Позор для истинной. Фальшивая свадьба

Глава 38

Кресло казалось единственным островком твердой земли в комнате, которая медленно тонула в вязком, удушающем тумане.

Я сидела, вжавшись в глубокую спинку из темного бархата, и дрожала.

Дрожь была не от холода. В камине еще тлели угли, отдавая последнее тепло. Она шла изнутри, сотрясая кости, заставляя зубы мелко стучать друг о друга.

Я обхватила себя руками так крепко, что ногти впивались в плечи сквозь ткань платья, оставляя полукруглые следы.

Мне нужно было собрать себя.

Буквально.

Ощутить границы собственного тела, понять, где заканчиваюсь я и начинается этот проклятый воздух, насыщенный его запахом. Запахом мороза, стали и той дикой, звериной силы, которая едва не поглотила меня час назад.

«Согласись», — шептал разум, слабый и надломленный. «Просто скажи «да». Сломай эту чертову гордость. Разве она стоит того, чтобы отец оказался на улице? Чтобы нас вышвырнули в грязь, как бродячих собак?»

Мысли крутились по замкнутому кругу в тошнотворной нервной карусели.

Я представляла, как бегу вниз, догоняю его у кареты. Падаю на колени в ту самую грязь, куда швырнула его розы. Шепчу: «Да». Соглашаюсь стать его женой. Его собственностью. Его игрушкой, которую он может ломать и чинить по своему усмотрению.

От этой мысли меня затошнило. Желудок скрутило болезненным спазмом.

Я вспомнила глаза, полные темного, ненасытного голода. Но тут же, вслед за тошнотой, пришло предательское, липкое тепло внизу живота.

Тело помнило его прикосновения. Помнило, как его руки сжимали меня, не давая вырваться. Как его дыхание обжигало шею, когда он шептал о том, как мог бы меня уничтожить. Метка на запястье пульсировала в ответ на эти воспоминания, посылая в кровь жар и заставляя сердце биться болезненно и часто.

«Он спасет нас», — умолял внутренний голос. «Он единственный, кто может».

Я чувствовала себя разбитой вазой, которую кто-то кое-как склеил, но швы остались видны, и стоило чуть сильнее нажать — она снова рассыплется в прах.

Внизу скрипнула входная дверь. Глухой стук захлопнувшейся тяжелой дубовой двери эхом прошелся по дому. Затем шаги. Тяжелые, уставшие, но знакомые до боли.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Папа вернулся.

Я услышала его голос еще до того, как он поднялся на лестницу. Голос звучал глухо, с ноткой растерянности и нарастающего гнева.

— Это что за розы на ступенях? — спросил он кого-то из слуг, оставшихся в холле. — Кто их разбросал?

Мое дыхание перехватило. Розы. Те самые, которые я швырнула дракону вслед. Алые пятна позора, лежащие теперь на мокрых ступенях нашего разоренного дома. Свидетельство моего безумия и его унижения.

Но слуги, видимо, уже не считали нужным убирать в доме, который скоро пойдет с молотка.

Шаги отца приблизились к двери моей комнаты. Дверь резко распахнулась.

Лицо отца было бледным, покрытым сетью мелких морщин, которые за сегодняшний день углубились, будто несчастье взяло нож и прорезало их еще сильнее.

В глазах плескалась усталость человека, который прошел через ад и потерял там всё, кроме дочери.

Он увидел меня, сидящую в кресле, дрожащую, обхватившую себя руками, и вся его усталость мгновенно сменилась испугом.

— Ди! — выдохнул он, бросаясь ко мне. — Что случилось? Тебя… тебя кто-то обидел?