Связанные души

4

Кейл не мог двигаться, не мог дышать, не мог думать. Он всегда жестко контролировал свои эмоции, но это… Это выходило так далеко за рамки эмоций, что он не знал, как это назвать.

Судьба. Это наша судьба.

Она — наша судьба.

Из звуковой системы гремела оптимистичная музыка, свет в театре пульсировал и мигал синхронно, а зрители аплодировали все громче, но ничто не могло отвлечь их от нее.

Женщина на сцене сияла, словно ярчайшая звезда в бескрайней черной пустоте. Для Кейла в этот момент существовала только она. Он сомневался, что после этого когда-нибудь сможет видеть кого-то еще.

Сердце Кейла пропустило удар, а чувство, что привело его сюда — что привело их сюда — свернулось клубком в груди. Жар гудел внутри, разливаясь по конечностям электрическими разрядами, а член ныл. Он сжал челюсти, чтобы сдержать стон, и надавил на пах, пытаясь снять напряжение. Прикосновение только все усугубило.

Он не испытывал эрекции много лет. С тех пор, как… с тех пор, как он и Кир были рабами, когда их накачивали наркотиками, чтобы вызвать возбуждение. Самцы даэвы могли возбудиться естественным образом только от одного — от своей пары.

Женщина вышла вперед, двигая бедрами в такт музыке. Мышцы Кейла напряглись. Его тело рвалось к ней — обнять, вплести ее в даэвалис.

Но она была терранкой. Возможно ли вообще, чтобы даэвы и терране образовали такую связь, завершили даэвалис?

Зачем он вообще тратит время на такие мысли? Он и Кир не были предназначены для того, чтобы завершить даэвалис. Их судьба — убить Врикхана, свершить правосудие, отомстить.

Они не должны были найти пару. Не должны были обрести на’дию.

И все же теперь он мог думать только о том, как забрать эту терранку подальше отсюда, чтобы она стала их сердцем, их душой.

Терранка снова запела. Ее голос взвился над музыкой, оттесняя все остальное на задний план, окутывая Кейла теплом, красотой и радостью. Имплант-переводчик передавал смысл ее слов, но он и без него узнавал звучание — тот же язык, на котором говорили другие терранки, которых он встречал.

Она подняла ногу. Под стопой возникла тонкая, светящаяся платформа, и она ступила на нее. Оказавшись в центре маленькой площадки, она поднялась в воздух, высоко над толпой, окружавшей сцену. Когда ее голос стал сильным и вдохновляющим, платформа понесла ее вперед.

Толпа взревела в ответ.

В груди Кейла прорезалось рычание. Он удержался от того, чтобы броситься к терранке, только вцепившись свободной рукой в стол.

Она была его. Она была Кира. Она не для этих людей.

Вспышка ревности, собственническое чувство — все это отразилось в брате, но Кейл не мог себя обманывать: его реакция была не менее сильной, чем у Кира.

Каждый раз, когда терранка переступала, под ее ногой вспыхивало мягкое облако света — тусклое сияние, напоминавшее далекие галактики в синих, фиолетовых и бирюзовых тонах. С каждой секундой платформа приближала ее к близнецам, приближала к даэвалис, которую она была рождена завершить.

Сосредоточься.

Но это слово потеряло смысл. Все слова потеряли смысл.

Платформа остановилась всего в десяти метрах от стола близнецов, подняв женщину к их уровню. Ее веки опустились, и голос снова воспарил.

— Добро пожаловать в рай! — она вытянула последнее слово в триумфальный, величественный, пробирающий до глубины души звук, вся сила которого была в ее завораживающем голосе.

Мурашки побежали по коже Кейла. Только когда терранка снова открыла глаза, он понял, что они с Киром встали. Невидимая нить натянулась между близнецами и терранкой, делая разделявшее их пространство невыносимо огромным.

Ее взгляд упал на них. Эти потрясающе синие глаза имели странный блеск, потерю фокуса, отстраненность… но все это исчезло, когда они округлились, а улыбка спала с губ, которые слегка разомкнулись. Тонкие брови сошлись на переносице, образовав крошечную морщинку между ними.

Время остановилось, пока Кейл смотрел ей в глаза. Космическая станция могла рухнуть, вселенная — исчезнуть, а он не отвел бы взгляда.

Что-то царапнуло в глубине его сознания, настойчивое, отчаянное.

Наше единственное предназначение — это… это… Наша судьба…

Она, — отозвался Кир.

Терранка моргнула и вздрогнула, от чего ее рыжие локоны скользнули по щекам и плечам, а блестящие нити юбки коснулись бледных бедер. Затем она развернулась и перешла к следующему куплету своей песни.

Взгляд Кейла опустился на отметину на ее правой лодыжке — веточку какого-то цветка с мелкими фиолетовыми лепестками и крошечными зелеными листьями. Его пальцы дрогнули, ладони заныли от желания коснуться ее кожи, почувствовать ее тепло, гладкость, мягкость.

Но платформа уносила ее прочь. Кейл сделал шаг вперед, чтобы броситься за ней, задев стол и звякнув столовыми приборами и бокалами.

Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть его в реальность. Хотя терранка и ее голос оставались самым ярким и четким из всего, что он ощущал, сознание расширилось, охватив и другие звуки и виды, и резкий, жгучий запах пролитого на стол «яда пустоты».

Он посмотрел на брата. На лице Кира читались чувства Кейла — затяжной шок, возбуждение и странная смесь надежды с недоверием. Они оба молчали — и вслух, и мысленно.

Из всего, что они могли ожидать найти здесь, из всего, на что могли надеяться, ни один бы и не подумал, что встретит свою пару в этом месте. И хотя Кейл всегда полагался на свои острые чувства, сейчас он был уверен — они его обманули.

Этого не могло быть.

Ее не могло быть.

И все же она была здесь — пела над заполненным танцполом, покачивая телом в такт музыке. Сердце Кейла все еще грохотало, конечности покалывало, а твердый член все так же ныл.

Взгляд Кира сместился мимо Кейла, и он оскалился. В нем закипала ярость, пожар, едва сдерживаемый чем-то холодным и тяжелым — страхом.

Ярость Кейла поднялась в ответ. Она была не такой бурной, как у Кира, — острее, словно ледяной осколок, но и ее сжимал тот же страх. Он знал, что увидит, стоит только обернуться. Почти всю жизнь он ждал этой встречи, представлял, что сделает, как это будет ощущаться. Мечтал об удовлетворении, жаждал завершенности. Но теперь, когда момент настал, он не был уверен, что этого хочет.

Потому что, если он обернется и увидит это собственными глазами, это будет означать, что все несомненно реально. Это будет означать, что их с братом на’дия находится с ними в одном зале.

Кейл сжал челюсти и развернулся. Во второй раз все вокруг остановилось, и его внимание сузилось до одной-единственной фигуры, заслонившей собой остальную реальность.

К кабинке Садуука шел третин ростом два с половиной метра, шагая неторопливо, с мощным, плавно покачивающимся хвостом. Его не смущали полдюжины охранников, окруживших его с ладонями на кобурах бластеров. Кейл узнал эту уверенность — уверенность хищника, ворвавшегося в клетку к беззащитной добыче.

Два изогнутые рога торчали из его лба, еще пара расходились в стороны от головы. Четыре глаза горели, багровые радужки резко выделялись на фоне черных склер. Тело третина было широким и мощным, но без излишней массивности — его вид считался одним из самых опасных воинов во всей вселенной, созданных для ловкости не меньше, чем для силы.

Врикхан.

Ни одна из немногих голограмм и снимков печально известного пирата не подготовила близнецов к встрече с ним вновь. В их первой и единственной стычке Кейл и Кир были детьми, а Врикхан — чудовищно огромной, кошмарной фигурой, казавшейся непобедимой.

Теперь он все еще был ужасен и опасен, но уже не казался таким большим, как помнил Кейл… и он всегда был лишь плотью и кровью.

Рука Кейла скользнула к бедру, отодвигая ткань туники и раздвигая разрез на штанах, чтобы дотянуться до спрятанного бластера. Врикхан прошел мимо их стола — ближе, чем терранка.

Чья-то ладонь сжала его запястье, остановив движение, прежде чем он успел открыть отсек с оружием. Кейл зыркнул на брата, чей пылающий взгляд был прикован к третину.

Не сейчас, — передал Кир, и его аэ́рис прозвучал как рваное, настороженное рычание.

Это наш шанс, Кир. Здесь. Сейчас.

Челюсть Кира напряглась. Его глаза скользнули в сторону парящей платформы — туда, где пела терранка.

— Ни по какой причине, Кир, — сказал Кейл. — Мы договорились. Ни по какой.

Кир встретился взглядом со своим братом и оскалил зубы, беспорядочно виляя хвостом.

Я не знал, что она может быть причиной, Кейл. Мы не должны были ее найти. Ее не должно было существовать.

Фыркнув, Кейл выдернул руку из хватки брата и наклонился в сторону, чтобы вновь отыскать Врикхана. Третин направлялся прямо к кабинке Садуука.

Мы не можем игнорировать то, что нашли ее здесь, — передал Кир.

Я и не игнорирую. Мы нашли ровно то, зачем пришли. И я собираюсь его убить.

Кир развернул тело, принимая ту же стойку, что и Кейл. От него волнами исходили хаотичные, обнаженные эмоции, размывая тот крохотный контроль, который Кейлу удалось восстановить.

Они не могли позволить третину ускользнуть. Не могли дать Врикхану сбежать. Не после всего этого времени, не после того, что он сделал, и того, что близнецам пришлось сделать.

Не после всего, что потеряли они и многие другие.

Это вызовет хаос, — сказал Кир через мысленную связь. — Она всего лишь одна из многих, кто может пострадать.

Кейл смотрел на третина. В памяти ожила та ночь — он снова слышал крики, чувствовал запах крови и обожженной плоти, вкус собственных слез. Он видел, как умирали его родители, мать и отцы. Но даже эти воспоминания не помогли заглушить укол вины от мысли, что терранка может пострадать.

Гораздо больше пострадают, если мы потерпим неудачу. Все кончится здесь, Кир. Кончится сейчас. А она… она не для нас.

Хвост Кира задел голени Кейла в беспокойном взмахе. Кейл ощущал скованность в позе брата, напряжение, охватившее его тело, бурю раздражения и сомнений в сердце.

Она не может отвлечь нас от цели, — передал Кейл.

Кир фыркнул.

Она и есть наша цель.

Холодная, скользкая тень обвила сердце Кейла и сжала его.

Наша на’дия заслуживает большего, чем сломанная пара. Она заслуживает лучшего, чем мы.

Глубокие раны в душе Кейла, та старая, неизбывная боль, отражались и в Кире. При всей их разности, невидимые шрамы у них были общие. Это тяжкое бремя они несли вместе — поодиночке ни один бы не справился.

С шумным выдохом Кир опустил руку к бедру.

Ладно. Давай покончим с этим.

Кейл сглотнул горячий, горький ком в горле и вернулся на свое место.

Кир сузил глаза, обнажив клыки.

Ты издеваешься, Кейл?

Держа руки под столом, Кейл коснулся панели на своем голокоме. От него отделился крошечный сферический дрон, взмыл в воздух и исчез, активировав маскировку. Кейл направил дрон к кабинке Садуука.

Кир рухнул на свое место, с грохотом опустив руки на стол, отчего вся посуда и напитки подпрыгнули.

После всей твоей болтовни мы просто будем сидеть и смотреть?

Смотреть и слушать, — поправил Кейл.

Аэ́рис Кира эхом повторил слова Кейла, пропитанные ядом:

Все кончится здесь. Все кончится сейчас.

Как ты сам заметил, Кир, — ответил Кейл, — она лишь одна из множества случайных свидетелей, а Врикхан окружен охраной. Мы убьем его, но только тогда, когда будем уверены, что плазменные заряды, предназначенные для него, не перехватят его телохранители… или какой-нибудь невинный зритель.

Аудиопоток дрона зазвучал в ухе Кейла ровно в тот момент, когда Врикхан остановился в нескольких метрах от кабинки Садуука.

Садуук коснулся панели управления, вероятно отключая глушители, которые обычно ограничивали разговор пределами частных кабинок.

Врикхан раскинул руки, ладонями к потолку. Дрон передал его слова близнецам:

— Так это вы меня встречаете, Садуук?

По спине Кейла пробежал холодок. Он сжал кулаки, впив когти в ладони, и стиснул зубы, когда этот холод смешался с яростью. Даже спустя столько лет он узнал этот глубокий, хриплый голос. Он мог бы жить вечно и все равно никогда его не забыть.

Кир зарычал и сжал скатерть в одной руке.

Садуук встал, подняв руки в ответ на жест Врикхана. Он вышел из кабинки. Хотя третина окружали шесть охранников, еще двое встали по бокам от Садуука, когда тот двинулся вперед.

— Опасные времена, мой друг, опасные времена, — произнес Садуук с улыбкой, но глаза его блестели тревогой. Он указал на кабинку. — Проходи, присаживайся, выпьем, и обсудим, ради чего ты сюда явился.

Охрана сосредоточена на третине, — передал Кир. — Мы можем ударить, прежде чем они поймут, что происходит.

Рука Кейла вновь потянулась к бластеру, на этот раз скользнув в разрез на брюках и открыв отсек.

Мы дождемся своего момента.

Ему был нужен лишь миг, чистый выстрел — и все было бы кончено. Один плазменный заряд в ответ на десятилетия террора, смерти и страданий.

Слишком малая плата.

Но вооруженная охрана все еще стояла плотным кольцом вокруг третина, и некоторые из них были почти его размера.

— Всегда любил пошутить, не так ли? — Врикхан опустил руки, и его тон оставался каким-то теплым, несмотря на ядовитую угрозу в словах.

Садуук наклонил голову, прищурился, улыбка его дрогнула.

— Не понимаю, о чем ты.

Врикхан сделал один шаг к вроку. Охранники двинулись вместе с ним, не пытаясь его остановить.

— А шутки все продолжаются, — пророкотал Врикхан.

Руки Садуука опустились, вместе с ними исчезли и остатки улыбки.

Музыка сменилась на новую мелодию, и голос терранки изменился вместе с ней — стал низким, тягучим, ласкающим слух, пробежав дрожью по коже Кейла. Он стиснул зубы, шея напряглась, когда он боролся с желанием уставиться на нее и больше не отводить взгляд.

Врикхан повернул голову к сцене, бросив Кейлу мимолетную тень хищной ухмылки. Четыре горящих глаза третина следили за каждым движением певицы.

В Кейле взорвалась ярость, удвоенная гневом брата — раскаленная сверхновая, сковавшая каждую мышцу жгучим жаром и остановившая сердце. Прежде чем он осознал, его пальцы уже обхватили рукоять бластера, ослабляя его в скрытой кобуре.

Врикхану не позволено смотреть на их женщину так. Ему не позволено угрожать ей.

Кейл перевел взгляд на брата. Кир уже поднимался из-за стола, выхватывая оружие, в глазах разгорался ураган.

Кир!

Тот замер, опустив лицо.

Не сейчас, — передал Кейл. — Нужно терпение.

Если когда и действовать, Кейл, то сейчас!

— Нравится то, что видишь? — спросил Садуук. — Можешь забрать ее на ночь. В знак нашей дружбы.

— Твои маленькие отвлекающие трюки тебе не помогут, — ответил Врикхан.

— К чему ты клонишь, Врикхан? — в стойке Садуука появилась жесткость, он чуть развернулся в сторону, как зверь, столкнувшийся с хищником и готовый к бегству.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, Садуук. Ты дурак, но не настолько.

Садуук нахмурился.

— Являешься ко мне и оскорбляешь, и…

— Мы давно прошли стадию оскорблений, старый друг.

Садуук коротко, зло усмехнулся.

— Посмотри вокруг. Хочешь кого-то назвать дураком? Это ты угрожаешь мне, будучи один и безоружный, в комнате с тридцатью моими охранниками. Там, снаружи, может, ты и хозяин, но здесь мое место. Здесь я выше.

Врикхан сделал еще шаг вперед. Охрана и на этот раз не преградила ему путь, лишь перестроилась.

— Время угроз давно прошло, друг.

Садуук попятился, выпучив глаза.

— И что, черт побери, я должен был сделать? Чего ты вообще ожидал?

Кир поднял взгляд, встретив глаза Кейла.

Мы упускаем шанс.

Терпение, — ответил Кейл.

Бровь Кира изогнулась от гнева. Он шлепнул ладонью по столу и наклонился вперед.

У тебя всегда «терпение», пока ты чем-то занят, Кейл. Мы прошли через все это, охотились столько лет не для того, чтобы в итоге смотреть, как его пристрелит кто-то другой!

Голос терранки перешел в томный стон, под аккомпанемент первобытных, пульсирующих барабанов в чувственном ритме. Каждый звук проникал прямо в Кейла, сплетая возбуждение внизу живота. Кровь закипала, дыхание становилось поверхностным. Он должен был забрать ее, должен был…

Должен был сосредоточиться. Выполнить свою цель.

Палец скользнул за спусковой крючок и лег на него. Один плазменный выстрел…

— Скажи, когда этот чертов вольтуриан появился, — прорычал Врикхан. — Ты годами получал скидки на товар, а единственное, что я просил…

— Манифесты грузов, списки пассажиров и маршруты, — перебил Садуук, ткнув в него пальцем. — Вот что ты просил. И я всегда предоставлял это.

— Я сказал тебе, что делать, если этот вольтуриан появится здесь. Сказал, что нужно задержать его и связаться со мной, — плечи Врикхана поднялись в тяжелом, резком вдохе. — Я очень ясно излагал инструкции. И вот я узнаю, что он все же здесь был. Что ты знал об этом, — третин наклонился вперед, обнажив клыки. — Ты его не задержал. Не связался со мной.

Этим охранникам лучше бы отойти в сторону, — мысленный голос Кира дрожал, он едва сдерживался.

В глазах Садуука мелькнула злость, но ее не могла полностью заслонить пробившаяся тревога.

— А ты не сказал мне, что Синтрелл Волкер Вэнтрикар — бывший командир в военном флоте Доминиона и что его отец — чертов посол Доминиона на Артосе!

— Мы не на Артосе, Садуук.

— Думаешь, Доминион не смог бы достать меня и здесь, если бы захотел? Я им проблем не создаю. Поэтому я до сих пор в деле!

— А вот мне ты проблемы создал. Поэтому в деле ты больше не состоишь.

Садуук покачал головой и с недоверием хохотнул.

— С цифрами у тебя, похоже, туговато?

В тот момент Кейл понял истинную суть происходящего, хотя должен был догадаться сразу, как только Врикхан вошел в театр.

Врикхан десятилетиями уходил от преследователей — не только от близнецов, но и от бесчисленных охотников за головами, наемников и элитных военных отрядов, которых в погоне за ним отправляли разные межгалактические правительства. Вживую третин был огромен, силен, источал власть без малейшего усилия. Воин, способный одолеть почти любого противника. Но ускользать ему помогала не сила, а хитрость.

Внутри у Кейла все сжалось и опустилось вниз, хвост застыл. Он вытащил бластер.

Сейчас все станет куда, куда хуже.

Он почувствовал взгляд в спину — горячий, пробежавший искрами вдоль позвоночника и вновь разбудивший желание. Он не удержался и оглянулся.

Терранка все еще стояла на прозрачной платформе, которая вновь замерла рядом со столиком близнецов, и смотрела прямо на Кира и Кейла, продолжая петь. Легкий румянец на щеках, блеск в глазах — то ли тень неуверенности, то ли искра любопытства.

Каждая клетка Кейла вибрировала, тянулась к ней с силой, большей, чем гравитация черной дыры. Ноги напряглись, но он отказался поддаваться этому зову. Он здесь, чтобы разобраться с Врикханом, а не спариваться с этой терранкой. Он здесь, чтобы завершить пятнадцатилетнюю охоту.

— С цифрами у меня все в порядке, старый друг, — сказал Врикхан. — Но, в отличие от тебя, я понимаю, что цифры — это не все.

Кейлу удалось оторвать взгляд от терранки только ценой всей силы воли.

Охранники перед Врикханом подняли бластеры, направив их на Садуука.

Врикхан усмехнулся.

— Чтобы заслужить верность, нужно больше, чем кредиты.

Глаза Садуука чуть не вылезли из орбит. И охранники открыли огонь. Врок отпрянул, пригнув голову и прикрыв ее руками, пока голубовато-белые плазменные заряды резали воздух вокруг. Они попадали в кабину, в дакретианца, что был с Садууком, в охранников по обе стороны от него, в тех, что стояли вокруг ложи.

Пронзительный визг выстрелов смешивался с музыкой, вперемежку с криками посетителей.

А терранка продолжала петь, купаясь в мигающих огнях, сопровождавших шоу.

С десяток ругательств на почти таком же количестве языков одновременно пронеслись по ментальной связи близнецов — все это можно было свести к одному слову:

Блядь.

Кейл метнул левую руку к правому запястью, активируя броню, не выпуская бластер. Кир сделал то же самое. Они синхронно поднялись, стулья отлетели назад, а сегментированные боевые доспехи развернулись и сомкнулись на их телах и хвостах.

Садуук, невредимый после шквала плазмы, выкрикнул приказ охране.

Музыка все еще играла, но теперь ее громкость соперничала с паническими криками зрителей. Новые выстрелы сверкали по залу. Кейл уловил боковым зрением достаточно, чтобы понять: охрана перестреляла сама себя, а вместе с ней в бой вступили вооруженные посетители у всех дверей. Полдюжины небольших перестрелок вспыхнули одновременно. Перепуганные зрители рванули к выходам, но уйти было некуда.

Пираты Врикхана проникли в «Вечный Рай» во всех смыслах этого слова.

Третин зашагал вперед. Окружавшие его охранники держались близко, прикрывая продвижение — вооруженная и бронированная стена между третином и жаждой близнецов к отмщению.

— Передайте остальным, — сказал Врикхан, когда охранники впереди расступились. — Забираем все и всех. Сколько сможем. Остальное сжигаем.

Двое охранников кивнули и отделились от группы.

Садуук отступил от третина. Пятка задела ступеньку, ведущую в его ложу, и он рухнул, больно ударившись копчиком. Не успел он подняться, как Врикхан уже навис над ним.

Третин обхватил массивной ладонью шею Садуука и поднял его.

— Верность нельзя купить, старый друг. Ее зарабатывают, заботясь о своих. Я отомщу за любую обиду, нанесенную моей команде. А Синтрелл Волкер Вэнтрикар убил девятерых из них. Все слишком затянулось. Он должен умереть. Но тебе этого не понять, верно?

Врикхан поднял Садуука еще выше. Врок царапал толстыми когтями предплечье третина, дрыгая ногами, вися почти в полуметре от пола. Лицо быстро наливалось темным цветом.

Пение терранки внезапно оборвалось, и на первый план вышли звуки бластерной стрельбы. Пронзительные, визгливые выстрелы были жалкой заменой ее голосу.

В Кейла ударила волна смятения и паники — сильная, резкая, едва не выбившая его из равновесия. Она вплелась во все его чувства и обосновалась так, будто была там всегда. Но это смятение и паника были не его — и не Кира.

Неужели это от терранки?

Нет, такого быть не могло. Они еще не завершили триаду, не спарились с ней. Как она могла уже так крепко засесть в их даэвэлисе?

— Вот дерьмо, — сказала она.

Эти короткие слова звучали иначе — с другой интонацией, с другим акцентом. Кейл жаждал услышать больше, сравнить это с ее пением, но…

Но сейчас не время, черт побери! Что со мной не так?!