Связанные души

41

Эйлин счастливо улыбалась, пока Кир проводил когтями по ее волосам, мягко задевая кожу головы и аккуратно распутывая мелкие колтуны. Ее голова покоилась на его груди, взгляд был устремлен в небо; Кейл лежал рядом, уткнувшись головой в ее живот. Его рука сплелась с ее, а большой палец вычерчивал нежные, успокаивающие круги на запястье.

Близнецы разложили одеяла прямо на земле и развели костер, чтобы к закату устроить ужин под открытым небом. Они пригласили Эйлин и Шаллу присоединиться, и вечер прошел в разговорах, смехе и еде — особенно вкусной после бесконечных сухпайков последних дней. Но вскоре Шалла попрощалась: не захотела засиживаться допоздна.

И хотя все трое успели привязаться к молодой урити, они радовались возможности наконец остаться наедине.

Шум и грохот, сопровождавшие ремонт, стихли. Больше не было звона и стука, ни свиста сварки, ни раздраженных ругательств Кира, когда он прищемлял палец или хватался за оголенный провод. Остались только звуки природы: потрескивание костра, вздохи ветра меж скал и каньонов, журчание ручья неподалеку, да шорох листвы в ночном бризе.

А над всем этим — вселенная. Космический шторм разливался по небу, сияя яркими красками, хоть и не столь ярко, как в ту ночь, когда Эйлин и близнецы впервые ступили на Омегу IV. Зато теперь звезды были видны четче: бесчисленные огненные точки усыпали небосвод, каждая — целый мир, такой огромный, что трудно поверить, будто с планеты они кажутся крошечными.

И они так отличались от тех звезд, что Эйлин когда-то разглядывала с родителями на Земле.

Совсем скоро Эйлин и ее пары покинут эту планету и отправятся к тем звездам, в путешествие по бесконечности.

Но куда? Куда мы пойдем, что будем делать, когда перед нами бесчисленные пути? Как сделать выбор?

— Разве тебе не положено отдыхать, на’дия? — мягко спросил Кир.

Кейл тихо хмыкнул.

— Трудно смотреть на звезды и не задаваться такими вопросами, Кир.

Эйлин взглянула на Кейла. В отличие от нее, он держал свои мысли под контролем, позволяя в их связь проходить лишь тому, что сам решал нужным. Она провела по его большому пальцу.

— О чем ты думаешь, Кейл?

— О том же, о чем и ты, Эйлин. Я думаю, куда нам отправиться, какую жизнь построить. Столько лет у нас была только одна цель, и мы не видели будущего дальше нее, но теперь у нас есть будущее — с тобой.

Кир тихо рассмеялся.

— И теперь нас оглушает выбор.

— Вы говорили, что «Клык» — ваш дом, — заметила Эйлин.

— Так и есть.

— Но был ли у вас другой дом? Место, куда вы возвращались, когда не охотились?

— Мы всегда охотились, — ответил Кейл.

Эйлин нахмурилась. Ее жизнь тоже прошла в дороге: они с родителями жили в фургоне, колесили из города в город, но тот фургон был их домом, потому что они сами сделали его таким — из любви. Из любви друг к другу, из любви к музыке, к сцене, к миру, который хотели успеть увидеть.

А у близнецов все было иначе. Их жизнь была пустой, одинокой, пропитанной местью, ненавистью и болью. Она не винила их за это, но сердце сжималось от жалости.

— Если бы вы могли выбрать место, где нам построить дом… какое бы вы выбрали? — спросила она.

Они молчали долго, и хотя их мысли не проникали прямо в ее сознание, Эйлин ощущала работу их разума, улавливала отблески эмоций. Все это время они продолжали свои ласковые движения: Кир перебирал ее волосы, Кейл гладил ее запястье.

— Тилара, — наконец произнесли они одновременно.

— Наш родной мир, — добавил Кир.

Эйлин улыбнулась.

— Опишите его мне.

— Мы смутно помним его, — сказал Кейл. — Не видели его с тех пор, как были детьми.

Кир остановил движения ладони, прижав ее к волосам Эйлин.

— Но даже тогда наши слова не передадут всей красоты.

— Может все же попробуете? — попросила она.

— Хм… возможно, мы сможем лучше. — Кир опустил ладонь ей на щеку. — Закрой глаза, на’дия.

Эйлин прижалась к его пальцам, поцеловала их и послушно закрыла глаза.

Сначала за веками век были лишь темнота и тепло. Она чувствовала близнецов — рядом физически и в аэ́рис, и воздух, насыщенный дымком костра, был пронизан их запахом.

Потом запах изменился. Сквозь все остальное поднялся сладкий, живой аромат, словно сотканный из экзотических цветов. И свет прогнал тьму.

Эйлин стояла на низком холме, с которого открывался вид на широкие волнистые поля высокой, сине-зеленой травы, колышущейся от ветра. Среди нее росли островки цветов — пурпурных, алых, синих, самых разных форм, изящных и прекрасных. Небо над головой сияло лазурью, переходящей к горизонту в нежный зеленый, и было усыпано легкими белыми облачками.

Вид изменился — вернее, изменилось то, что они ей показывали. Нежные холмы уходили вниз к широкой бухте с песком лавандового оттенка. Высокие деревья с длинными ветвями и бирюзово-зелеными листьями тянулись вдоль кромки берега, а на верхушках висели гроздья желтых плодов, отдаленно напоминавших лимоны. Птицеподобные существа парили над пляжем и шаркали по песку, клевая невидимые на первый взгляд крошки.

А вода…

Море простиралось насколько хватало взгляда, его прозрачные бирюзовые волны плескались у кромки. На дальнем горизонте вода почти сливалась с небом, даря чувство бесконечности.

Теплый бриз коснулся ее кожи, неся привкус морской соли и отдаленные голоса смеющихся и играющих детей.

Видение изменилось еще раз, открывая вид вдоль побережья, где земля поднималась в невысокие скалы. От пляжа вверх по обрыву тянулось раскидистое поселение: дома из бледного дерева, лавандового камня и вкраплений блестящего металла и стекла. На улицах шли разные даэвы — говорили, работали, жили; их дети бегали по мощеным дорожкам и сквозь высокую траву.

Дом.

Она чувствовала это слово скорее сердцем, чем слышала, ощущала, как оно льется из сердец ее пар, и вместе с ним приходили томление, печаль и радость.

Мы сделаем это нашим домом, — прошла мысль Эйлин, и ее желание переплелось с их чувствами.

Наш дом с тобой, на’дия, — одновременно подумали близнецы. — Но Тилара…

Может, пришло время вернуться, — послал Кейл.

Может, пришло время начать все заново там, — добавил Кир.

Видение постепенно рассеялось, словно утренний туман под палящим солнцем, но образ, который они подарили Эйлин, остался в ее сердце. Там же осталась и воображаемая семья — призраки будущего, которое могло как сбыться, так и остаться лишь мечтой. Призраки будущего, по которому ее душа уже тосковала.

Она открыла глаза. Небо Омега IV раскинулось над ней — не такое, как показали близнецы, и все же по-своему прекрасное. Как выглядят звезды на Тиларе? Каковы там закаты и рассветы?

— Прекрасны, — прошептал Кейл. — Вдвойне прекраснее, когда мы смотрим на них вместе с тобой.

— А увидеть восторг в глазах наших детишек, когда они впервые увидят такие виды… Разве это не блаженство? — проговорил Кир.

Эйлин моргнула и вдруг заметила: Кейл оперся на локоть, чтобы смотреть на нее, а Кир поднял голову. Свет костра подчеркивал их взгляды, и в глубинах их голубых и пурпурных глаз вспыхнуло новое желание, новая потребность.

Они никогда не планировали будущее — ни близнецы, ни Эйлин не думали, что оно у них будет, но теперь эта мысль появилась сама собой, такая правильная, чистая и неотразимая, и она знала: она так же укоренилась в их сердцах, как и они — в ее.

Кир провел рукой по одной стороне ее лица, Кейл — по другой.

— Семья, — хрипло сказал Кир.

Кейл тихо выдохнул и провел рукой к ее животу.

— С нашей на’дией.

— Как мы можем так сильно захотеть чего-то, так быстро, если прежде даже не думали об этом? — спросил Кир.

— Потому что мы выбрали это, — взгляд Кейла был серьезен и полон обожания. — Мы выбрали второй шанс на жизнь, мы выбрали Эйлин. Мы выбрали любовь.

В животе Эйлин забилось предчувствие, надежда распухла в ее сердце, но…

Грудь сжалась. Как она может дать то, чего все трое так ясно желают?

— Я не даэва, — произнесла она вслух.

Кир повернул лицо к ее лбу и поцеловал его.

— И все же мы связаны, на’дия.

— Но это в наших умах. Это… психическое. Это не может просто так заставить все остальное, — она махнула рукой в сторону таза. — работать биологически.

— Тебе вводили препарат, когда ты покидала свой мир, не так ли? — спросил Кейл.

— Да, чтобы дать иммунитет от болезней и помочь адаптироваться к новым атмосферам.

— Но он дает многим видам больше возможностей, — сказал Кир. — Мы лично знаем одну терранку, которая носит в себе ребенка седхи, и слышали о многих других, у которых были дети от представителей иных видов.

Глаза Эйлин расширились, надежда вновь вспыхнула внутри.

— Это возможно? Для нас?

— Мы не можем знать наверняка, Эйлин, — Кейл ухмыльнулся, щели его вздрагивали от дыхания. — Размножение даэв требует семени обоих самцов одновременно.

— Наше семя должно соединиться, — добавил Кир, — иначе оно не приживется.

— Значит, вам обоим придется… — Брови Эйлин приподнялись, когда она вспомнила, насколько полной чувствовала себя, когда они входили в нее и вагинально, и анально, но чтобы их рельефные члены были в ее лоне одновременно… — Оба сразу?

Они кивнули. Ее нутро сжалось от вспыхнувшего возбуждения. Она хотела этого. Хотела, чтобы они были внутри нее. Хотела их семя. Их детей. Хотела всего, но не сейчас. Не до того, как они найдут место, где смогут осесть. Не до того, как найдут дом. Тилару. С ее прекрасными лавандовыми песками, бирюзовыми водами, полями душистых трав и пестрых цветов.

Эйлин подняла руки и обхватила ладонями лица обоих.

— Когда будем готовы. Я хочу испытать все с вами.

— Когда будем готовы, — согласились они.

— У нас есть время, на’дия, — сказал Кейл. — Время узнавать друг друга, выбирать. Любить друг друга.

— И многого мы хотели бы с тобой, прежде чем у нас появятся детеныши, — промурлыкал Кир.

— Ну что ж, а пока… — Улыбнувшись, она провела пальцем вниз по подбородкам близнецов, пока не зацепила вороты их туник. — Думаю, нам стоит исследовать все то, что уже возможно, сполна.

В ее воображении мелькали образы — мимолетные, похотливые фантазии о том, чего она жаждала от них, что хотела бы сделать. Пламя разгорелось внутри, пробудив глубокое, пульсирующее возбуждение. Низкие рычания сорвались с губ близнецов, прокатившись в тело Эйлин. Ее внутренний огонь взметнулся выше, мгновенно приумноженный их желанием.

Эйлин села и потянула Кейла к себе, пока их губы не встретились. Его пальцы скользнули в ее волосы и сжали их, удерживая ее на месте, пока губы захватили рот в требовательном, голодном поцелуе. И она с готовностью подчинилась сладкому приглашению его языка.

Эйлин застонала, вцепившись в его плечо, а другой рукой скользнула вниз по груди Кира. Кровь прилила к коже, делая ее чувствительной, словно каждая клеточка отзывалась, а между бедер копилось жгучее тепло.

Чья-то рука захватила ее подбородок и повернула лицо, вырывая из жестокого поцелуя Кейла. Их взгляды встретились лишь на миг, прежде чем Кир наклонился и завладел ее губами. В отличие от наказывающего поцелуя Кейла, его был томным, уговаривающим, медленным, словно он смаковал ее. Их языки переплетались и танцевали, губы ласкали друг друга, дыхание смешивалось воедино. Каждая секунда тянула ее все глубже и глубже под его чары.

Когда он приподнялся, она последовала за ним, вставая на колени. Ее руки двигались в унисон с руками Кира и Кейла, торопливо стаскивая ткань и расстегивая застежки в похотливом тумане, пока ничто больше не отделяло их обнаженные тела.

Кир отстранился и убрал волосы с ее лица, пристально глядя в глаза:

— Ты так прекрасна.

Кейл поцеловал ее в шею, отчего Эйлин задрожала.

— Так сияешь.

Наша, — прозвучали их голоса в ее сознании.

Прижимая ладонь к ее спине, Кейл наклонил Эйлин вперед, пока она не оказалась на четвереньках. Ее волосы упали на плечи. Его руки скользнули вниз по позвоночнику и бедрам, когти оставляли в огненные следы. Ее соски напряглись, превратившись в болезненные, жаждущие прикосновения точки.

Эйлин выдохнула, не сводя глаз с Кира. Он опустился на колени перед ней, одной рукой обхватив свой напряженный член, медленно поглаживая его. На кончике выступила прозрачная капля влаги. Она облизнула губы и прикусила нижнюю. Память о вкусном семени Кейла все еще жила на ее языке. Больше всего на свете она хотела подарить Киру такое же удовольствие. Больше всего она жаждала его попробовать.

Рука Кира замерла.

— Ты хочешь этого, на’дия?

Шершавая ладонь Кейла легла на ее зад, скользнула ниже и нашла влажные складочки. Его пальцы погрузились в нее. Из груди прорвалось рычание.

Такая мокрая, такая жаждущая, — пульсировали его мысли.

Застонав, Эйлин выгнулась навстречу его прикосновениям.

— Да…

Кир придвинулся ближе, оказываясь прямо перед ней. Он взял ее за подбородок и большим пальцем провел по нижней губе, а потом направил свой член к ее рту.

— Я твой.

Эйлин протянула руку и обхватила его ствол. Тот пульсировал в ее ладони, и новая капля семени блеснула в щели. Клыки Кира обнажились в звериной усмешке, когда он выпустил себя и зарылся пальцами в ее волосы.

— Возьми меня в рот, сладкая.

Кейл нашел ее клитор и стал кругами ласкать его. Его движения были легкими, неторопливыми, дразнящими, пока ее бедра не начали сами ритмично раскачиваться в такт касаниям.

В этом было что-то первобытное. Что-то дикое — любить друг друга под открытым небом, под звездами, обдуваемые ветром и согреваемые жаром костра.

Эйлин заскулила и подалась вперед, скользнув кулачком вниз к основанию члена Кира, чтобы помассировать его мошонку. Взглядом встретившись с ним, она провела языком вдоль нижней стороны его члена — от яиц до самой головки, слизывая семя, что скопилось там. Солоновато-сладкий вкус только усилил ее жажду большего.

Тело Кира напряглось, и он зашипел.

— Эйли…

Не успел он договорить ее имя, как она сомкнула на нем губы. Взяла его глубоко, двигаясь по каждой рельефной линии, лаская языком чувствительную нижнюю сторону, принимая столько, сколько могла. На обратном движении она посасывала его, и удовольствие Кира откликнулось в ее нутре, смешавшись с ее собственным.

Кир хрипло выдохнул, пальцами крепче сжав ее волосы, а другой рукой обхватив ее лицо.

— Ба’шанаал!

Не знал, что это будет так приятно. Ах, на’дия, не останавливайся, — его мысль последовала за этим восклицанием.

Она и не собиралась. Эйлин хотела видеть каждую его реакцию, довести его до потери контроля, наполнить свой рот его семенем. Ее губы скользили вверх-вниз снова и снова, кулачок двигался в том же ритме.

А все это время Кейл ласкал ее клитор. Захлебываясь ощущениями, она извивалась бедрами, дыхание ее участилось. Его палец закручивал ее потребность все сильнее, пока она не задрожала, будто на грани взрыва. Ее влага стекала по внутренней стороне бедер.

Эйлин задыхалась носом, крепче сжав пальцы на члене Кира, пока он толчками поддавался ей навстречу.

Кейл… пожалуйста…

— Тебе нужно больше, на’дия? — спросил он, осторожно очерчивая ее вход кончиком пальца. — Тебе нужно, чтобы я был здесь?

Да. Хочу, чтобы ты вошел в меня, — умоляла она.

— Кто я такой, чтобы отказывать своей паре.

Его рука отступила, и тут же ее сменил тупой, ищущий кончик его члена. Кейл мягким толчком вошел в нее, скользнув внутрь, увлекаемый ее влагой.

Эйлин застонала и выгнулась, принимая его глубже.

Кир зарычал и дернулся. Новая капля семени выступила на головке, и Эйлин жадно втянула ее.

— Блядь, — прорычал он.

Кейл отстранился. Лоно Эйлин судорожно сжалось вокруг пустоты, что он оставлял за собой, и она едва не закричала от потери, от этой пустоты.

Нет! Пожалуйста, умоляю…

Схватив ее за бедра, Кейл рванул вперед, глубоко пронзив ее. Эйлин вскрикнула. Боль мигнула и растворилась в потоке жара и той чудесной наполненности. Ее внутренние стенки сомкнулись на его стволе, не желая отпускать, втягивая его все глубже.

— Ах, на’дия… — простонал Кейл. Его пальцы сжались, когти впились ей в кожу. — Я чувствую тебя. Чувствую так сильно.

Сначала его движения были поверхностными, будто он растягивал ее, давал привыкнуть к себе, но вскоре он снова вышел — дольше, дальше, чем прежде, заставив ее остро ощущать каждый прекрасный гребень.

Эйлин задрожала.

— А теперь позволь мне почувствовать тебя всю.

Кейл вогнал член в нее так глубоко и резко, что у нее перехватило дыхание. Снова. И снова. И снова. Его толчки становились все яростнее, все зверинее, и каждый раз Эйлин кричала, с членом Кира во рту. Но мысленно она умоляла Кейла двигаться быстрее, сильнее.

Давление росло внутри, подпитываемое расползающимся наслаждением. Кир сжал ее волосы обеими руками и двинул бедрами в такт брату. Челюсть Эйлин ныла от напряжения, но ей было плевать — рычания и хриплые стоны, сопровождавшие каждое их движение, стоили того. Это наслаждение — их общее наслаждение — было того достойно. Ее пары были того достойны.

Они ускорялись, их ритм превратился в разрушительный, готовый разорвать ее на куски невыразимым экстазом, стереть ее до пепла. И она приветствовала это. Уже утонула в водовороте чувств, разделенных с ее любовниками, и жаждала еще, еще, еще. Но в этом безумии она утащила с собой Кира и Кейла.

И миг настал — взрывной, всепоглощающий. Три души вскрикнули в восторге. Три тела содрогнулись, сокрушенные наслаждением. Все, что чувствовала Эйлин, чувствовали Кир и Кейл. Все было общим.

Кейл вонзился в Эйлин в последний раз, его член дернулся, заливая ее горячими потоками семени. Ее лоно сжалось вокруг него, нутро свело в сладкой судороге, и она застонала. Но стон оборвался, когда семя Кира пролилось ей в горло. Она проглотила, сжимая его член рукой, выжимая все до последней капли.

Тяжело дыша, Кир вышел из ее рта и рухнул рядом на землю. Ладонью он обхватил ее лицо, заглянул в затуманенные глаза и поцеловал.

— Эйлин, — прошептал он, прервав поцелуй. Он прижался лбом к ее лбу.

Эйлин улыбнулась и коснулась его щеки, проведя большим пальцем по отметине. Ее сердце колотилось так, что казалось — вот-вот вырвется наружу. Тело ломило от усталости, но это была самая приятная усталость.

Тепло укрыло ее спину — Кейл наклонился, покрывая ее татуировку поцелуями, медленно спускаясь по позвоночнику. Его руки массировали ее бедра, унимая боль от сокрушающей хватки.

— На’дия, — прохрипел он.

Кейл осторожно вышел из нее, заставив вздрогнуть, когда гребни скользили по внутренним стенкам в последний раз. Его семя начало вытекать, но он прижал подушечку пальца, возвращая его внутрь. Эйлин задрожала снова. Это было так дико, так властно, словно он не желал, чтобы часть его ее покинула, словно метил ее своим семенем.

А затем близнецы мягко уложили ее между собой. Их руки, ноги и хвосты переплелись, заключая ее в сильное кольцо тепла.

— Под какими бы звездами мы ни лежали, — сказал Кир.

— В какие бы галактики мы ни отправились, — продолжил Кейл.

— Мы будем любить тебя все сильнее с каждым мгновением, — сказали они вместе, руками и хвостами касаясь ее кожи. — Ты — наш дом.