых, меня хрен свалишь, а во-вторых, я — мужик, и знал, на что подписывался, стартуя в ваш сраный Париж. А Стефания учиться хотела! А вместо этого ей швабру в обе руки — учись давай. А она не уборщица — она девочка! Юная и нежная. И художница! Понятно тебе, мадам?

— Она — взрослая и совершеннолетняя, между прочим. Я предлагала ей выбор, и она его сделала. Осознанно! Потому что не хотела быть зависимой. И от тебя в том числе. А её обучение никто не отменял.

— Да правда, что ль?! Только вот грёбаный учитель почему-то здесь прохлаждается. Вот он! — я ткнул пальцем в Феликса, который только что завершил телефонный разговор и с удивлением вытаращился на меня.

— Ты чего орёшь, Хэн? Помощь оказали вовремя — мистер Форд подсуетился. Твоей Стефани уже ничего не угрожает.

— Зато кое-что угрожает твоей злогребучей семейке! Развели, сука, зверинец!.. Форд, Хулий, Залупита…

— Мистер Форд, — поправила Диана. — Но остальных ты правильно назвал.

— Да похер! Короче, я лечу к ним. Очень уж не терпится познакомиться, — срываюсь с места и двигаю к замку.

И все за мной.

— Хэн, не паникуй, — это снова Фил. — Я перед вылетом дал указания мажордому, он мужик надёжный и присмотрит за Стефани.

— Му-гу, присмотрел уже. Так, всё, мне срочно надо в Барселону. Прямо сейчас! И Стефанию я там не оставлю, ясно? Бабла мне хватит. А если надо, могу сняться в рекламе про диарею. Я распахнут для любых предложений.

— Да что, пусть летит, — высказался в мою поддержку Фил.

— Кстати, я могу с тобой слетать, — вызвался Жак. — Заодно буду твоим гидом и переводчиком.

— Он без твоих услуг справится! — резко осадила его Диана. — А ты, переводчик, испанский у меня начнёшь сегодня учить. А заодно за Винсентом присмотришь.

— Ведьма! — оскорблённо и зло процедил Жак. — Ладно, Джин, не горюй, там у них вроде повар русский — нормальный мужик. Если что, он тебе поможет,

— Повар у нас грузин, — исправил Фил. — А правда, Ди, пусть его Васко встретит.

***

Спустя четыре с половиной часа испанский грузин Васко мчит меня на своей старенькой малолитражке по спящим улицам Барселоны и охотно отвечает на все мои вопросы.

— Вай ме! Такой красивый твой дэвочка! Только очень худой — мало кушает.

— Му-гу, поэтому проще затоптать, чем откормить.

— Геннадий, что ты, дорогой, что ты такое говоришь?! Как можно обидеть такой цветочек?! Клянусь тебе. Никто так не сделал бы! Это просто… э-э… как бы маленький несчастный случай на производстве.

— Му-гу, на производстве несчастных случаев. Убийцы.

Васко расстроенно цокает языком и горячо оправдывается:

— Кончита — хороший женщина, просто нервный немножко.

— Немножко? Охереть!

На деле хорошая женщина оказалась сильно нервной и злой. Она встретила нас в больнице и сходу начала так бурно извиниться, что больше сошло бы за наезд.

Но какое мне было дело до чокнутой тётки, когда я увидел Стефанию?!.

Такая маленькая и бледненькая!.. Такая нежная и хрупкая… и невозможно красивая. Моя солнечная девочка, созданная для любви.

— Я чертовски соскучился, мой Ангел… Как же я люблю тебя!

Выпалил — будто в прорубь нырнул.

Привыкаю…

А глядя в наполненные слезами и самые прекрасные малахитовые глаза, понимаю, что всё правильно сказал.

— Как очумевший тебя люблю.

— И я… д-давно тебя люблю.