Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 52. Дракон

Я не стал ждать, пока лакей откроет дверь.

Вылетел наружу, едва колеса остановились, и ворвался в дом, сметая всё на своем пути.

Слуги шарахались в стороны, чувствуя исходящую от меня ауру чистой, концентрированной ярости и желания.

Я не был герцогом в эту ночь. Я был хищником, который уже почуял кровь.

Кабинет встретил меня тишиной и запахом старой бумаги, но мне было не до церемоний.

Я снова видел перед собой шахматную доску, но теперь правила игры изменились. Без белой королевы доска пуста. Без неё победа не имеет смысла.

Я двигал фигуры в своем уме, перестраивая всю политическую карту столицы. Казначей, инвесторы, король — все они стали всего лишь пешками, которые я безжалостно сдвигал, вспоминая рычаги давления на каждого, чтобы расчистить путь к единственной цели.

Я рухнул в кресло, схватил перо, словно это было оружие. Чернила брызнули на стол, оставляя черные кляксы, похожие на пятна крови.

Первое письмо далось легко. Слишком легко.

Раньше я бы скорее отрубил себе руку, чем написал такое письмо. Честь дома Астариусов строилась на слове, данном даже врагу. Но сейчас я макаю перо в чернила лжи и шантажа.

“Как ты можешь!”, - послышался внутренний голос.

“Я не продал их. Я подарил!” - выдохнул я, выписывая на конверте имя.

Королевскому казначею.

Этот жирный трус, который когда-то трясся над каждой украденной монетой, когда я благодарно прикрыл его недостачу своим золотом. Я спас его от позора и плахи, и с тех пор он был моей марионеткой. И я этим редко пользовался. Его любовница, придворная магичка, имела огромное влияние на королеву. Так что пусть постарается.

«Требуется немедленное вмешательство в дело о банкротстве дома Фермор, — выводил я буквы резко, с нажимом, разрывая бумагу острием пера. — Все претензии инвесторов признать необоснованными. Контракты восстановить в полном объеме. Любая задержка будет расценена как личное оскорбление герцога Астариуса и повлечет за собой пересмотр дела о казнокрадстве десятилетней давности. Когда в свидетелях будет герцог, ты знаешь, на чьей стороне будет правосудие! Делай, что хочешь, но контракты должны быть возобновлены».

Я знал, что он дрогнет, когда это прочитает.

Страх перед потерей головы всегда действовал на таких людей отрезвляюще лучше любых увещеваний. Он обязан мне жизнью, и теперь пришло время платить по счетам.

— Отправить! — рявкнул я, едва закончив. Дверь тут же приоткрылась, и дворецкий, бледный как полотно, принял свиток. — Немедленно! Чтобы через час оно было в руках казначея!

Слова шантажа застревали в горле комом грязи. Мне хотелось вырвать эти страницы, сжечь их и смыть чернила с рук. Каждый пункт угрозы звучал для моего слуха как предательство всех моих предков.

Я продал свои принципы не ради власти, как делали другие, а ради одной женщины. И самое страшное было то, что я не жалел об этом.

Дверь захлопнулась, но я уже писал следующее письмо.

Рука дрожала, но не от усталости.

Перед глазами снова всплыла она.

Как она стояла, закрыв глаза, ожидая удара судьбы. Как её губы шептали согласие на сделку со зверем. Если бы она только знала, какое чудовище стоит перед ней! Мысль о том, что она считает себя проданной, что она готова отдать себя чудовищу ради спасения отца, вызывала во мне странную смесь торжества и мучительной нежности.

Она моя. Полностью. Без остатка. Ни один мужчина больше не посмеет взглянуть на неё, не говоря уже о том, чтобы коснуться. Лоран, Видекс, любой другой претендент — пусть поищут себе других невест.

Она заключила контракт со мной, пусть и не зная моего лица. Но скоро она узнает. Скоро она поймет, что её «Хаос» — это тот самый мерзавец, которого она проклинала вчера. И тогда... тогда начнется настоящая игра.

“Да! Ты все исправишь, но потом обязательно сознайся, кто ты!”, - пронеслось в голове.

“Я скажу ей правду!”, - пообещал я и почувствовал, как хрустит в моей руке перо.

Я выбросил сломанное и достал новое.

Второе письмо адресовалось тому самому инвестору, выскочке, который возомнил себя королем финансов. Недавно он хвастался своими прибылями, пока другие жили на наследственные деньги. Этот глупец позволил себе неудачную шутку на приеме у короля, намекнув на старость монарха. Король не забыл и обиделся. Так что теперь его не желают видеть во дворце.