Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 46

Тишина в доме стала осязаемой, словно плотная ткань, обволакивающая мебель и стены.

Я вернулась в комнату, закрыв дверь на защелку, хотя знала — это ничего не изменит. Если придет беда, деревянная щеколда не спасет. Но мне нужно было ощущение границы, иллюзия контроля над пространством, которое уже по факту не принадлежало нам.

Отец позвал меня сказать о том, что он выставляет особняк на продажу. “Надо будет маму забрать…” — вздохнул он, глядя на портрет “мамы”. Я часто смотрела на эту женщину. И мне казалось, что она была очень доброй и счастливой.

Я опустилась на колени у кровати. Пальцы дрожали, когда я провела рукой под матрасом.

Грубая обложка книги обожгла ладонь. Я вытащила её, прижала к груди. Запах гнили и старой крови ударил в нос, вызывая тошноту, но я не отстранилась. Отступать было некуда.

Прежде чем начать, я взяла лист бумаги и перо. Чернила казались слишком жидкими, слишком черными для того, что я собиралась написать.

«Папа, прости меня. Если я не вернусь… или со мной что-то случится… знай, я сделала это ради нас. Я не могла смотреть, как ты умираешь от горя. Лучше я продам то, что принадлежит мне, чем отдам тебя на растерзание кредиторам. Любящая тебя Ди».

Слеза упала на бумагу, размывая букву «Л». Я смахнула её рукавом, чувствуя, как внутри закипает странная, лихорадочная решимость.

Страх был где-то рядом, скребся под кожей, но отчаяние перекрывало его громким, требовательным голосом. Сидеть сложа руки и ждать, пока нас вышвырнут на улицу? Нет. Ферморы не сдаются без боя. Даже если цена победы — собственная душа.

Я оставила записку на подушке. Белый листок выглядел как приговор на темном бархате наволочки.

Часы в холле гулко и жалобно пробили полночь. Время на раздумья и сомнения вышло.

Я разулась и зажгла четыре свечи. Их свет был желтым, болезненным, отбрасывающим на стены дергающиеся тени, которые жили своей жизнью. Я скатала тяжелый ковер. Шерсть царапала ладони. Пнув сверток к стене, я услышала глухой удар. Теперь под босыми ногами был холодный паркет.

Взяла мел. Белый, пыльный брусок лег в руку неудобно, словно кость. Я опустилась на колени, сверяясь с книгой, открытой на нужной странице. Первая линия. Вторая. Мел противно скрипнул по лакированному дереву, звук резанул слух, заставив поморщиться. Казалось, весь дом слышит этот скрип, словно я царапаю ногтями крышку гроба.

Мысли лезли в голову роем. «А вдруг он не придет? А вдруг он заберет меня сразу? А вдруг папа проснется и решит постучаться?»

Я замерла, держа руку над незаконченной линией. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в ребрах. Можно остановиться. Можно вернуть эту книгу обратно в шкаф. Можно просто лечь спать и надеяться на чудо.

Но чудес не бывает. Бывают только сделки. В этом мире даже любовь — это сделка. Даже дети, которые должны быть счастьем, во многих семьях становятся частью сделки: «Я родила тебе наследника!»

Я провела последнюю черту, замыкая круг. Белый знак на темном дереве выглядел чужеродно, словно рана на теле дома.