Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 43. Дракон

Колеса кареты стучали по булыжнику, выбивая нервный, сбивчивый ритм. Вечер давил на стекло черной, непроницаемой массой, но внутри меня горело нечто куда более жаркое, чем уголь в камине.

Я ехал к Лорану.

Мысль казалась абсурдной даже мне самому. Зачем? Чтобы увидеть сытое лицо подлеца, который еще вчера готов был целовать мне сапоги, умоляя спасти его любовь? Или чтобы убедиться, что он действительно не плюнул на свои клятвы и поехал к ней?

Карета остановилась у знакомого особняка де Вермонов. Когда-то это место стало моим домом. Моим убежищем.

Фасад тонул во мраке, лишь несколько фонарей слабо освещали подъезд. Слуги выглядели сонными, но когда я ступил на крыльцо, оживились. Дверь тут же открылась, не успел я обрушить на нее стук.

Дворецкий, седой и почтенный, встретил меня в холле.

— Графа нет дома, милорд, — произнес он, кланяясь ниже, чем требовал этикет. В его глазах плескался страх. Они все чувствовали. Чувствовали, что я не в духе.

— Где он? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Опасно тихо.

— Господин Лоран уехал около часа назад, — дворецкий замялся, нервно теребя манжету. — Он… Он взял обручальное кольцо. И букет. Сказал, что едет делать предложение.

Воздух в холле сгустился. Я почувствовал, как внутри, под ребрами, шевельнулся дракон. Тяжелый, горячий ком ярости расправил крылья, обретая хищную форму.

— К кому он поехал? — спросил я, хотя уже знал ответ. Знал и ненавидел его.

Дворецкий опустил глаза.

— Он не сказал… Но сказал, что поехал делать предложение… Ему что-то передать?

Я не ответил. Просто развернулся и вышел. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не остудил кипящую кровь.

Неужели он все-таки решился! Я ударил в дверь кареты от досады. Карета покачнулась, а лошади испуганно заржали.

— Тише, я же легонько, — вздохнул я, глядя на вмятину в двери.

Эта мысль жгла хуже любой метки. Он действительно поехал? После того, как назвал её банкротство «проблемой»? После того, как заявил, что она ему не нужна без приданого? Или жадность взяла верх? Может, он надеется, что отец Адианы в отчаянии отдаст её за бесценок, лишь бы спасти завод?

“Она откажет!” — шептал внутренний голос, когда я вспомнил, с каким презрением она отзывалась о Лоране. “Или согласится. Назло мне!” — спорил ревнивый дракон, сгорая в собственном огне подозрений. Образ её рук на его плечах, её губ на его коже… Ярость наполнила каждую клетку моего тела.

Я сел в карету. Кожа сиденья была холодной, но ладони горели.

«Чтобы я тебя больше не видела!»

Её слова пронзили память, острые, как осколки стекла. Она кричала это мне. Но сейчас она будет кричать это ему? Или согласится? Ради отца? Ради спасения семьи?

Ревность — странная вещь. Для дракона это не просто эмоция. Это физическая боль. Это желание вырвать глотку любому, кто посмеет приблизиться к тому, что принадлежит тебе. Даже если это «принадлежит» только по праву метки. Даже если она сама отвергает это право.

— Домой, — бросил я кучеру. — И быстрее.

В моем особняке было тихо. Слишком тихо. Слуги притаились, чувствуя настроение хозяина. Я прошел прямо в тайную комнату, скрытую за панелями библиотеки. Здесь хранились вещи, о которых не принято говорить вслух за ужином в высшем свете. Маленькие коллекции драконов, что жили здесь до меня.

Я подошел к стеклянной витрине. Внутри, на бархатной подушке, лежали они.

Плащ и маска.

Черные, как сама бездна. Ткань плаща была соткана из нитей, поглощающих свет. Маска. Зловещая. Древний орден убийц. А это — одежда их предводителя.

Мой предок, первый герцог Астариус, убил того человека собственными когтями. Убийца пытался проникнуть в спальню к жене герцога. Астариус не стал предавать его суду. Он убил, а потом снял с трупа маску и плащ и сохранил их. Как трофей. Как напоминание: не буди спящего дракона.

Я никогда не надевал их. Это было игрушкой, памятью о кровавом прошлом рода. Но сегодня… Сегодня я не был герцогом. Я не был светским львом. Я был тем, кто приходит в ночи. Тем, кто забирает свое.