Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 74

Тени в холле сгущались раньше обычного, словно дом сознательно кутался в сумрак, пряча свои углы от любопытных взглядов.

Я ходила вдоль стены, прислушиваясь к тишине, которая стала звонкой и напряженной, как натянутая струна перед разрывом. Каждый скрип половицы заставлял меня вздрагивать.

Папы все не было. Неужели дела могут быть важнее жизни? Когда он так долго отсутствовал, мне всегда становилось тревожно на душе, словно невидимая петля затягивалась на горле. Я не находила себе места, измеряя шагами длину коридора.

Когда наконец прогремели колеса кареты у подъезда, звук показался мне громом среди ясного неба. Я выдохнула, сама не заметив, как задержала дыхание до головокружения. Через пару секунд я уже была в холле, цепляясь взглядом за входную дверь.

Она распахнулась, впуская поток холодного вечернего воздуха и фигуру отца. Но это был не тот человек, который еще недавно влетел в мою комнату с надеждой в глазах.

Он выглядел иначе, чем тем счастливым утром. Та лихорадочная бодрость, с которой он ворвался домой после новостей о спасении завода, исчезла.

Плечи были чуть сутулее, а движения — слишком резкими, дергаными. Он снял перчатки, даже не взглянув на них, и бросил на столик в холле.

— Папа, — я шагнула к нему, протягивая руки.

Он обернулся.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — страх? Вина? — но тут же скрылось за привычной маской усталой нежности.

Он обнял меня, но его объятие было коротким, словно он боялся задержаться слишком долго. От него пахло не только табаком и улицей. Сквозь привычный аромат пробивался другой запах — металлический, холодный, напоминающий запах грозы или старой крови на камне.

— Ты ждала меня, Ди? — его голос прозвучал глухо. — Я думал, что ты уже спишь…

— Я переживала... Я волновалась…

Он отстранился, поправив воротник сюртука, хотя тот не был смят.

— Дел много, дочь. После такого подъема нужно закреплять успех. Бумаги, контракты... Ты же понимаешь, — устало выдохнул он. — У меня голова кругом идет! Не знаю, за что хвататься!

— Папа, — я не отпустила его рукав, чувствуя под пальцами напряженную ткань, скрывающую бешеный стук его сердца. — Скажи мне, что случилось! Я же вижу, что что-то не так! Ты прячешься от меня. Ты запираешь двери, хотя слуги вернулись. Ты... ты стал другим. Чужим.

Он мягко, но настойчиво высвободил свою руку, и мы с ним направились по коридору.

— Все в порядке. Я просто немного устал, милая. От хороших новостей тоже можно устать, поверь. Эмоции сжигают силы не хуже работы. А теперь мне нужно немного поработать, милая. Спокойной ночи!

Он не стал ждать ответа, поцеловал меня. Развернулся и быстро прошел к двери кабинета. Ключ щелкнул в замке с пугающей окончательностью.

Этот звук отозвался у меня в груди тупым ударом. Я осталась стоять в холле, глядя на закрытую дверь, за которой скрывался самый близкий мне человек, ставший вдруг чужим.

В горле стоял ком. Я не стала стучать снова. Бесполезно.

Поднявшись к себе, я толкнула дверь спальни. Ожидая увидеть пустую комнату, освещенную лишь луной, я замерла на пороге, и воздух застрял в легких.

Воздух здесь был иным. Густым, насыщенным озоном и тем самым холодным, дурманящим ароматом стали, который я уже начала узнавать слишком хорошо. Который впивался в память глубже, чем воспоминания. Он был здесь.

Что-то внутри затаилось от радостного, греховного предвкушения. Метка на запястье дернулась, пульсируя жаром, словно второе сердце, учуявшее своего хозяина.

Тень отделилась от окна. Высокая фигура в плаще, поглощающем свет, сделала шаг навстречу.

Маска скрывала его лицо, но я чувствовала его взгляд — тяжелый, осязаемый, словно физическое прикосновение горячей ладони к коже шеи. Он изучал меня, читал каждую дрожь, каждый учащенный вдох.

Страх, который должен был сковать меня, не пришел. Вместо него по венам разлилось тепло, густое и тягучее, как мед с примесью яда. Странное, предательское облегчение растеклось по всему телу. В этом мире, где отец лгал, где кредиторы еще вчера грозили тюрьмой, где общество смеялось надо мной, только эта тьма казалась искренней. Только этот монстр не требовал масок.

— Ты пришел, — прошептала я, закрывая дверь на защелку. Звук замка отсек внешний мир, оставив нас в нашем собственном пузыре реальности.

Он не ответил. Просто протянул руки. Ладони в темных перчатках, скрывающих когти.

Этого жеста хватило, чтобы остатки напряжения покинули мое тело, сменившиеся опасной истомой.

Я сделала шаг вперед, позволяя ему заключить меня в объятия. Его плащ был холодным снаружи, пропитанным ночной сыростью, но внутри, там, где он прикасался ко мне, жар был почти обжигающим.