Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 71. Дракон

Я помню, как мое зрение изменилось, окрасившись в багровые тона. Я помню запах её возбуждения, смешанный со страхом — самый сильный афродизиак для того, кто мечтает погрузиться в нее и раствориться в ее теле, в ее волосах, в ее коже, в ее губах. Мои мышцы напряглись, готовые к броску. Я был близок к тому, чтобы взять её. Не ждать. Не спрашивать. Просто прижать к стене, почувствовать, как её тело поддается моей силе, услышать первый стон, который станет признанием.

Моя рука уже дернулась к ней, когти готовы были впиться в её талию, оставляя метки собственности. Я хотел разорвать эту тонкую ткань, хотел почувствовать жар её крови под своими губами. Это было не желание человека. Это был голод хищника, который наконец нашел свою добычу.

Но я остановился.

Ценой невероятных усилий я заставил пальцы разжаться. Я заставил себя сделать шаг назад, когда каждая клетка моего тела кричала «вперед».

“Я победил тебя, чудовище, — прошептал я тогда внутри себя, и сейчас, спускаясь по дереву, повторил это снова. — Сегодня победил!”

Это была не просто победа воли. Это была жертва. Я отказался от того, что принадлежало мне по праву крови и магии, ради её спокойствия.

Я вспомнил, как она прижималась ко мне потом. Как её слезы пропитывали ткань моего плаща. Она напоминала бесценный дар судьбы, который мне доверили подержать в руках, но запретили присвоить. Её слезы, её горячее тело, прижатое к моей груди — это было сокровище, прекрасней любого золота в моих подземельях.

И откуда-то из глубины, где обычно спала лишь ярость, проснулась нежность. Такая, что затопила все внутри, смывая сажу и кровь. Нежность и желание. Чудовищная смесь, от которой кружилась голова. Я хотел оберегать её и страстно сжимать, утоляя свой голод. И все это одновременно. И это противоречие разрывало меня на части.

Карета ждала в переулке, скрытая тенями. Кучер даже не дрогнул, когда я появился из мрака. Он привык к странностям своего хозяина. А в последнее время странностей у герцога было хоть отбавляй.

— Домой, — бросил я, захлопывая дверцу.

Внутри было темно и тихо. Я снял маску, откидываясь на сиденье. Лицо было влажным от пота. Я посмотрел на свою ладонь. На ней еще сохранялось ощущение её кожи.

Мои мысли возвращались к цветку. Я нашел его, когда шел через свой сад. Неужели уже расцвели? Я остановился, глядя не на роскошные розы в оранжерее. А на простой цветочек, который распустился под деревом возле трухлявого пенька. Мне пришлось использовать магию, чтобы он не завял и не помялся в моей руке, пока я шел к ней. Пока я нес его, как дурак…

Я дурак…

Откинувшись на спинку сидения, я чувствовал, что схожу с ума. И это было восхитительное сумасшествие.

Когда карета въехала во двор моего поместья, меня встретил Глориус. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плескалось беспокойство.

— Милорд, — он помог мне выйти, принимая плащ. — Новости о графе де Вермоне.

Я поморщился. Имя Лорана сейчас вызывало у меня лишь глухое раздражение.

— Говори быстро.

— Его нашли в квартале на окраине, — дворецкий понизил голос, оглядываясь на слуг. — Он в ужасном состоянии. Сломана нога, рука, множественные ушибы. Слуги говорят, что на него напали разбойники. Обобрали до нитки. Вы просили докладывать все новости о графе.

Я усмехнулся. Разбойники. Конечно. Никто не узнает, что это я вышвырнул его из кареты, когда он назвал её шлюхой. Никто не узнает, что я оставил его лежать в грязи, потому что моя рука дрогнула перед тем, чтобы перерезать ему горло.

— И что врачи? — равнодушно спросил я, проходя в холл.

— Сомневаются, что он сможет ходить без трости, милорд. И... его репутация подорвана. Говорят, он был пьян в стельку и кричал о каком-то герцоге в маске.

— Что ж, можете его поздравить. Он допился, — бросил я, поднимаясь по лестнице. — Впрочем, это уже не моя забота. С этого момента меня не интересуют новости о графе.

Долг перед его семьей был выплачен сполна. Я вытащил Лорана из десятков переделок. Но есть черта, которую нельзя переступать. Он переступил её, когда посмел угрожать ей. Теперь мы квиты. Более чем квиты.

Я вошел в свой кабинет и запер дверь. Тишина обволокла меня, но я не чувствовал одиночества.

Я подошел к шахматной доске, взял белую королеву и прижал ее губам. Как самое дорогое, что у меня есть.

Герцога она не простит никогда. Я знал это.

Но я не могу без нее. Я буду приходить. Буду рядом. Просто она не будет знать, кто это… Это будет для меня самым большим наказанием, на которое только способна судьба. Вместо того, чтобы поставить белую королеву обратно на доску к другим фигурам, я поставил ее на стол, глядя на нее и касаясь ее граней пальцами и представляя, что касаюсь ее кожи сквозь ночную сорочку.