Я смотрела на кольцо и чувствовала, как по коже ползут мурашки. И вот как это называется? Театр для наивной девушки?
— Граф, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это честь для меня, но...
— Никаких «но», — перебил он, не поднимаясь. Его рука протянулась к моей, чтобы надеть кольцо. — Мы с вашим отцом поговорим, как только он вернется. Он будет рад. Это спасет его завод. Это спасет вас.
Я отдернула руку, словно обожглась.
— Я не согласна, — произнесла я, сжимая руку в кулак.
Мне не нравился Лоран. И не понравился еще тогда, при первом сватовстве, когда он оценивал мои серьги взглядом оценщика.
— Мой ответ. И ответ моего отца — нет! Я вас уверяю. Он повторит вам мое “нет”.
Воздух вокруг словно наэлектризовался. Маска благородного спасителя треснула и осыпалась, обнажив истинное лицо.
— Шлюха! — послышался голос. Резкий, хриплый.
Я почувствовала нотки перегара, которые теперь уже не скрывал никакой одеколон. Он поднялся с колена, и его лицо исказила гримаса злобы.
— Грязная маленькая шлюха! — прорычал он, делая шаг вверх. — Я к тебе, значит, со всей душой, а ты...
Я отшатнулась, упираясь спиной в стену. В ужасе от такой резкой перемены. Еще секунду назад он был готов целовать край моего платья, а теперь смотрел так, словно хотел плюнуть мне в лицо.
— Как вы смеете! — произнесла я, вспыхивая. Гнев заглушил страх. — Вон из моего дома!
— Что, голодрань? — он рассмеялся, и этот смех был похож на лай. — Так и хочешь сидеть в нищете? Да? Выглядишь, как шелупонь! Ни прически, ни платья? Что? Горничные разбежались, да? Платить нечем?
Он обвел взглядом холл, задержавшись на пыли на перилах.
— Ты посмотри! Этот дом уже выставлен на продажу! И скоро на продажу выставят тебя! В публичном доме! Там твои манеры будут в самый раз!
Я сжала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогла сосредоточиться. Он хотел меня сломать. Запугать. Заставить согласиться из страха.
— Дела семьи уже пошли на лад. Открою тебе секрет! — произнесла я с гордостью, выпрямляя спину. — Или ты не читал газеты?
Лоран замер. Его глаза сузились.
— Быть такого не может, чтобы за одну ночь все вдруг стало хорошо! — заметил он, и в его голосе проскользнуло сомнение. — Такого не бывает! Чудес не бывает!
— Бывает! — гадко усмехнулась я, чувствуя, как внутри закипает злорадство. — Все бывает, как выяснилось. Контракты возобновлены! Король увеличил закупки! Так что чудеса случаются!
— Не может такого быть! Не за одну ночь! — спорил Лоран. Он зол. Ужасно зол. Его лицо побагровело, на шее вздулась вена. — Ты... ты просто упрямая девка, которая не видит своего счастья! Вот ты кто! Жадная и капризная принцесска, возомнившая, что у тебя есть титул! А у тебя даже титула нет! Ты вообще должна быть рада, что к тебе после всего посватался сам граф!
Я смотрела на него и думала о том, что Хаос — тот неизвестный, в маске, с ледяным голосом и когтистыми руками — не самый худший мужчина по сравнению с вот этим вот. Хаос, по крайней мере, не лгал о чувствах. Он сразу сказал цену. Лоран же торговал ложью, прикрываясь честью рода.
— Ничего, — прошипел Лоран, понимая, что проиграл эту битву. Он попятился к двери, но взгляд его оставался липким, грязным. — Когда тебя продадут в бордель, а это случится, я буду покупать тебя на ночь. Вспоминая, как ты блистала в своих нарядах! Как твой отец отказал мне! Я тебе все припомню! Каждую слезу!
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стен осыпалась штукатурка.
Я осталась одна. Тишина вернулась, но теперь она звенела от напряжения. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стене вниз, обхватывая колени руками.
Выдохнула.
Воздух в холле все еще был отравлен его присутствием, запахом злобы и дешевого вина. Я провела ладонью по лицу, стирая невидимую грязь. Мне нужно было умыться. Нужно было смыть этот разговор, эти угрозы, этот взгляд.
Но где-то в глубине души, там, где пульсировала проклятая метка, шевельнулось странное чувство. Облегчение. Потому что я знала: Лоран не сможет меня купить. А тот, кто уже купил... Тот, по крайней мере, держит слово.