Связанные души

11

Стеклянная крышка заскользила на место, запечатывая Эйлин внутри капсулы. Ложе засветилось мягким белым светом, когда включилось антигравитационное поле. Ее тело поднялось, зависнув в нескольких сантиметрах над поверхностью. Длинные пряди рыжих волос плавно колыхались вокруг головы, косы и локоны колебались, словно на поверхности тихого пруда.

Кейл вошел в отсек и направился прямо к Киру. Молча они наблюдали, как сканирующие лучи пробегают по телу Эйлин сверху вниз и обратно, их бледно-голубое свечение болезненно напоминало о плазменном разряде, что сделал с ней все это.

Включился второй луч, сфокусировавшись в тонкую линию на краю заплатки. Двигаясь вдоль него, он прожигал бледный материал, обнажая ужасающую рану под ним.

Данные побежали по голографическому экрану в поле зрения Кира, но он не отрывал взгляда от Эйлин. Ком в горле мешал дышать, губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились, ноздри раздулись. Он сжал кулаки до дрожи в руках.

Почему сейчас? После всего этого времени — почему мы нашли свою пару именно сейчас?

На экране появился список процедур, которые медкапсула собиралась провести для пациентки. Кир не сводил глаз с лица Эйлин, пока из ложа не выдвинулись роботизированные щупальца, чтобы ввести препараты и начать лечение.

Кейл повернул голову к экрану. Он не сказал ни слова, не пропустил даже одной осознанной мысли через их психическую связь, но Кир все равно почувствовал признание братом очевидного — Эйлин умерла бы, если бы они задержались хоть немного. Она умерла бы без инъекции ультурина.

Хотя Кир знал эту правду с самого начала, теперь она обрушилась на него с сокрушительной тяжестью.

Он положил ладонь на гладкую крышку медкапсулы. Она была холодной на ощупь — такой же, как кожа Эйлин. Он с трудом сглотнул, утопив страх и боль в бушующей внутри буре.

Она должна поправиться. Все остальное можно будет решить потом.

Взгляд Кейла снова вернулся к терранке. Он скрестил руки на груди, один палец постукивал по броне на бицепсе.

Медкапсула работала с такой скоростью и точностью, на которую не способны руки из плоти и крови, восстанавливая поврежденные органы и ткани изнутри. Раз за разом эмоции Кира поднимались, грозя вырваться из клетки, в которую он их запер. И все же он сдерживался. Может, ради нее. Может, из-за нее.

Но он знал, что самоконтроль — лишь временный. С каждой секундой воздух становился гуще, потрескивая тревожной энергией. Его хвост дергался, постепенно ускоряясь.

Роботизированные щупальца восстанавливали кожу серией широких перекрещивающихся движений, словно вплетая нити в ткань. На боку Эйлин появилось большое пятно свежей розовой кожи — здоровой и гладкой, но все же отличимой от остальной. «Руки» сделали последнюю инъекцию в центр раны и втянулись в ложе.

Сканирующие лучи снова прошли по телу со всех сторон. Когда они погасли, Эйлин медленно опустилась на поверхность, словно редкий экспонат за стеклом.

Близнецы повернулись к голографическому экрану. Согласно сканам, процедура прошла успешно, и жизненные показатели Эйлин приближались к допустимым для ее вида.

Но ни давление внутри Кира, ни напряжение в воздухе не исчезли.

Кейл глубоко вдохнул и задержал дыхание.

И все взорвалось одновременно — годы эмоций, которыми Кейл никогда не делился; вся накопившаяся неуверенность и разочарование; вся боль, горечь и ненависть, что он и Кир носили в сердце.

Из горла Кейла вырвался глухой рык. Он резко развернулся от медкапсулы и со всей силы ударил кулаком в стену. Звук удара был ничтожен по сравнению с тем, что стояло за ним.

— Джa’скээл, — прорычал Кейл и снова ударил стену, снова и снова, пока каждый удар не отдавался болью в руках, а волосы не начали выбиваться из хвоста.

С настороженностью Кир повернулся к брату. Он и сам не раз сталкивался с бурей собственных чувств и не всегда умел их сдерживать, но это… было новым. И это было дезориентирующе.

Психический голос Кейла повторял одно и то же слово, с каждым ударом становясь громче:

Блядь!

— Кейл.

Еще один удар — и теперь прядь волос упала на его голубой глаз.

Кир стиснул зубы. Напряжение прокатилось по нему, наполнив жаром, и горечь поднялась к горлу.

— Кейл!

Тот резко развернулся к брату, и еще больше волос упало на лицо. Его глаза горели, но в них таилась тьма. Он поднял руки, изогнув пальцы, словно когти.

— Он был прямо перед нами! Прямо перед нами — и мы потерпели поражение.

— Мы сделали все, что…

— Мы проиграли, Кир, — произнес Кейл, подходя ближе, ноздри раздулись. — Единственное, для чего мы были рождены, единственная цель, ради которой мы жили, единственная задача, к которой мы готовились всю жизнь, — и он все еще там, на свободе! Сколько десятков врагов мы перебили на этом пути, но тот, — он выпрямил палец, — кого нужно было убить, избежал возмездия.

Яростный взгляд Кейла скользнул к Эйлин, и блеск в его глазах стал еще острее.

— Если бы не она, Врикхан был бы мертв, — процедил он сквозь оскал.

— И мы тоже, — жестко ответил Кир, сжимая кулаки у бедер.

— Жертва, на которую мы всегда были готовы пойти, брат. А теперь мы отказались от своей цели ради нее. Ради ничего.

Сердце Кира будто остановилось. Руки дрожали, грудь сдавило, легкие и вены горели, а нутро кипело. Он смотрел на брата — и за все годы их споров и разногласий никогда еще не желал причинить Кейлу вред. Но сейчас ему приходилось собирать всю свою волю, чтобы не врезать кулаком в его челюсть.

Брови Кейла чуть приподнялись, рот приоткрылся. Он вдохнул, дыхание сбилось, хвост безвольно опустился.

Кир, я…

— Уходи, — резко бросил Кир, указывая пальцем на дверь. — Займись «Клыком». А я займусь… этим «ничем».

Слово отдало горечью на языке. Кейл вздрогнул и слегка отшатнулся, но Кир не позволил себе сожалеть. Ничто — это слово выплюнул Кейл, вот пусть он и несет его тяжесть.

Выражение лица брата быстро ожесточилось. Он сжал губы, резко развернулся и вышел.

Кир ощутил, как поднимается стена. Почувствовал это почти физически — грозный барьер из зазубренного льда, перекрывший психический мост между ними. Пробить его могла бы только угроза смерти… и это ранило. Несмотря ни на что, Кир не переносил этой тишины.

Он заставил себя оторвать взгляд от пустого дверного проема и посмотрел на неподвижную Эйлин в медкапсуле.

— Я понимаю, — произнес он натянуто. — Охотиться так долго, и подойти так близко… только чтобы проиграть… — он тяжело выдохнул, положил руки на крышку медкапсулы, закрыл глаза и склонил голову. — Мы никогда не должны были найти тебя. Никогда не должны были иметь тебя.

Проведя большим пальцем по гладкой поверхности, он тихо добавил:

— Я так мало о тебе знаю, Эйлин, но ты не ничто. Никогда не будешь ничем. Он тоже это знает. Ему просто… нужно время.

Когда он снова открыл глаза, терранка лежала в той же тихой позе, ее рыжие волосы беспорядочно рассыпались вокруг головы.

Настолько не привык к тишине, что я говорю с бессознательной незнакомкой…

Но была ли она по-настоящему незнакома ему? Какая-то часть его узнавала ее так же ясно, как брата; она была их на’дией. Он видел это в ее глазах, когда она смотрела на него и Кейла во время выступления, и видел снова и снова в те короткие моменты, пока она была в сознании. Она тоже почувствовала связь. Но что это меняло, если никто из них не знал, что это значит?

От Кейла все еще не было ни единого отклика, но Кир проигнорировал чувство отторжения и задавил гнев. Он разберется с этим позже. Успех, поражение, цель, судьба… Что он вообще понимал в таких вещах? Было слишком поздно что-то менять, и слишком многое нужно было сделать, чтобы тратить время на сожаления.

Оттолкнувшись от медкапсулы, он направился в грузовой отсек. Шум двигателей корабля, обычно едва заметный, теперь казался отчетливым, с глубоким, неровным гудением.

Если «Клык» поврежден достаточно сильно, все это уже не будет иметь значения…

Кир хмыкнул и открыл вещевой шкаф, перебирая одежду в поисках чего-то подходящего для терранки. Он остановился на брюках и верхе, сшитых в традиционном стиле даэв. Эйлин была ниже и чуть округлее средней женщины-даэвы, но одежда подойдет.

Пусть выберет что-то другое, когда очнется и сможет ходить.

Он разложил вещи в запасной каюте, взял дополнительное одеяло и вернулся в лазарет. Медицинский отчет показывал, что она стабильна и может покинуть капсулу. Кир хотел бы почувствовать облегчение. Хотел бы, чтобы все пошло иначе. Хотел бы встретить Эйлин где угодно, только не на «Вечном рае». Хотел бы, чтобы одним из его первых воспоминаний о своей паре осталось не то, как она свернулась на платформе с дымящейся бластерной раной в животе.

Он открыл медкапсулу. Кожа Эйлин все еще была бледной, но в некоторых местах проступил слабый румянец.

Огонь снова поднялся в нем, теперь низко в животе. Член налился, тяжелея с каждым ударом сердца, и отозвался глубокой ноющей жаждой. Он жаждал коснуться ее, изучить каждую линию ее тела. Почувствовать каждую часть ее кожи под своими пальцами.

Убедиться, что она реальна.

Кир остановил ладонь всего в нескольких сантиметрах от ее лица. По его руке пробежала дрожь, хвост скрутился. Пальцы сами собой потянулись к ней.

Не так. Не сейчас.

Он резко отдернул руку, крепко сжал одеяло и накрыл им Эйлин, скрыв ее обнаженное тело. Пока решимость не успела пошатнуться, он просунул руки под нее и поднял с медкапсулы. Ее вес устроился в его руках легко — словно она всегда должна была быть там.

Но она все еще была безжизненно расслабленной, слишком прохладной на ощупь, и лекарства еще долго будут держать ее без сознания.

Прижав ее к груди, Кир отнес Эйлин в запасную каюту. Он уложил ее на кровать, подложил под голову подушку и осторожно вытащил руки из-под ее тела. Голова Эйлин повернулась набок, пока он поправлял одеяло. Он не задерживал взгляд на случайно обнажившихся участках кожи, не потакал любопытству — просто аккуратно укутал ее с головы до ног.

Подняв взгляд, он увидел, что к лицу девушки прилипли влажные от пота пряди волос.

Опершись рукой о кровать, Кир наклонился к ней. Задержав дыхание, он подцепил пальцем выбившиеся локоны и убрал их за мягкое, округлое ухо. Черты ее лица были расслаблены, больше никакого страха и боли, только смазанный, потекший от влаги грим напоминал о пережитом.

Взяв со столика обеззараживающую салфетку, он осторожно стер макияж. Без ярких красок она выглядела иначе — так же прекрасно, но… мягче, настоящей. Это было подлинное лицо его пары, грим был лишь маской, сценическим образом. Для него ей не нужно было притворяться, чтобы сиять.

Кир ладонью коснулся ее щеки, провел большим пальцем по коже, восхищаясь ее гладкостью, и глубоко вдохнул, впитывая тонкий аромат. Настоящий запах — мягкий, густой, напоминающий голубые цветы аза, что росли на побережье рядом в его детстве.

Тепло под его ладонью разлилось вверх по руке, добралось до сердца и разошлось по всему телу. Несколько кратких мгновений, пока он не разомкнул контакт, Кир был свободен от тревог вселенной.

— Абсолютно не ничто, — прошептал он.

Скорее… все.

***

Кейл оперся на руки, царапая кончиками бронированных пальцев поверхность пульта. Он склонил голову, зажмурился и попытался сделать глубокий вдох, но воздух обжег горло.

Он уже полдюжины раз перечитал данные на экране, надеясь, что ошибся, что все не так плохо. Но это было столь же наивно, как и их решение напасть на Врикхана в людном месте без малейшего плана.

Информация оставалась неизменной — Врикхан жив.

Пират, убивший их родителей, продавший близнецов в рабство, разрушивший и покончивший с бесчисленными жизнями, ушел от смерти. И все, кто пережил нападение на «Вечный Рай», заплатят за это. Все, кого встретит третин после, тоже.

Кейл и Кир должны были поступить так, как всегда планировали — биться до конца, отдать все, чтобы убить Врикхана.

Теперь мы отказались от своей цели ради нее. Ради ничего.

Эти слова, только что сорвавшиеся с его губ, эхом резали душу, как рой клинков.

Эйлин — причина их провала. Причина, по которой они оказались здесь, на виду, с разъяренным третинским пиратом, жаждущим их крови. Причина того, что все рушится.

Он снова посмотрел на экран. Состояние «Клыка» было таким же, как и шесть прошлых раз — полностью разбит.

Один выстрел плазмой. Один заряд в голову Врикхана — и все было бы кончено. Кейл делал сотни точных выстрелов за жизнь, и почти все попадали в цель. Почему же именно тогда, в важнейший момент, он промахнулся? Почему пятнадцать лет сосредоточенности рассыпались в прах?

Потому что один заряд попал в нее.

Звук шагов позади вырвал его из мыслей. Хвост застыл, пальцы напряглись. Он забыл, как непривычно чувствовать разрыв связи с братом, как странно, что Кир смог подойти незаметно.

— Я разберусь, — сказал Кейл, не оборачиваясь. — Найди себе другое дело.

Шаги Кира становились все ближе и остановились прямо за спиной Кейла. Их мысленная связь дрогнула, и поток эмоций хлынул от Кира к Кейлу. Барьер Кейла зашатался. Как бы сильно он ни концентрировался, удержать его долго он никогда не мог. Он отпустил его так же, как отпускают слишком долго задержанное дыхание — с легким дискомфортом, но большим облегчением.

Он не удивился тому, что почувствовал от брата.

Вздохнув, Кейл сказал:

— Я не хочу…

— Мы не достойны ее. Такова правда, Кейл. Но она все равно здесь.

Жевательные мышцы Кейла дернулись.

— Верно. Мы не достойны ее. И мы уже заплатили за нее слишком высокую цену.

— Посмотри на меня.

Выпрямившись, Кейл сжал кулаки по бокам и повернулся к брату.

— Не смей говорить об Эйлин так, — процедил Кир сквозь оскаленные клыки.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Кир.

— И я ожидаю, что именно ты будешь точен в словах, Кейл. Она не вещь, которую можно купить или продать. После всего, что мы пережили, после всего, что видели, ты должен понимать, что так говорить нельзя.

— Потому что точность формулировок сейчас так важна? — Кейл кивнул назад, в сторону кормы корабля, примерно туда, где находился «Вечный Рай». — Пятнадцать лет охоты, и это был первый шанс убить его. Пятнадцать лет. Все исчезло за несколько минут. Мы позволили ему уйти, потому что…

Рука Кира взметнулась, палец поднят, губы растянулись, сильнее обнажив оскал.

— Не говори этого. Она — наша на’дия.

— У нас никогда не должно быть на’дии. Наш даэвалиc никогда не должен был быть завершен.

— Но она здесь, — теперь Кир указал в сторону кормы, — и она наша.

…ради ничего.

Ярость застыла на лице Кира.

— Даже не думай об этом снова.

Гнев Кейла разгорался в сердце, как звезда, занимая слишком много места и излучая слишком много жара. И был направлен… во все стороны. Больше всего — на самого себя. Потому что память снова и снова возвращала его в те отчаянные мгновения, когда казалось, что Эйлин умрет. Мгновения, когда он осознал, что сила воли не меняет реальность — что хотеть чего-то всем существом не значит суметь это получить.

И потому, что он больше не знал, чего хочет.

Он медленно, тяжело выдохнул.

— Сейчас у нас есть куда более срочные дела, брат.

Отступив в сторону, он указал на диагностический экран.

Кир нахмурился, но выражение смягчилось, когда он вгляделся в данные:

Утечка кислорода в системе жизнеобеспечения.

Антенна связи уничтожена.

Двигатели работают на сорок три процента мощности.

Утечка в топливных баках.

Серьезность, с которой Кир изучал экран, только подтверждала, что информация правдива.

— Все это от одного попадания?

— Любой другой корабль такого размера был бы уничтожен. Повреждения не критичны прямо сейчас, — Кейл повернулся к брату, — но вместе, накапливаясь за дни…

— Смерть, — покачал головой Кир. — У нас есть время. Мы сможем отремонтировать корабль. Должно быть, где-то рядом есть место.

— Есть. Кажется.

Кир нахмурился сильнее.

— Кажется?

Кейл указал на одну из строчек в отчете.

— Без связи мы потеряли дальние сканеры, и навигация переключилась на карты звезд, загруженные в память компьютера. Эти карты редко обновляют для таких мест, как это.

— Таких, как это? Куда нас забросил этот прыжок, Кейл?

— В систему Фаладор Омега, на одном из дальних рубежей. Пограничный сектор.

— Значит, можем прыгнуть еще раз. Продвинуться ближе к населенным мирам.

Кейл скрестил руки на груди.

— Мы пережили один прыжок чисто на удаче. Готов рискнуть еще раз?

Хмурое выражение Кира стало еще мрачнее. В их мысленной связи мелькнули воспоминания обоих — корабль контрабандистов, за которым они следили с Артоса, их прыжок несмотря на повреждения, и ужасная авария на враждебной планете, куда их забросило.

Невинные погибли. Такие, как Кир, Кейл и Эйлин, похищенные и обращенные в рабство…

— И где находится эта возможная колония? — спросил Кир.

— Планета Омега IV. По карте, там база старой корпоративной колонии под названием Навайр.

— Насколько старой?

— Не знаю.

Кир шумно выдохнул, раздув щели носа.

— Значит, ты уже направил нас туда?

— Да. Остается только надеяться, что колония все еще существует, ведь это единственное место в этой звездной системе. И что там найдутся запчасти и специалисты, способные починить «Клык».

— Сколько времени?

— Примерно пять дней.

Кир наклонился к голографическому экрану, задержав взгляд на одном конкретном разделе — жизнеобеспечение. Он недовольно хмыкнул и отстранился от консоли.

— А до тех пор?

Кейл окинул взглядом кокпит. Этот корабль давно стал им домом, и видеть свой дом в таком состоянии было неприятно.

— Сделаем все возможные ремонтные работы изнутри.

— Ладно. — Кир направился к выходу, не оглянувшись, но остановился на пороге. Его аэ́рис был тверд:

Я проверю женщину. Тебе лучше заняться другими делами.

Хорошо, Кир.

Кир вышел, скрывшись из поля зрения, и в грудь Кейла, прямо в самое сердце, словно вонзился холодный острый клинок.

Несмотря на то, что знал — долго не выдержит, Кейл снова поднял свой мысленный барьер.

Мы отказались от своей цели ради нее. Ради ничего.

Он стиснул зубы, уперся ладонями в консоль и шумно выдохнул. Как Кир вообще может функционировать, позволяя себе так много чувствовать?

Она — не «ничто». Совсем нет.

Но… возможно, без этой охоты я — ничто.