Лоран плюхнулся в кресло напротив, словно мешок с костями. Он с яростью захлопнул коробочку с кольцом, которое так и не нашло свою обладательницу, и сунул ее обратно в карман, будто хотел спрятать собственное унижение.
— Представляешь? — прошептал он, глядя в пустоту. — Они использовали меня, чтобы подстегнуть тебя! Давали мне намеки, любезничали в надежде, что я приведу тебя!
Внутри меня что-то щелкнуло. Не жалость. Даже не злость. Это было холодное, кристаллическое понимание того, что передо мной сидит не человек. Это было существо, привыкшее брать, не давая ничего взамен. Недостойный сын достойных родителей.
— Так тебе и надо, — произнес я тихо и спокойно.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как гиря. Лоран моргнул, словно не сразу понял смысл.
— Что? — он подался вперед, и в его глазах вспыхнуло недоверие. — Погоди, ты же мой друг… Разве друг другу такое скажет?
Он смотрел на меня с таким искренним разочарованием, будто я нарушил неписаный закон вселенной. Будто его право на мою поддержку было даровано свыше.
— Друзья, говоришь? — я усмехнулся. Уголок губ дрогнул, обнажая клык чуть больше, чем позволяла человеческая физиономия. — Странная у нас дружба, Лоран. Ты, видимо, забыл сказать мне одну важную деталь. Бедная Адиана не была в курсе твоего представления. Более того, своим женихом она никогда не хотела тебя видеть. Ни секунды.
Я поднялся. Тень от моей фигуры накрыла его, заставив инстинктивно вжаться в спинку кресла.
— Ты мне солгал, — продолжил я, и каждый звук отдавался в тишине кабинета как удар хлыста. — Зачем? Ради чего ты готов был разрушить жизнь женщины, которая никогда не смотрела в твою сторону?
Лоран вздохнул. Плечи его поникли, но не от стыда, а от досады, что его поймали. Он опустил голову, глядя на свои холеные руки, украшенные по последней моде драгоценными кольцами.
— Да, — пробормотал он с повинной. — Прости. Но если бы я сказал тебе правду… разве бы ты стал мне помогать? Ты же такой… принципиальный. А этого проклятого Фермора и его дочку давно пора было поставить на место! А то вон как нос задрали. Я им титул предлагал! И не какого-нибудь баронета, а графский! Считай, что я снизошел до них, а они… Разве так поступают?
В его голосе звенела искренняя убежденность в собственной правоте. Он действительно считал, что его титул — это дар, который должны были принять с благодарностью, даже ценой счастья дочери.
— И что ты от меня хочешь теперь? — мой голос стал насмешливым, гадким.
Словно сейчас говорил не я, а чудовище, которое я так долго держал на цепи.
— Погоди. Дай угадаю! Друг! Дорогой! Женись на Милли! Мы с ней договорились! Она меня любит! Я тебе клянусь! — я сделал шаг ближе, и воздух вокруг нас наэлектризовался. — А потом брось ее у алтаря! Как ты планировал сделать с Адианой!
Лоран поморщился, словно от зубной боли.
— Нет! Я не хочу терять приданое! Такие суммы, знаешь ли, не помешали бы никому! Даже тебе! Я просто хотел бы, чтобы ты поговорил с отцом Милли, — пробормотал он, избегая моего взгляда. — Сказал, что мы с тобой… друзья. И что я… это ну почти ты! То есть, герцог им не обломится, зато его лучший друг… Это же тоже весомо, Грер!