Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 37. Дракон

Тьма, живущая в моей крови, рванулась вперед, затопляя разум горячей, густой лавой. Все человеческое, честь, долг, правила — все отступило в тень, дрожа от ужаса перед тем, что выбралось на волю.

На передний план вышло Оно. Древнее, голодное, безжалостное существо, для которого понятия чести, долга и жалости не существовали.

Была только она.

Сладкая добыча.

Та, которая сопротивляется, и это сопротивление лишь разжигает огонь до белого каления.

Я чувствовал, как по моим венам бежит не кровь, а расплавленный металл.

«Она называет меня мерзавцем?» — пронеслось в голове, и мысль эта была не словами, а рыком, сотрясающим череп. Пусть будет так. Пусть увидит настоящего монстра, пусть почувствует его полностью… Так жестоко, так глубоко, как только может… Со всей его страстью, со всей его яростью… Пусть стонет, пока он насыщается и не может насытиться ее телом…

Я почувствовал, как проступает чешуя. Как внутренний жар стирает облик воспитанного герцога, превращая его в чудовище.

Мне хотелось разорвать её платье зубами. Хотелось почувствовать вкус её страха и возбуждения на языке. Хотелось пригвоздить её к этому столу, раскидать книги, сбросить всё на пол и взять её здесь и сейчас, грубо, жестоко, не спрашивая разрешения. Чтобы её крики заглушили всё. Чтобы её тело забыло о гордости и умоляло о пощаде, которую я не собирался давать.

Мои мысли были темными, вязкими, полными образов насилия и обладания, от которых у самого перехватывало дыхание. Сломать её. Подчинить. Сделать так, чтобы она больше никогда не смогла посмотреть на другого мужчину.

И я уже был готов. Готов сделать это с ней. Прямо сейчас. Прямо здесь. В ее комнате, где она видела свои милые девственные сны…

Человеческая часть кричала от ужаса перед тем, что я говорю, перед тем, насколько близко я стою к тому, чтобы действительно сделать это. Дракон же торжествовал, предвкушая победу, чувствуя, как её сопротивление тает под жаром нашей связи. Меня разрывало на части: одна половина хотела уничтожить её волю, другая — умереть от боли, если я хоть пальцем трону её против её желания. Но в эту секунду тьма победила. Я позволил ей говорить. Я позволил ей показать ей, кто я есть на самом деле.

Но в последнюю секунду человек загнал чудовище обратно в клетку.

— Если бы я был мерзавцем, Адиана, — проговорил я медленно, и мой взгляд скользнул по её телу, раздевая её догола, проникая сквозь ткань платья, сквозь кожу, прямо в душу. Сердце все еще не могло успокоиться от этих мыслей. — Я бы прямо сейчас повалил тебя на этот стол. Я бы разодрал твое платье в клочья, обнажил бы твою кожу и взял бы тебя. Жестоко. Грубо. Чтобы у тебя точно не осталось выбора. Чтобы ты сама, рыдая от удовольствия, пришла ко мне и умоляла бы забрать тебя навсегда. Потому что после этого ни один мужчина в империи не захотел бы жениться на тебе. Ты стала бы моей полностью, без остатка, запятнанной моим желанием, моим именем. Вот тогда... только тогда ты могла бы с полным правом называть меня мерзавцем.

Маска уверенности, за которой я прятал свою боль и страх потери, окончательно рассыпалась. Я медленно, будто каждый сантиметр расстояния давался мне с трудом, отпустил её руку. Шагнул назад. Еще шаг.

Если бы она сейчас приблизилась, я бы не сдержался. Клянусь. Не сдержался бы…

Я ничего не сказал. Не смог. Просто развернулся и вышел из комнаты, унося чудовище подальше от нее. Чтобы оно не воплотило в жизнь свои жестокие фантазии.

Быстрее. Быстрее отсюда.

Я остановился, вцепившись в перила лестницы. «Нет!» — приказал я чудовищу, которое требовало вернуться и взять ее. «Иди!» — приказывал я, делая мучительный шаг, отдаляясь от нее.

Я вышел на улицу, чувствуя, как холод отрезвляет меня.

И тут мне на голову посыпались мои розы.

Она закрыла окно. На секунду встретившись с моим взглядом.

Я сел в карету, но не велел ехать. Я просто сидел, закрыв глаза, и слушал, как бьется мое сердце. Мне нужно прийти в себя. Успокоиться. Чтобы не сойти с ума…