Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 27

Воздух в комнате сгустился, став вязким и тяжелым, словно перед грозой. Запах роз, еще минуту назад казавшийся сладким, теперь бил в нос приторной, удушающей нотой гниения. Каждый лепесток казался мне каплей крови, пролитой на алтаре моего позора.

— Я не продаюсь! — голос сорвался, но я заставила себя сглотнуть ком, застрявший в горле. — И мой отец никогда не продаст меня! Никому! Ты слышишь? Никому!

Грер сделал шаг вперед.

Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света окна.

Его глаза, эти проклятые васильковые бездны, в которых теперь плескалось нечто темное и пугающее, не отводили взгляда.

— Но он продал тебя мне, — произнес он тихо.

В его голосе не было торжества, только глухая, давящая уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.

— Он не продал меня, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Слезы снова выступили на глазах, горячие и соленые, размывая его четкий силуэт.

Я крепко зажмурилась, пытаясь стереть их ресницами, но они текли сами, оставляя на щеках мокрые дорожки.

— Я попросила папу... Я умоляла его согласиться. Потому что... потому что я полюбила тебя.

Слова вырвались наружу, обнаженные и кровоточащие, как свежая рана.

— Полюбила... — повторила я, и в этом слове звучало столько горечи, что язык свело судорогой. — Я влюбилась, как последняя дура. Отец еще тогда предупреждал: «Может, кого-то попроще, Ди? А то прямо герцог! Подумают, что мы за титулом гонимся, что мы выскочки...». А я его не слушала! Я так просила... Я клялась, что ты другой. И он сдался. Он поверил мне.

Грер замер. Его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Бровь, перечеркнутая шрамом, дернулась. Он сжал челюсть, словно эти слова причинили ему боль. Это было видно.

— Погоди, — его голос стал тише, почти неуверенным. — Ты согласилась стать моей женой... потому что влюбилась в меня? Не ради денег? Не ради статуса? Не ради того, чтобы выйти замуж за Лорана?

Я распахнула глаза, и в них вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием.

— Ты разбил мне сердце! — закричала я, и крик этот эхом ударился о стены, заставляя стекла дребезжать. — Ты уничтожил меня возле алтаря! На глазах у всего города! Ты вытер об меня ноги, как об грязную тряпку! О мое сердце, о мои мечты, о мою веру! И я имею право тебя ненавидеть! Слышишь? Имею полное право! Ты разрушил мою жизнь, Грер! Ты превратил ее в руины за одну минуту!

Он сделал резкое движение, пытаясь обнять меня. Его руки, сильные и горячие, коснулись моих плеч. Жар в животе моментально ответил на его прикосновения.

— Послушай, — начал он мягко, и эта мягкость обожгла меня хуже пощечины. — Я не знал. Клянусь драконьей честью, я не знал!

Он не дал мне освободиться. Удержал на месте.

— Я думал, что ты играешь роль. Что вы с Лораном все это спланировали... Чтобы репутация была испорчена, чтобы твой отец в отчаянии согласился на брак с ним. Я думал, это спектакль для твоего отца-скряги! Я не знал, что ты на самом деле любишь меня... Это меняет все, Адиана. Это меняет абсолютно все, — его шепот был страстным.

А в его глазах я увидела огонь. Огонь счастья, восторга.

— Это уже ничего не меняет! — закричала я, дергая плечами, сбрасывая его руки. От его прикосновений по коже бежали мурашки, противные и желанные одновременно. Метка на запястье взвыла, реагируя на его близость. — Слишком поздно! Мосты сожжены!