Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 76. Дракон

Сначала я увидел, как она побледнела, вчитываясь в строчки. Что там? Что там такое? Что могло заставить мою девочку так побледнеть? Кто посмел? Угроза? Предложение? Тайна? Я вышел из своего убежища, видя, как она резко поднимает глаза на меня и замирает. Без слов, без каких-либо пояснений, она протянула мне письмо.

Я развернул серую бумагу, видя знакомый почерк. О, этот почерк я бы узнал из тысячи.

“Лоран!”, — пронеслось в голове. “Твар-р-р-рь!”, — зарычал дракон.

"Дорогая Адиана! Я рад сообщить вам новость. Мой друг, герцог в плаще, в маске, ходит возле вашего дома. Будьте осторожны. Доброжелатель".

Я сжал бумагу и почувствовал, как вибрирует воздух в комнате, натянутый, как струна арфы перед тем, как она лопнет.

Адиана стояла напротив, и её молчание было громче любого крика. Она не отводила взгляда от прорезей моей маски, хотя я знал: там, за сталью, она не видит глаз. Она чувствует. Чувствует мою тишину. Чувствует мое замешательство.

— Скажи, что это неправда, — её голос сорвался, превратившись в хрупкий шёпот, который больно ударил мне под рёбра. — Скажи, что это просто ложь... Выдумка...

Я замер.

Буквы на листке плясали перед внутренним взором, складываясь в узнаваемый, небрежный почерк. Даже в этих угловатых, нервных закорючках сквозила его вечная, липкая суетливость.

Внутри меня что-то надломилось. Дракон, дремавший в глубине грудной клетки, вдруг рванулся вверх, царапая сознание когтями. Ярость вспыхнула не жаром, а ледяным уколом в позвоночник. Этот щенок. Этот жалкий, сломанный щенок посмел тянуть свои грязные лапы сюда? В её комнату? В наше пространство?

Это была месть. Грубая, примитивная, пропитанная обиженностью избалованного ребенка. Месть за то, что я выбросил его в грязь мостовой. Месть за сломанную ногу, которая теперь не позволит ему бегать за юбками так быстро, как раньше.

Он хотел отравить колодец, из которого она начала пить доверие. Разрушить то, что я только-только начал строить.

Я мог бы рассмеяться. Сквозь маску звук вышел бы глухим, пугающим, но я мог бы превратить это в шутку. Мог бы бросить эту бумагу в камин, посмотреть, как она скручивается в чёрный пепел, и сказать, что это бред пьяного нищего. Я мог бы соврать. Дракон шептал мне это, сладко и настойчиво, как яд в золотой чаше.

«Солги. Скажи, что это не так. Скажи, что это не имеет значения. Она поверит. Она хочет поверить. Если ты снимешь маску сейчас, ты потеряешь её. Ты станешь тем, кто унизил её у алтаря. Ты станешь врагом. Останься Хаосом. Хаоса можно любить. Герцога — нет».

Я сжал листок так сильно, что чернила смазались, оставляя тёмные пятна на моей перчатке. Тишина в комнате стала вязкой, давящей на уши. Я видел, как дрожат её руки, сложенные у пояса. Как часто поднимается её грудь. Она ждала. Ждала спасения, которого я, возможно, уже не мог дать.

Честь, та самая проклятая честь, которую я пытался похоронить под слоями лжи и интриг, вдруг подняла голову. Она требовала правды. Но правда была оружием, которое могло убить нас обоих.

Если бы у нас была неделя. Если бы это случилось через месяц, когда её сердце привыкло бы к стуку моего сердца... Но нет. Судьба, словно насмешливый кукловод, дёрнула за ниточку именно сейчас.

Дракон внутри взвыл, чувствуя, как ускользает добыча. Он требовал схватить её, удержать, заставить слушать. Но человек во мне понимал: удерживать силой сейчас — значит подтвердить каждое слово Лорана. Я был загнан в угол собственной ловушки.

Она подняла подбородок. В этом жесте была та самая гордость Фермор, которую я когда-то пытался растоптать, а теперь боготворил.

— Сними маску, — потребовала она. Не попросила. Потребовала.

В воздухе повис запах озона — предвестник грозы, которая всегда сопровождала мои эмоции. Я смотрел на неё, и каждая секунда молчания растягивалась в вечность. Я понимал, что сейчас будет. Маска была моей броней, моим щитом, позволявшим мне быть тем, кем я хотел быть рядом с ней. Без титула. Без прошлого.

Снять её — значит обнажить не только лицо. Это значит обнажить всю суть. Показать шрамы, которые я нанес её сердцу.

Я медленно поднял руку. Перчатки скрипнули, натягиваясь на суставах. Пальцы коснулись холодного края личины. Металл был ледяным, словно я держал в руке кусок зимней ночи. Я чувствовал, как под ним пульсирует кожа, горячая от стыда и адреналина.

— Ты уверена? — спросил я, и в моем голосе прозвучала последняя мольба, скрытая за хрипом. — Если я это сделаю, пути назад не будет.

— Я хочу видеть, кто стоит в тени, — ответила она, и её голос дрогнул, но не сломался. — Я имею право знать лицо своего чудовища.

Я кивнул, хотя она не могла видеть этого движения за сталью. Это был конец. Конец доверию, которое только-только появилось. Конец иллюзии, что я могу быть для неё кем-то лучшим, чем я есть на самом деле.

Пальцы нашли защёлку. Механизм щёлкнул, звук прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Я медленно, давая ей время отвернуться, давая себе время собрать осколки собственного достоинства, потянул маску на себя.