Неистовые. Из огня да в полымя

Глава 75 Стефания

Стефания

Страх деструктивен. Он кромсает надежды, отравляет аппетит, мешает дышать. Я знаю, что нельзя поддаваться этому чувству, но… Боже мой, как же мне страшно! Если бы победить ужас было так просто, как задёрнуть весёлой шторкой чёрное окно в ночь. Но как бы я ни настраивала себя на позитивный лад, мне никак не отгородиться от страшных мыслей.

Генкина операция длится уже почти час, а мы, его группа поддержки, в нервном ожидании расположились за столиком небольшого ресторанчика в нескольких шагах от клиники. Чай остывает, разговор не клеится. Женька с сосредоточенным лицом тычет в свой мобильник и, судя по едва слышным звукам, кого-то расстреливает.

А глядя на безмятежное лицо Дианы, можно подумать, что у этой женщины нет никакого повода для беспокойства, но я точно знаю, что это не так. Как и мы, она переживает за исход операции, но кроме этого на неё давит груз вины. Я поняла это ещё вчера, когда случайно услышала кусочек её разговора по телефону. Диана говорила на каталанском — быстро, не очень понятно и непривычно эмоционально. «Это из-за меня он остался в Париже, — рявкнула она, — и оказался в этой…». Дальше непонятное слово могло означать «задницу» или «беду» — не суть, но речь точно шла о Генке.

Конечно, можно сколько угодно обвинять Диану или Реми, которого Генка прикрыл собой… но разве кому-то станет от этого легче? И, если уж быть откровенной, то Генкин образ жизни всегда граничил с опасностями, и ещё неизвестно, к чему бы привели его бои, не прими он предложение Дианы. Да Генка и сам всё понимает и в случившемся винит только себя — говорит, что в следующий раз будет внимательнее и расторопнее.

Следующий раз! Сейчас нам бы этот пережить.

Тихо пиликает телефон Дианы и, взглянув на экран, она как будто с облегчением встаёт из-за стола.

— Это насчёт Гены? — я сдавливаю пальцами столешницу, уже готовая ко всему. Но Диана отрицательно качает головой.

— Я ненадолго, — бросает она нам и покидает нашу компанию.

Впрочем, Женька, кажется, и вовсе ничего не услышал.

Вчера мы провели вдвоём с Дианой много времени. Сначала ужинали в этом же ресторане, а мне кусок в горло не лез. Я понимала, что должна признаться в том, что очень скоро покину Барселону, но не знала, как начать разговор. Я ведь помню, как Диана предупреждала, что мне будет непросто, и как сказала, что верит в меня, и столько она для меня сделала. А теперь… как объяснить, что я вовсе не испугалась сложностей? Да и что там, на самом деле, сложного!

Я нервничала, мысленно подбирала слова, но объяснять ничего не пришлось. Диана начала сама:

— Думаешь, как сообщить мне, что хочешь вернуться домой?

Облегчение от того, что мне не пришлось озвучивать это самой, тут же сменилось настороженностью — как она воспримет? Как очередную блажь взбалмошной девчонки, которая никак не может определиться с выбором? И как она догадалась? В ответ на вопрос я лишь молча кивнула, но на моём лице наверняка отобразились все эмоции, потому что Диана усмехнулась и разом разрушила все мои сомнения:

— Честно говоря, ты ещё долго продержалась, и, наверное, если бы не ситуация с Генкой, так и продолжала бы играть в горничную. Но поигралась и хватит. Тебе же тесно в Барселоне. Для такой деятельной натуры нужен простор, а ты целыми днями кулинаришь, расхолаживая нашего повара, и терпишь капризы Кончиты.

— Ради м-мастер-классов Феликса я бы и на Аляску рванула, — призналась я. — А Барселона — это вообще сказка. Да и сеньора меня совсем не напрягает, мы с ней даже п-подружились.

— По-моему, ты уже со всеми успела подружиться.

— Почти. Но Вы правы, мне действительно не х-хватает свободы и всех, кого я оставила дома. И по Генке я очень скучаю. Очень-очень! Вот т-только как теперь с Феликсом…

— А что с Феликсом? Между прочим, он и сам не уверен, что тебе так уж необходимы его уроки. А теперь, когда вы с ним отлично поладили, вы сможете общаться и дистанционно. Он тебе точно не откажет.

— П-правда? — переспросила я, ликуя от радости. Конечно, я думала об этом, но спросить Феликса стеснялась. Наверное, боялась услышать отказ.

— Конечно. И я уверена, что сегодняшняя выставка для тебя не последняя. Кстати, поздравляю, все твои работы проданы. И если бы не благотворительная цель, ты могла бы неплохо заработать. Думаю, это отличное начало.

— Ещё н-не знаю, возможно, это только х-хобби.

А дальше я и вовсе забыла про ужин. Сперва просто отвечала на вопросы Дианы, а потом уже взахлёб рассказывала о своих планах, а их оказалось такое множество, что, кажется, невозможно всё успеть. Диану даже развеселил мой неуёмный энтузиазм, и она предложила — о, Господи! — помощь в организации моей собственной выставки в Воронцовске. И пусть я догадалась, что это щедрое предложение сделано прежде всего ради Генки, но всё равно очень рада. Мы же с Генкой теперь вместе.

А потом у нас был небольшой шопинг. За мои покупки я не позволила платить Диане, и старалась покупать самое необходимое. Но завидущие глаза хотели очень много, и я всё же накупила моим девчонкам подарков, а ещё диковинных вкусняшек для Генки. Диану же напротив — совершенно не привлекали магазины, зато ей, кажется, нравилось наблюдать за мной. Наверное, когда можешь позволить себе купить всё, перестаёшь получать удовольствие от процесса.

— Вы не любите шопинг?

Диана пожала плечами.

— Мне нравится покупать подарки для моих близких. Просто сейчас мне ничего не нужно. — А помолчав, она мечтательно добавила: — Но я хорошо помню, как раньше меня завораживали магазинные витрины, и я мечтала, как однажды приду в супермаркет с кучей денег и куплю всё, что захочу — нагружу полную тележку с верхом.

Наверное, удивление на моём лице было очень выразительным, и Диана выдала мне невероятную историю:

— Лет десять назад мы с Фели некоторое время жили в Мюнхене. Мы снимали крошечную комнату на самой окраине, работали, как проклятые, и копили деньги на подарки друг другу. Экономили, охотились за скидками и, как дети, радовались даже самым незначительным удачам. Хотя мы тогда и были детьми.

— Экономили? — переспросила я удивлённо.

— Да, — ответила Диана с улыбкой. — У нас ведь ничего не было. Феликс работал везде, где только мог — дворником, грузчиком, фотографом… а я сбивала ноги, таскаясь по домам горожан и предлагая купить всякую ненужную фигню по цене двух ненужных.

Дворником?! Наверняка, мои глаза от таких неожиданных откровений стали квадратными. Оно и не удивительно — чтобы наследники двух гигантских империй мели улицы и охотились за скидками? И сразу столько вопросов завертелось на языке. Но Диана продолжила:

— Тогда до нас с Фели никому не было дела, у нас почти не было личного имущества… но зато мы были друг у друга и дорожили этим больше всех земных благ. И мы действительно были очень счастливы.

— А сейчас?.. — спросила я с опаской, заранее переживая за Феликса.

— И сейчас счастливы, — успокоила меня Диана, — и довольны всем, что имеем. И всё же мы нередко ностальгируем по тем временам. Знаешь, Стефания, я не стану утверждать, что с милым рай и в шалаше. Всё же мы очень стремились улучшить наше материальное положение и выбраться из холодного и тесного «шалаша». И благодаря таланту Феликса мы это сделали. А ещё потому, что мы с ним всегда были командой. Это уже намного позднее на нас, едва не придавив, обрушились семейные богатства и умножили наш капитал. И теперь я с уверенностью могу сказать, что деньги в нашей жизни имеют громадное значение и открывают множество дверей… но деньги не способны сделать нас счастливым, если у нас нет любви и поддержки близких. Понимаешь? Каждому человеку необходимо любить и быть любимым.

Это очень неожиданные откровения от обычно непрошибаемой леди. Я снова молча кивнула, но тут же поймала себя на мысли, что это ведь посыл для меня. И рискнула спросить:

— Вы не уверены во мне, да? Наверное, я выложила так много п-планов, и Вы решили, что для Генки в моей жизни не найдётся места. Н-но это совсем не так! Это же всё ради нас обоих. Я очень его люблю… и тоже х-хочу, чтобы мы были командой.

— Я знаю, Стефания. Именно поэтому ты сейчас здесь, а не в Барселоне. И я очень надеюсь, что ты никогда не пожалеешь об этом.

Я не ответила, но это и не было вопросом. Ни к чему было бить себя в грудь и клясться в вечной и нерушимой любви. Но проницательная Диана и сама всё поняла.

Вот такой вечер откровений случился вчера. А позднее, когда во мне немного стихли эмоции, я воспользовалась необычным настроением Дианы и очень деликатно замолвила словечко о Кончите. Рассказала, как несчастна она с мужем и осторожно поинтересовалась, что с ней будет в случае развода. Но по взгляду Дианы я догадалась, что ещё не в совершенстве владею искусством дипломатии.

Выслушав эту слезливую историю, Диана рассмеялась и ответила, что ей совершенно плевать на судьбу Кончиты, но если та попросит помощи у Феликса, он ей не откажет. Сама же Диана ни помогать, ни мешать ей не станет. Но ведь нам только это и нужно! Ай, всё-таки я молодец!

Но всё это было вчера.

А сегодня мне стало не до чужих судеб. Ночь прошла без сна, а с раннего утра Генка шутил, как подорванный, мы ему подыгрывали, и все отлично понимали, что это защитная реакция на страх. И вот теперь мы молча боимся, сидя в ресторане, а Генка — в операционной. Хотя у него ведь наркоз. Надеюсь, Генку не погрузили в наркотический кошмар и уповаю на высокое немецкое качество.

Мобильник мой тоже с раннего утра вибрирует каждые несколько минут. И если от девчонок я отделалась легко, то мама, вспомнившая обо мне в кои-то веки и то не вовремя, позвонила уже три раза. А сейчас снова пытается прорваться Наташка. Если опять проигнорирую звонок, она точно обидится.

Но я сбрасываю звонок и молюсь. Молюсь Богу, Фортуне и немецким хирургам.