Связанные души

33

Кейл замедлил шаг, поднявшись на гребень холма. Каменистый ландшафт Омеги IV раскинулся вокруг него: торчащие скалы и груды камней отбрасывали все более длинные тени под заходящим солнцем. Разбросанные повсюду кусочки фальдриума вспыхивали словно искры, когда их задевали солнечные лучи, создавая яркий контраст между углублявшимися тенями и угасающим дневным светом.

Далекий горизонт, откуда недавно поднялось солнце, уже укрывался сумерками. Там, где небо темнело, заиграли слабые переливы красок — первые видимые волны космического шторма, приглушенные еще держащимся сиянием дня.

Как бы сурова и дика ни была эта земля, не похожая на поля мягкой травы и освежающие бирюзовые моря родного мира близнецов, красоты ей было не занимать.

Он оглянулся: Эйлин шла рядом с Киром. Перед тем, как они покинули поселение, она вернула Кейлу его тунику и, с широкой улыбкой взмахом накинула новый плащ. Но скрытое под тканью тело лишь сильнее разжигало жажду близнецов. Когда же сгустились тени, она откинула капюшон и распахнула полы плаща, обнажив руки, шею и свои огненные волосы.

Даже в полумраке Эйлин сияла.

Жар, пробудившийся в Кейле еще в «Вечном Раю», зашевелился внизу живота. Сила воли истончалась с того самого мгновения, как он впервые увидел Эйлин, но сегодня особенно сильно давала сбой.

Мы готовы.

Эту мысль близнецы делили снова и снова весь день — когда шли к Навайру, когда заглянули к механику, когда ели и покупали товары, когда болтали с местными. Она звучала в их сознании, пока они дразнили Эйлин, и не раз чуть не разрушила их выдержку. К ней они возвращались сознательно и бессознательно, и после инцидента в столовой эта мысль зазвучала с особой силой.

Они были готовы. Они не хотели провести больше ни одного дня с незавершенным даэвалисом. Не хотели, чтобы Эйлин еще хоть день страдала от разделенности с ними. Если уж молчаливый бойкот заставил их так остро почувствовать разрыв, отсутствие ее голоса в их пси-связи, то что же испытывала она сама, когда Кир и Кейла общались по аэ́рис, а до нее не доходило ничего?

— Почти пришли, — Эйлин улыбнулась, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Ее красота была естественной, непринужденной, чистой. Она исходила и изнутри, и снаружи, окутывала близнецов своим теплом и сиянием.

Они никогда бы не поверили, что подобная красота станет частью их даэ́валиса. Частью их самих.

Кейл ответил ей улыбкой, и в груди вспыхнуло пламя. Он считал секунды с тех пор, как они вышли из Навайра; каждый пройденный миллиметр только усиливал его желание, предвкушение, потребность.

— Почти, — выдохнул он.

Когда Эйлин и Кир поравнялись с ним, Кейл подстроил шаг и втроем они начали спускаться в каньон, следуя за ручьем. Каменистые холмы постепенно поднялись, превращаясь в отвесные стены. Хоть солнце почти не касалось дна каньона, повсюду поблескивали осколки фальдриума, а вода мерцала так, словно светилась сама.

Солнечные лучи, ударявшие в верхние уступы, отражались и преломлялись в воде и кристаллах, устилавших дно ручья, усиливая слабое свечение. Казалось, будто космический шторм низвергся в каньон и застыл там извивающейся лентой света и цвета.

Отраженное сияние играло на лице Эйлин, делая ее глаза особенно синими. Вид этот завораживал.

Как же она будет выглядеть, если встанет рядом с ручьем обнаженная, а это неземное свечение прольется на ее кожу? Как будет выглядеть, выходя из воды с каплями, сверкающими на теле, словно звезды?

Еще немного, брат, — донесся аэ́рис Кира. — Мы должны потерпеть всего несколько минут.

Но и в его словах жгло волнение и желание, не меньше, чем в Кейле. Их открытая связь не сдерживалась и не уменьшала этих чувств.

Кейл невольно отмечал все те места вдоль берега, где троим было бы удобно лечь… или сесть, может быть, стоять, встать на колени, двигаться в любых сочетаниях — лишь бы под ними была расстелена ткань.

Ткань… или хотя бы плащ…

Он стиснул зубы и заставил себя отогнать эти мысли. Да, он и Кир были готовы, и да, Эйлин дала понять, что тоже готова, но сперва нужно было сделать кое-что важнее — дар на связывание. Одно из немногих преданий даэв, сохранившихся в их памяти, и потому — самое ценное.

— Как мы можем отрицать существование судьбы? — спросил Кир еще в лавке сестер-ажер. Он и Кейл рассматривали вещи, которые они попросили Салу вынуть из витрины, и то один, то другой бросали взгляды на Эйлин, чтобы убедиться, что она не приближается.

Возразить Кейлу было нечего. Пусть они и не выбирали этот путь — кроме как отказаться от мести ради спасения Эйлин, — но дар, который они нашли здесь, в почти забытом мире, в глухом поселении с населением меньше двух тысяч, оказался идеальным.

Теперь этот дар, завернутый в ткань, лежал в сумке, которую Кейл взял для их покупок, и ждал часа, когда близнецы и Эйлин окажутся вновь в каюте на борту «Клыка».

Этой ночью на’дия станет их во всех отношениях.

Ничто прежде не было для них столь важно — даже та месть, что двигала ими большую часть жизни.

— Несмотря на один инцидент, — сказала Эйлин, возвращая Кейла из раздумий, — сегодня был хороший день. По-настоящему хороший.

Кир провел хвостом по задней части ее ноги.

— Каждый день с тех пор, как мы нашли тебя, на’дия, был хорошим, — сказал он.

Ее ответная улыбка была мягкой, но живой, полная нежности и искренности.

— Каждый день с вами двоими был чудесен, но сегодняшний в чем-то — лучший из всех.

Кир усмехнулся.

— Еще не вечер, Эйлин.

Она бросила на него косой взгляд, губы искривились в дразнящей усмешке.

— Кир, ты что, собираешься все испортить?

Он рассмеялся.

— Ни в коем случае.

Кейл приблизился и обвил ее талию хвостом.

— Но нам еще многое предстоит, — сказал он.

Она остановилась, и по телу пробежала дрожь, когда посмотрела на него.

— О? Вы двое думаете, что сможете сделать его еще лучше?

Хвост Кейла вздрогнул, член напрягся в костюме, и взгляд его опустился на ее полные, манящие губы.

— Ах, на’дия, — протянул он, прижимая ее бедро к себе, — ты даже не догадываешься, какие удовольствия тебя ждут.

— Хмм… — она развернулась к Кейлу и прислонилась к нему, глаза блестели голодом, рука легла на его грудь. — Мы все знаем, что в этих маленьких красных флакончиках, Кейл, — она провела рукой ниже и сопроводила жест взглядом. Голос ее стал хрипловатым. — Думаю, у меня есть представление о том, что нас ждет…

Кейл сжал ее бедра, пальцы Кира вжались в теплую талию, ткань плаща и туники скомкалась под его хваткой. Как было бы легко сдернуть это с нее…

Она мешает нам сдерживать инстинкты, — промелькнула мысль Кира.

Эйлин отвернулась и посмотрела вниз по течению.

— Может, поторопимся? — жадно изучила глазами Кира, затем перевела взгляд на Кейла. — Кажется, вы двое чего-то хотели?

«Клык» лежал всего в ста пятидесяти метрах, их убежище, их дом — место, где они наконец заключат даэвалис.

Сердце у него колотилось, и по венам пробежал огонь. Он усилился, когда брат прижался к другой стороне Эйлин, а она запрокинула голову и позволила Киру прикоснуться губами к шее.

Готовы. Мы готовы.

Где-то сверху упал камешек, тихо грохнувшись среди камней.

Кейл застыл. Электрические покалывания пробежали по его спине, превратив внутренний жар во что-то острое и тревожное.

Такие мелкие звуки случались часто в подобных диких местах. Они не должны были вызывать немедленного ужаса. И все же он уже шагнул, чтобы встать между Эйлин и источником звука, когда тот повторился — теперь еще ближе.

Эйлин тихо вздохнула от неожиданности и убрала руки от Кейла, когда тот резко повернулся в сторону угрозы. Рука его метнулась к голокомму на запястье, и взгляд устремился вверх, к краю каньона. Шуршание одежды позади подсказывало, что и Кир в движении.

— Тронешь — мы ее пристрелим, — донесся голос сверху.

Пальцы замерли в сантиметрах от голокомма, и их взгляды упали на говорящего — на того самого гроалтууна из столовой.

Самец стоял на краю скалы с бластерной винтовкой в руках, ствол был направлен вниз, на близнецов и их пару. Он находился всего в десяти метрах — слишком близко, чтобы можно было надеяться на промах.

Ярость, долго дремавшая в сердце Кейла, расправила пламя крыльев, и то же пламя пробудилось в Кире.

Немного ниже по течению второй ублюдок подошел к кромке и поднял старинную гауссовую винтовку, нацелив ее на троицу. Могучий хвост двигался за спиной фигуры, и тонкий длинный язык выдвинулся, шевельнувшись в воздухе.

Илтурий.

Мы были невнимательны.

Мы были дураками.

Ярость Кейла вспыхнула диким пожаром в груди.

Мы подвергли опасности нашу на’дию.

За Кейлом послышались тяжелые шаги — вибрация откликнулась от земли, жар на его спине усилился.

Близнецы почувствовали страх, пронзивший Эйлин, но в нем была непоколебимая твердость гнева и непринятия.

— Думали, мы дадим вам просто так уйти? — спросил кто-то глубоким, гулким голосом. Онигокс.

Они нацелили оружие на нашу пару, — посылая мыслью дрожащую от ярости весть, передал Кир.

Кейл стиснул челюсти и оскалился.

Угрожают ей. Запугивают ее. Смотрят на нее.

Эти мысли с обеих сторон пронеслись по их ментальной связи, повторяясь, отзвучивая, разносясь мысленным эхом.

— Сумку на землю, — сказал крен, тоже откуда-то позади Кейла.

Кейл и его брат взглянули на свою пару, стоявшую между ними. Глаза ее были широко раскрыты, кожа побледнела, только пятна румянца на щеках выдавали напряжение.

— Живо, ебучие пылежоры! — заорал гроалтуун.

Раздув ноздри, Кейл снял сумку с плеча и медленно опустил ее на землю.

Подарок. Дар для обряда связывания.

Они его не получат.

Не получат ее.

— А теперь руки вверх, над головой, — приказал крен.

Кейл, Эйлин и Кир одновременно подняли пустые руки.

Близнецы скользнули кончиками хвостов по икрам своей пары, пытаясь успокоить ее, развеять страх, придать решимости. Но их мысли, сердца, души полыхали. Каждый инстинкт вопил, что все это неправильно, что нужно атаковать, уничтожить любую угрозу их паре, невзирая на риск.

И все же где-то в глубине разума Кейл смог найти в себе силы сфокусироваться. Он направил всю эту ярость, весь зов инстинктов внутрь, сворачивая их в плотный сгусток снова и снова, пока они не превратились во что-то точное. Смертельное.

Шаги за спиной стихли в паре метров.

Угрожают нашей на’дии. Глазеют на нее.

— Повернитесь, — приказал онигокс.

Сдерживая жгучее желание молниеносно двинуться, Кейл медленно развернулся к онигоксу. Его брат и пара сделали то же самое.

Онигокс ухмылялся, держа тяжелый автобластер, ствол которого смотрел прямо в лицо Кейлу. В остальном его поза оставалась расслабленной, небрежной. Рядом крен с алыми глазами выглядел куда мрачнее и настороженнее. Он держал пистолет с дротиками обеими руками, надежно прицелившись.

— Ну что, уже не такие самоуверенные, чужаки? — Онигокс сделал шаг ближе и склонил голову, взглядом оценивая Эйлин.

Рефлекторно Кир и Кейл сдвинулись, заслоняя ее телами.

— Не двигаться, — рявкнул крен, палец его напрягся на спусковом крючке. На его горле красной полосой — почти в тон глазам и волосам — виднелся след от клинка Кира.

Близнецы снова застыли, мышцы натянулись под кожей от нерастраченной энергии. Их аэ́рис расширился, переплетая ощущения, усиливая поток мыслей.

Внутри близнецов бушевала война. Разум сражался с инстинктом, сдержанность — с жаждой действовать, забота — с гневом. Сейчас силы были в равновесии, но Кейл знал: это не продлится долго… и он знал, какая сторона победит.

Это нужно было оттянуть, пока опасность для Эйлин не станет минимальной.

Онигокс поднял одну из нижних рук и поманил илтурия.

— Спускайся, Т’чосс.

— Останься наверху, Броерк, — ответил крен.

— Почему это? Не забывай, что я в доле, Яггаан, — прорычал Гроалтуун.

Яггаан наконец отвел алые глаза от близнецов и Эйлин, зыркнул на Броерка, пистолет его чуть качнулся.

— Потому что кто-то должен следить сверху, тупица.

— А еще потому что ты лазишь, как безногий полган, — илтурий Т’чосс фыркнул.

Броерк выругался.

Кейл не видел Т’чосса, но тот был где-то на периферии зрения Кира. Илтурий закинул винтовку за спину и легко начал спускаться по скале, будто прогуливался.

Добравшись до земли, Т’чосс снова взял оружие и пошел к близнецам и их паре.

— Ты был прав, Нерот. Это оказалось легко.

— Разумеется, — ответил онигокс. — Они такие же, как все чужаки. Высокомерные и беспечные.

— Звучит как проеци… — начала Эйлин, голос дрогнул, но быстро обрел силу и твердость. — Как проецирование⁶.

Онигокс перевел на нее взгляд. Кейл и Кир едва сдержали себя, чтобы не рвануть вперед.

Нерот прищурился, ухмылка его дрогнула.

— Это что еще значит?

— Это значит, что такие слова звучат пусто, когда их вываливает самодовольный мудак без тени интеллекта.

Наверху Броерк расхохотался, Т’чосс сзади поддержал его сиплым смехом.

Глаза Яггаана при взгляде на Эйлин приобрели хищный блеск.

— У нее есть дух.

— Посмотрим, надолго ли его хватит, — зарычал Нерот. — И надолго ли хватит ее тела. Такая крошечная, хрупкая… Отличная, узкая дырочка для ебли.

Руки Кейла, все еще поднятые над головой, сжались в кулаки. Когти впились в ладони, кровь закапала по пальцам. Челюсти свело от яростного сжатия. Все ощущения отразились через связь с Киром.

Наша пара. Наша на’дия. Наша. Наша!

— Ты ее не тронешь, — прорычал Кир.

— Не трону? — Нерот отпустил цевье автобластера, уперев приклад в бицепс, ствол развернул в небо и шагнул ближе. — Тебе трудно понять, в какой ты жопе? Вас меньше, у вас меньше стволов, и вы проебались по всем фронтам, мелкие даэвы.

— Осторожнее, Нерот, — предостерег Яггаан.

— Да плевать, — проворчал онигокс. Он остановился прямо перед Кейлом с полыхающими ненавистью глазами. — Т’чосс, сними нож с этого громкого ублюдка. — Он наклонился ниже, понизив голос. — Я твоим же ножом яйца тебе отрежу.

Краем глаза Кейл заметил Т’чосса, крадущегося за Киром. Оскаленные острые зубы блеснули в хищной ухмылке, оружие он тоже перехватил в одну руку, направив ствол в землю.

Ярость била в ментальные стены близнецов, жгучим пламенем разрывая ледяные барьеры, которые Кейл так долго держал. Момент был совсем близко…

Эйлин бросила быстрый взгляд на Кира, потом на Кейла, едва шевельнув головой.

Кейл не знал, сколько она улавливает из их внутреннего потока, достаточно ли этого. Видела ли она намерение на их лицах или чувствовала сердцем — она поняла.

Ее язык скользнул по губам.

— Какое же у тебя хрупкое эго.

Брови Нерота сдвинулись. Он наклонился ближе к Эйлин, опустив голову так, что оказался прямо над ней. Она казалась такой крошечной и хрупкой рядом с массивным четырехруким телом, но не дрогнула, не отвела взгляда, не отпрянула.

В этой позе тело онигокса заслонило Эйлин от Яггаана.

Лучшего момента не было. Эйлин сама создала идеальное прикрытие. Кейл и его брат разнесли последние ментальные стены, сдерживавшие их ярость.

Т’чосс протянул руку к Киру как раз в тот миг, когда Нерот потянул ладонь к лицу Эйлин.

— Болтливая маленькая джи'тас, да ты же…

Кир резко откинулся назад, захватывая протянутую руку илтурия. Кейл обрушился на склоненную голову онигокса, когтями разодрав кожу на черепе, пальцами вцепившись в волосы.

Кир дернул Т’чосса за запястье, и кость того хрустнула. В ту же секунду Кейл потянул голову Нерота вниз и подпрыгнул, вбивая колено в морду онигокса.

Раздались крики и ругань.

Наша пара.

Нерот качнулся, пошатываясь в сторону. Кейл, приземлившись, обвил талию Эйлин хвостом и рванул ее назад за себя, закрывая от туши онигокса. Она выдохнула от неожиданности и пригнулась, стараясь стать меньшей мишенью.

По ту сторону Нерота Яггаан вскинул пистолет, целясь в единственную открытую цель — Кира.

Кир прижал спину к груди Т’чосса, зажав гаусс-винтовку между телами, и развернулся, увлекая илтурия.

Пистолет крена рявкнул, и раскаленные осколки металла осыпали спину Т’чосса, вспыхнув оранжевыми искрами в сгущающихся сумерках.

Илтурий зашипел и зарычал, его крики смешались со звуком обугленной плоти. Яггаан выругался, в голосе прозвучал ужас.

— Я не могу прицелиться! — заорал Броерк сверху.

Глаза Кира дернулись к обрыву. Гроалтуун упер бластер в плечо, целясь вниз с распахнутыми глазами.

— Блядь! — зарычал Нерот и запустил мощный удар в Кейла.

Кейл резко ушел в сторону, снова оттолкнулся от земли и всей силой обрушился на сгорбленного онигокса. Крупное тело Нерота предало его же, вес потянул вниз — он рухнул лицом в землю.

Приземлившись на колено возле его головы, Кейл выпустил волосы врага и полоснул руками вниз, когтями разодрав ткань на бедрах.

Кир выдернул нож из скрытых ножен на ноге, отпустил сломанную руку Т’чосса и развернулся. Лезвие блеснуло дугой и рассекло горло илтурия. Прежде чем кровь хлынула, Кир перехватил кисть, в которой тот все еще сжимал гаусс-винтовку.

Руки Кейла нашли то, что искали — рукояти ножа и пистолета. Он вырвал оружие из скрытых креплений.

— Я убил Т’чосса, — пробормотал ошеломленный Яггаан.

— Ебать, стреляйте! — прогремел Нерот, отталкиваясь тремя руками от земли, чтобы встать на колени. Четвертая рука все еще сжимала автобластер, которым он размахивал в сторону близнецов — в сторону Эйлин.

Кир повернул гаусс-винтовку илтурия к кромке утеса и вдавил палец Т’чосса на спуск. По каньону раскатились несколько резких тресков — звук снарядов, прорезавших звуковой барьер.

Пока камни лопались и крошились рядом с Броерком, заставляя его прикрываться, Кейл вонзил нож в руку Нерота, останавливая автобластер онигокса.

Они угрожают нашей паре.

Нерот зарычал и ринулся левой рукой на Кейла. Из груди Кейла вырвался сиплый звук, когда он кинулся в кувырок, уклоняясь от мощных рук онигокса и вырвав клинок.

Онигокс завыл и отдернул раненую руку, перевернувшись на спину. Кейл уперся стопами в землю. Краем глаза он увидел, как Яггаан борется, чтобы удержать дрожащее оружие, глаза его скачут между Киром и Кейлом.

Кир сражался с весом падающего илтурия, пытаясь выровнять гаусс-винтовку и направить ее на крена. Кейл бросился в еще одно сальто, на этот раз через онигокса. Во время кувырка он рубанул клинком. Отточенное лезвие из тристила резало кожу и плоть с той же легкостью, с какой рассекало воздух.

Онигокс издал хриплый крик. Когда Кейл приземлился, Нерот сжал нижние руки над пахом, из-под его пальцев хлынула темная кровь.

Крик, казалось, встряхнул крена из оцепенения. Он сжал спуск пистолета с дротиками.

Рука Кейла взметнулась вверх. Его бластер выстрелил с визгом; одновременно сработала и гаусс-винтовка илтурия — звук, словно столкновение двух камней.

Плазменный снаряд прошел сквозь морду крена, обломав один из клыков, и в центре его груди образовалась зияющая дыра. Кровь окрасила воздух за ним туманом. Пистолет крена сбился с прицела и в следующий момент опять выдал шквал светящихся снарядов в стену каньона.

Одной из огромных рук Нерот схватил Кейла за запястье и сжал; хватка была такой, что Кейл выпустил нож из рук.

— Ты, ебаный… — прохрипел Нерот.

Кейл согнул руку на груди и прицелился бластером в Нерота.

Глаза Нерота расширились. Кейл разнес их вместе с большей частью морды онигокса тремя короткими выстрелами.

По одному за каждую часть нашего дэ́валиса.

Туловище онигокса на мгновение еще держалось в вертикальном положении, его развороченная, дымящаяся голова с дырой вместо лица зияла перед Кейлом, а затем он со стуком упал на землю. Рука упала вместе с ним.

Близнецы устремили взгляд на Эйлин: она сидела, сжавшись, руки над головой, страшно неподвижная.

Сердца Кейла и Кира колотились.

Пожалуйста, держись.

Она должна держаться.

Кейл кинулся на ноги; Кир оттолкнул мертвого илтурию в сторону.

Эйлин подняла голову, ее испуганные глаза обежали вокруг, пока не наткнулись на близнецов. Видимое облегчение прошло по ее лицу.

— Вы в порядке? — спросила она.

Она потянулась встать.

Прежде чем Кейл или его брат смогли приблизиться к ней, сверху раздался знакомый звук — грохот сдвинувшихся камней.

Эйлин застыла, взгляд ее метнулся вверх.

— Нет! — воскликнула она.

Силуэт Броерка вырисовался на фоне заходящего солнца, он шагнул к кромке и навел бластерную винтовку вниз. Он крикнул что-то; Кир и Кейл не расслышали слов, все их внимание было сосредоточено на Эйлин.

Снова ярость наполнила Кейла, но теперь вперемешку со страхом. Гнев не защитит их пару, не убережет от того, что сейчас может случиться.

Значит, мы должны быть ее щитом. Сейчас и всегда, — промелькало в едином порыве у близнецов.

Они бросились к ней, пальцы работали в воздухе. Бронирующие сегменты вспыхнули из их костюмов и мгновенно обтянули тела, шлемы герметично сомкнулись. Они рухнули на Эйлин.

Броерк открыл огонь.

Плазменные снаряды лились сверху жгучим дождем на броню близнецов. Они сжимались, накрывая Эйлин со всех сторон, чувствуя, как удары сотрясают защиту. Братья были отчасти лишь отдаленно осведомлены о визгах бластера и безмолвном крике Броерка, но они не могли игнорировать тело Эйлин под собой. Не могли проигнорировать дрожь в ней, ее прерывистое дыхание и испуганные стоны.

Они не могли не чувствовать ту боль в груди, что рождалась из ее страха.

Грязь и камни вокруг них зашипели под ударами плазмы, воздух наполнился дымом и паром. Визоры шлемов замелькали предупреждениями о перегреве. Кейл чувствовал, как жар пробивается сквозь броню и изоляцию костюма, но этот жар ничто по сравнению с пламенем в его сердце, пламенем в его душе.

Он пытается ее убить…

Не сумев забрать ее, теперь он просто пытается ее убить.

Кейл сжал рукоять бластера так крепко, что рука задрожала. Неужели нигде не будет безопасно? Неужели им всегда придется сражаться, всегда проливать кровь?

Мы будем сражаться за нее всегда, — пульсировал аэ́рис близнецов. — Все ради нее. Все для нее.

Вдруг плазменные залпы прекратились. Визг автобластера сменился мимолетным, но отчетливым звуком — трескучим гулом умирающего энергоэлемента.

Кейл и его брат рывком поднялись на колени; Кир, одновременно с этим, выдернул бластер из кобуры на бедре. Они развернулись к утесу, вскидывая оружие. Их прицелы уже были на враге прежде, чем визоры успели выделить цель.

Ствол автобластера Броерка раскалился добела, из отсека для энергоячейки струился дым. Гроалтуун попытался вытащить ячейку, но тут же отдернул руку, зашипев от ожога.

Его взгляд метнулся вниз.

— О, бля…

Выстрелы близнецов слились в непрерывный высокий вой. Сине-белые плазменные разряды залили стену каньона мягким светом, вырезая на камне глубокие карманы танцующих теней.

Если Броерк и закричал, его голос утонул в грохоте выстрелов.

Всего через несколько секунд десятки зарядов достигли цели. Гроалтуун наконец рухнул, исчезнув из виду, но перед этим из обугленной плоти отлетели раскаленные осколки, зависли в воздухе и, крутясь, плавно остыли, пока совсем не погасли.

Близнецы одновременно выпустили бластеры из рук, убрали шлемы и повернулись к своей паре.

— Ты не ранена? — спросил Кир.

Эйлин бросилась к ним, раскинув руки, словно желая заключить обоих в объятия. Кейл перехватил ее руку, останавливая движение, Кир схватил вторую.

Она в смятении взглянула на них сквозь слезы.

— Что случилось?

— Жар от плазмы, — хрипло ответил Кир.

Сдерживать себя, не обнять ее, было почти невыносимо для близнецов — даже их удвоенной воли едва хватало. В аэ́рис роились хаотичные, рвущиеся наружу мысли.

Наша. Она наша.

Сделать ее нашей.

Они пытались убить ее.

Мы почти потеряли ее.

Наша.

Челюсть Кейла сжалась, его хвост хлестнул по земле.

— С вами все в порядке? — спросила Эйлин, ее тело дрожало. — Пожалуйста, скажите, что с вами все хорошо.

— В порядке, — процедил Кейл сквозь зубы.

— Ты не ранена? — повторил Кир. Он и Кейл раздвинули ее руки шире, жадно, почти лихорадочно осматривая каждый дюйм тела. Кроме пары зеленых следов от травы на штанинах, на ней не было ни единой царапины.

— Со мной все нормально. Я до смерти перепугалась за вас двоих, но я в порядке, — она заглянула им за плечи, туда, где лежали тела. — Они все мертвы?

— Недостаточно мертвы, — зарычали близнецы.

Они подняли руки с голокоммами, проверив показания костюмов. Жар рассеялся. Не колеблясь ни секунды, они убрали броню, отпустили запястья Эйлин и заключили ее в крепкие объятия. Она прижала их к себе и прильнула головой к их лбам.

— Я думала, что потеряю вас, — прошептала она, пальцами вцепившись в их спины, хватка стала почти болезненной.

— Никогда, — ответили они. — Никогда.

Но они почти потеряли ее. За то короткое время, что они знали Эйлин, она прошла через опасности на целую жизнь вперед. То, что она выходила из всего этого почти невредимой, было чудом. Но чуда недостаточно. Кир и Кейл должны сделать больше. Они должны предвосхищать угрозы. Они должны…

Должны завершить даэвалис.

Огонь внутри них не угасал. Он был ненасытен, разгорался все сильнее с каждым ударом сердца, но источник его изменился. Теперь он питался не яростью, а желанием, нуждой, инстинктом, выбором — их собственным выбором полностью принять свою на’дию и слиться с ней в одно целое.

Но больше всего этот огонь питала любовь.

Мы должны вернуться на корабль, — послал Кир. Здесь слишком открыто. Слишком опасно. И я… я не смогу больше сдерживаться.

Пальцы Кейла дернулись, когти зацепились за ткань плаща Эйлин. Он жаждал разорвать ее одежду, обнажить кожу, узреть ее красоту и утонуть в ней, поклоняться ей, терзать ее.

И я не смогу, — ответил Кейл. — Нужно поспешить.

Близнецы отпустили Эйлин. Кир отстранился от нее полностью, а Кейл просунул руку под ее ноги и поднял ее на руки. Кир тем временем подобрал их оружие и вещи. Эйлин крепко прижалась к Кейлу, когда он выпрямился.

Ее упоительный запах наполнил его ноздри, раздувая пламя внутри еще сильнее. Кейл с трудом сдержал дрожь, Кир же не стал сдерживаться вовсе.

Братья рванули к кораблю.