Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 7. Дракон

— Хуже! — Лоран остановился, и в его глазах заблестели слезы обиды, такие искренние, что я поверил им без колебаний. — Он заявил, что уже ведет переговоры с бароном Видексом. Ты знаешь этого старого козла? У него уже три молодые жены умерли при странных обстоятельствах, но у него есть шахты и порты. Фермор готов продать ему свою дочь, лишь бы получить доступ к его ресурсам! Счастье ребенка для него ничто по сравнению с новыми контрактами. Он даже не посмотрел на меня, Грер. Он смотрел сквозь меня, оценивая, сколько я смогу принести в его казну. И когда понял, что меньше, чем Видекс... просто выставил меня за дверь. Как собаку!

Лоран упал на колени, закрыв лицо руками.

— Она погибнет там, у этого старика! Он отдаст её на растерзание ради пары лишних монет! Он даже не спросил, любит ли она его! Для него любовь — это пустой звук, если нет звона золота.

Я сжал кулаки. Образ старого, жадного торговца, готового пожертвовать дочерью ради наживы, встал перед глазами четко и ясно. Это было подло. Это было недостойно. И если этот человек готов продать родную кровь... значит, он не заслуживает права называться отцом.

— Да, я слышал об этом. Фермор отказал уже десяти женихам. Он использует её, — произнес я тихо, и в моем голосе прорычал дракон. — Использует её красоту и связи, чтобы набить свои сундуки.

Внезапно кабинет исчез. Запах дорогого дерева и чернил сменился запахом плесени и затхлости. Перед глазами всплыло лицо моего отца — не величественного герцога, а безумного тирана, сгорбленного над грудой золотых монет.

Сумасшествие прогрессировало.

Я вспомнил, как он сидел за огромным столом в полутемной столовой и с лупой пересчитывал крошки хлеба. Кто сколько съел. Кто лишний рот. Это было унизительно и мерзко. “Положи хлеб на место! Только один кусок каждому!”, - слышал я его голос. И не узнавал. Неужели это тот самый отец, который когда-то дарил мне игрушки ценой в целое состояние?

Нет. Это не он. Это его тень.

Из слуг остались только две горничные, старый дворецкий и кухарка, которая варила похлебку.

Я помню голод. Это звучит абсурдно. В доме, где сокровищница ломится от золота, где каждый подсвечник стоит целое состояние, мы с мамой голодали. Настоящий, физический голод, когда сводит желудок, а в глазах темнеет. Мама продала все, что у нее было. Она посылала меня за едой, и я нес драгоценный хлеб, пряча его от чужих глаз. А потом мы ели. Сидели в углу комнаты и ели его.

“Хлеб - настоящее сокровище!”, - шептала мама, а у нее по щекам катились слезы.

А отец? Он проводил дни и ночи в сокровищнице. Он гладил свои монеты, разговаривал с ними, запрещая нам трогать «его золото». Он приходил в ярость, если мама просила купить лишнюю связку дров или кусок мяса.

«Экономия! — кричал он, сверкая безумными глазами. — Мы должны экономить! Золото не растет на деревьях!»

И тогда на помощь пришла она. Двоюродная сестра моей матери. Мать Лорана.

Она не стала уговаривать его. Она просто приехала с мужем, собрала наши скромные пожитки и забрала нас оттуда.