Неистовые. Из огня да в полымя

Глава 71 Наташа

Днём ранее

А-а-а! Я в Париже!

Боже, поверить не могу, целая неделя свободы!

Женька сейчас точно съязвил бы: «Да кто тебя неволит, мелкая?»

А ведь на самом деле — это моя первая самостоятельная поездка в другую страну. Не с родителями или мужем, а сама — одна! И-и-их!

Стаська сейчас наверняка с ума сходит, ведь он никак не хотел меня отпускать. Но в последнее время он настолько занят, что не в состоянии выкроить даже пару дней на отдых, не говоря уж о недельном путешествии. А мне что делать? Бостон, конечно, великолепен, и я ещё не успела изучить его как следует, но мне одиноко там.

Не скажу, что меня тянет обратно, в Воронцовск, но всё же я очень скучаю по работе в «Гейше» и нашим посиделкам со Стешкой. Работа в Бостоне мне не светит, но зато я нашла для себя колледж искусств и дизайна. Очень дорого, но круто. Вот только обучение начнётся в августе, а сейчас я с ума схожу от безделья. И ещё я соскучилась по Женьке с Элкой. А уж своего племянника я вообще видела только в «Скайпе». Данька — такой пусечка с пухлыми щёчками, такой синеглазый милаха, а я его ещё ни разу не потискала.

Всё это я выплеснула на Стаса и расплакалась (даже сама от себя не ожидала). И мой муж сдался. Правда, очередной трудностью стало убедить его в том, что мой приезд должен оставаться сюрпризом для родных. Стас упёрся и ни в какую не соглашался на сюрпризы — вечно ему всё надо проконтролировать и обезопасить. Можно подумать, я на необитаемый остров лечу. Во-первых, Элка с малышом привязаны к дому — куда им деться-то? А во-вторых и третьих, я взрослая самостоятельная женщина. И уж на самый крайний случай — в Париже полно гостиниц.

И вот я здесь — победила!

Не буду врать, что Париж очаровал меня с первого взгляда, Бостон всё же впечатлил сильнее. Но с другой стороны — сколько того Парижа мне видно из окна такси? Да я счастлива уже от того, что нахожусь здесь, а впереди ещё целая неделя впечатлений и, конечно, заманчивый сезон распродаж.

Я старательно заставляю себя не думать о том, что Генка сейчас тоже где-то здесь. Но всё равно думаю. И вот же странно — мы столько лет прожили в одном городе, но ни разу я не ощущала так остро, что дышу с ним одним воздухом. А ведь в Бостоне я почти не вспоминала о нём, отпустила же… тогда что это? Почему так? Может быть, поэтому Стас так не хотел отпускать меня одну?

Возможно, по этой же причине я и Стешке не рассказала, что лечу в Париж. Мы и так нечасто созваниваемся, но я всё ещё продолжаю цепляться за нашу дружбу и не хочу будить в Стефании ненужные подозрения.

Картинка за окном вдруг изменилась и стала очень напоминать спальный район Воронцовска. А вскоре такси свернуло в тихий дворик, окружённый серыми пятиэтажками, и остановилось. К счастью, моего скудного запаса французских слов хватило, чтобы расплатиться с водителем и пожелать ему удачи. Теперь сама.

Покинув салон такси, я осмотрелась по сторонам… Ну-у… ничего так. Надеюсь, мои все дома? Всё же воскресенье.

А уж когда в домофоне отозвался голос Эльчика, от радости и облегчения я завопила в микрофон на весь двор:

— Сюрпри-и-из!

— Натка?! — сперва удивлённо и тут же нетерпеливо: — С ума сойти! Входи скорее.

Птицей взлетев на второй этаж, я с визгом стиснула подругу в объятиях.

— Только чш-ш, я Даньку только уложила, — зашептала она, затягивая меня вместе с чемоданом в квартиру и при этом целуя меня, ощупывая, разглядывая.

— Эльчик, ну пока хоть на спящего зайку дашь посмотреть?

Она охотно кивнула, а я отметила, что подруга выглядит немного уставшей (не высыпается, наверное), но в целом — секс-бомба! И как же ей классно в коротких шортиках!

Я всегда мечтала носить шорты и завидовала девчонкам, которым они идут. И Элка с её потрясающими ногами — лучшая их представительница. А грудь — вообще отпад! И как она только с такими сокровищами ухитрилась дождаться Женьку? Мои же спички и прыщики по достоинству смог оценить только мой Стас.

Ещё несколько минут мы не отлипаем друг от друга — обнимаемся, перешёптываемся, хихикаем. Если честно, я даже не надеялась, что подруга так мне обрадуется. Наверное, ей здесь тоже одиноко.

Но, наконец, я замечаю квартиру. Мама дорогая! И они здесь живут? Три в одном — прихожая, гостиная и кухня в одной небольшой комнатушке. Это же, как… Я не знаю, где так живут… в бараках, наверное.

— А у вас здесь миленько, — растерянно бормочу, и Элка тихонько смеётся.

— Здесь красота, Наташ! Наша первая квартира была в три раза меньше. Видела маленькие окошки под крышами? Когда-то там были комнаты для прислуги, а теперь в таких каморках живут студенты. И туалет там один на несколько комнат. Но, знаешь, пока не было Даньки, нам с Женькой и тех удобств хватало. Пойдём я тебе всё покажу.

Им с Женькой хватало — я в шоке! А ведь папа прилетал сюда к ним и даже ничего не рассказал. Ох и партизан!

Я уныло тащусь вслед за Элкой и просто диву даюсь. Вот же французы! Кухни, считай, нет, зато в туалете корова может телиться, да ещё и огромное окно пристроили — отдёрнул шторку, и можно прямо сидя на унитазе шарить по чужим окнам.

Спальня оказалась ненамного больше санузла, но, увидев спящего племянника, я оттаяла. И мне стоило огромных усилий не погладить по нежной щёчке и не пощупать крошечные розовые пальчики.

— Пойдём-пойдём, — одними губами прошептала подруга, вытягивая меня в гостиную.

Экскурсия завершилась на балконе. То есть перед тем, что Элка обозвала балконом. Это какая-то жуткая и опасная конструкция — клетушка метр в ширину и полметра в глубину. Я даже ступить туда не рискнула. Жуть! Я не понимаю, как Женька согласился на такие условия?

Нет, я знаю, что бывает намного хуже, но только не у моего брата. Да в сравнении с нашей воронцовской квартирой — это конура. Даже Женькина двушка в три раза больше и в сто раз круче.

— Да-а-а, ребятки, я смотрю, мадам Шеро приняла вас с размахом! — не выдержала я. — Вот же жлобиха! Не зря её папа с Женькой ведьмой зовут.

— Наташ, да ты что, — запричитала Элка. — Ты знаешь, какое здесь жильё дорогое? И такую квартиру снять тоже очень дорого, а мы за неё ничего не платим. Да Женька даже десятиметровке радовался, он же здесь совсем немного зарабатывает, а что приносит, почти всё уходит на еду. Зато мы питаемся хорошо.

— Я вижу! Ты же почти вдвое похудела. Да при таких бабках, как у вашей Дианы, вы могли бы в отдельном доме жить.

— С чего бы? — искренне изумилась Эллочка. — Знаешь, она могла бы вообще ничего для нас не делать. Кто мы ей, Наташ? Однако мы живём в хорошем тихом районе, к Даньке каждую неделю приезжает педиатр, а ещё нам привозят подгузники, детское питание и всякие малышовские прелести. А уж Женькино обучение даже не представляю, чего стоит. Он же о таком даже мечтать не мог.

— Ой, ну тогда я очень рада, что вам так подфартило. Потрясающе! В Воронцовске мой брат — большой человек, а здесь нищеброд, который радуется подачкам.

— Это не подачки, а дары, — ласково проворковала Эльчик и жестом пригласила меня к столу. Вернее, к барной стойке. Где тут стол-то ставить? Если только во дворе.

— Ох, я же от расстройства про подарки чуть не забыла, — опомнилась я и метнулась за чемоданом в прихожую. Благо, здесь недалеко — от кухонной плиты два шага влево.

— Наташ, ты только Женьке ничего этого не говори, ладно? А то он психовать будет.

— Пф-ф, психовать! Да он меня за шкирку выбросит с вашего роскошного балкона. А где он сам-то, кстати?

Элка вдруг сразу поникла и съёжилась.

— Да он по работе умчался… он же сегодня улетает вместе с Генкой.

— С Генкой? — я зависла над раскрытым чемоданом. — А куда это они с Генычем намылились?

— А ты тоже ничего не знаешь, да? — прошелестела подруга, а я испуганно уставилась в её внезапно покрасневшие глаза. — Генка же ослеп… и они улетают на операцию.

— Как это… ослеп? — меня будто в прорубь окунули. — Почему?

— Ой, Наташ, вообще ничего не знаю. Женька два дня дёргался, что не может дозвониться Генке, а вчера позвонил Диане и умчался, как ошпаренный. Вернулся ночью, а утром в двух словах объяснил и уехал срочно закрывать какие-то дела. Вроде бы у Генки химический ожог обоих глаз… и кожи. А где и как — ничего не знаю.

Она всхлипнула, а я, с ужасом осознав услышанное, словно окаменела.

Генка… Геночка, только не ты! Ты ведь такой яркий, заводной, кипучий… такой живой и самый необыкновенный! Ну почему?!

— Это всё из-за этой французской ведьмы! — выпалила я, сжимая кулаки.

— Чш-ш! — Эльчик приложила палец к губам и тихо прошептала: — Наташ, так нельзя, мы же ничего не знаем. А Генка… он ведь всю жизнь, как по лезвию, ты хоть сама вспомни. Мальчишки после каждого боя боялись его не дождаться.

Помню… всё помню.

— Эл, ну за что это всё ему-у-у? — я заскулила, не в силах справиться с эмоциями, и вздрогнула, когда над головой раздался грубый голос:

— Это что здесь?.. Мелкая, ты, что ль? А ты что тут делаешь? — Женька рывком поднял меня с пола (даже не помню, когда уселась), мазнул губами по моей щеке и недовольно спросил: — По какому поводу водопад?

— Жень, это правда… про Генку?.. — я подняла на него страдальческие глаза и тут же отшатнулась от полыхнувшей в его лице ярости.

— Бля!

— Женя, тихо! — зашептала Эллочка, и Женька ещё дважды матюкнулся шёпотом.

— Вот же бабское племя! Что ж вы, как куры, по кляпу вам в каждый клюв! Ни о чём нельзя сказать — мгновенно всё разносите!

И он уставился на меня с таким злом, как будто это я всё придумала и растрепала всему свету.

— А что, разве об этом никто не знает? — удивлённо и испуганно прошептала Эллочка.

— Теперь, наверное, все! — злым шёпотом ответил мой чокнутый братец. — Кому ты ещё растрепала?

— Я никому… только Наташе. Да и когда мне, Данька капризничал, и я…

— Какое счастье, что у меня такой находчивый сын! А Инессе ты случайно не звякнула?

— Я не успела, — честно призналась Эльчик.

— Вот и умница, — смягчился Женька и теперь уставился на меня, как на врага всех мужиков. — Теперь ты, Натах, только попробуй открыть рот. Пока никто ничего знать не должен.

— Иди ты в жопу, придурок! Разговаривать сперва научись, а потом условия диктуй. Я должна увидеть Генку.

— Он сейчас не хочет никого видеть, потому что не может! Тебе не ясно? Не надо его добивать своей жалостью.

— А тётя Галя знает? — спросила я уже жалобно.

Но, выслушав Женькин жёсткий ответ и все аргументы, я хоть и неохотно, но согласилась.

— А как же Максим? Он должен знать. А Кирилл?

— Всё после операции, — нетерпеливо рявкнул Женька. — У Макса всё равно нет визы, так какого ему раньше времени дёргаться? А сообщить Кирюхе и не сказать Максу было бы очень странно. Поэтому всё потом. Поняла?

— А что потом, Жень? Скажи честно, у Генки есть надежда?

— Геныч выбирался из ситуаций и похуже. Поэтому надежда есть всегда. И своему Стасяну не вздумай растрепать.

— Ой, он же ждёт моего звонка, — опомнилась я и, схватив телефон, сбежала на опасный балкон.

И уже там, скрывшись от бешеного Женьки, наплакалась от души. А в какой-то момент поймала шокирующую мысль — а что, если именно сейчас я стану нужна Генке? И тут же обрушилась другая — а мне тогда что делать? А может, это Бог отвёл меня от Генки… чтобы не делать ещё несчастней? Тогда почему же мне так плохо?

И я опять разревелась от жалости к несчастному Генке и к себе.

А как же теперь Стешка? Вдруг она тоже не знает? А ведь у неё на днях должна быть выставка. Значит, с Генкой никого не будет рядом, кроме Женьки? Какое же это счастье, когда есть такие друзья! У меня таких нет, а могли быть.

Подавив желание срочно позвонить Стешке и спросить, как у неё дела, я снова вспомнила о Стасе. Бедный мой муж — он, наверное, места себе не находит. Как же хорошо, что он у меня есть!

— Наташка, — почти прокричал он в трубку, — наконец-то! Я уж собирался Женьке звонить.

— Не надо, Стась, всё хорошо. Я уже на месте.

— А что у тебя с голосом? Тебя кто-то обидел?

— Нет, просто я кое-что поняла…

— Что-то случилось? — в голосе Стаса послышалась такая тревога, что я испугалась, как бы он глупостей не надумал. И поспешила ответить:

— Я поняла, что ты очень мне нужен. А ещё… — я с нежностью вспомнила масенького спящего карапуза. — Стась, у меня к тебе есть предложение, но это не по телефону.

— Надеюсь, хорошее? — его голос заметно повеселел.

— Да… я люблю тебя, Стас…

Я даже зажмуриваюсь и закусываю губу.

— И я тебя, малышка… очень! А может, ну его на хер, этот Париж? Вернёшься, а?

— А давай дня через три? Только Эллочке помогу немного, и сразу к тебе.