Связанные души

40

Эйлин откинула волосы с плеч, позволяя ветру охладить шею. Последние три дня звуковым фоном были звон металла, шипение инструментов и грохот шагов робота. Прогресс Шаллы в ремонте был невероятным, даже учитывая помощь Кира, Кейла и Трисса. Хрупкая урити двигалась быстро и слаженно, перескакивая от задачи к задаче, ни разу не сбившись с ритма.

В первый день она гоняла близнецов взад-вперед, проверяя каждую мелочь. Но вскоре, видимо, убедившись в их старательности, начала назначать им конкретные задания и оставляла без присмотра на долгие часы.

Эйлин же была бесполезна в ремонте, но настояла на том, чтобы помогать чем сможет. Так она стала официальным «гонцом». Стоило кому-то сунуть голову, а иной раз и всю верхнюю часть тела, в отсек или узкую нишу, она тут же спешила принести инструмент, который оказался вне досягаемости, или бежала к ховертраку за деталью, которую Шалла терпеливо описывала до мелочей.

Эйлин взяла на себя заботу о том, чтобы все были сыты и напоены, и даже несколько раз останавливала Трисса, чтобы протереть его оптику от пыли и грязи. И пока она сновала по площадке, «Клык» медленно собирался обратно. Что было особенно впечатляюще, если вспомнить, что в начале процесса Шалла и Трисс разобрали половину корабля на части.

Несмотря на предупреждение молодой урити, ее работа выглядела чисто и профессионально, даже если блеск и цвет замененных деталей не совпадали с остальным корпусом.

Они были близки к завершению. И это волновало: впервые за долгое время Эйлин почувствовала, что вселенная снова открыта перед ней. Что она может отправиться куда угодно, увидеть все что захочет. И главное — делить предстоящие приключения с Киром и Кейлом. Своими на’дивали.

Эйлин перебросила волосы на плечо, вытянула ноги и откинулась спиной на прохладный валун, устремив взгляд на задницы своих пар. Они стояли под кораблем, метрах в двадцати от нее, с поднятыми руками, возясь с бесконечным, казалось бы, ворохом проводов. Жарко было даже в тени, и оба сбросили рубашки.

Не то чтобы она жаловалась.

Их бирюзовая кожа блестела потом, мускулы соблазнительно перекатывались под кожей при каждом движении. Штаны хоть и сидели свободно на ногах, зато крепко обтягивали зад, особенно когда близнецы наклонялись за инструментами.

Эйлин улыбнулась. Лучшее шоу за последние годы.

А я вам говорила, какие вы сексуальные, когда работаете? — послала она.

Они одновременно обернулись, глянув через плечо.

Край губ Кира дернулся, обнажая клык.

Отдыхаешь, пока мы пашем, на’дия?

Отдыхать полезно, — ответила она. — Особенно когда вид настолько завораживающий.

В груди распустилось тепло, потекло прямо от аэ́рис: их удовлетворение, гордость, ощущение, что они желанны.

Близнецы вернулись к работе. Кир вытянул руки вверх и выгнулся, нарочито выставляя зад в ее сторону. Дернул хвостом.

Эйлин хихикнула.

За последние дни она еще не научилась полностью контролировать свои мысли, но стало проще. Она старалась ограждать их от бессвязного потока сознания. Да, это было трудно, но именно благодаря этому она могла порой раскрываться перед ними целиком — без стыда и страха, делиться собой до последнего уголка души. Как во время их близости.

И мы не хотели бы иначе, — послал Кейл.

Эйлин улыбнулась.

Похоже, не слишком-то я удержала эти мысли при себе, да?

Тебе вовсе не нужно прятать их от нас, Эйлин, — успокаивающе прозвучал Кир. — Со временем придет контроль, а твои «потоки сознания» нас не тяготят.

Она скользнула взглядом по брюху «Клыка». В корпусе все еще зияли дыры, на земле валялись бронеплиты с нагромождением деталей, ждавших установки, но сейчас под кораблем трудились только Кир и Кейл.

Опершись ладонями о валун, Эйлин поднялась и стряхнула траву с леггинсов.

— Шалла все еще внутри?

— Думаю, да, — отозвался Кир через плечо. — Я видел ее в трюме, там половина пола разобрана.

Это было как минимум час назад. Эйлин нахмурилась и повернулась к трапу.

— Пойду проверю, занесу ей что-нибудь перекусить. Когда она сосредоточена, может даже дышать забывать.

— Хорошо, — сказал Кейл. — Мы здесь еще надолго.

Эйлин схватила из сумки, что лежала рядом, еду и флягу.

— Еще бы, — Кир согнул руку, играя бицепсом. — Мы будем ждать, чтобы продолжить шоу для тебя.

Она хихикнула и, направляясь к трапу, крикнула через плечо:

— При условии, что потом у меня будет приватное шоу!

Грузовой отсек оказался заметно прохладнее, чем снаружи, даже по сравнению с тенью. Как и говорил Кир, большая часть панелей пола была снята и разложена в два «лагеря»: аккуратная стопка уцелевших и бесформенная куча покореженных. Но Шаллы нигде не было видно, и здесь царила тишина.

Выбирая путь по опорам под полом, Эйлин пересекла отсек. Дверь на верхнюю палубу была закрыта, зато проходы по обе стороны лестницы оставались открыты. Эйлин остановилась возле одного, повернула голову и прислушалась.

Из глубины корабля донесся приглушенный жужжащий звук инструмента.

Эйлин пошла на звук по узкому коридору. Она уже успела заглянуть в большинство больших отсеков, что тянулись вдоль и поперек корабля, видела сложные механизмы внутри и даже не пыталась спрашивать, что все это значит. Если починить семейный минивэн для нее уже было слишком сложно, в этом она и вовсе ничего бы не поняла.

Но дай мне песню, и я разберу ее по нотам.

Ага. Полезный навык для выживания, нечего сказать.

Наконец, она нашла Шаллу в носовой части. Урити сидела на краю дыры в полу, почти сложившись пополам, чтобы дотянуться внутрь.

Яркий, пульсирующий свет инструмента заливал ее фигуру. На другой стороне отверстия стоял Трисс, держа в руках крупную турель — несомненно, ту самую, что раньше занимала это место.

Эйлин остановилась в дверях и позвала Шаллу по имени.

Та, похоже, не услышала, но голова Трисса резко повернулась к Эйлин:

— Шалла, Эйлин здесь.

Инструмент еще пару секунд гудел и плевался искрами, а затем замолк. Шалла подняла голову и взглянула на Эйлин. Щеки ее были перепачканы пылью и смазкой, из пучка серебряных волос выбилось несколько прядей, брови приподнялись над защитными очками.

— Привет, — Эйлин подняла еду и флягу. — Я принесла тебе поесть и попить. Подумала, самое время сделать перерыв.

Шалла склонила голову набок.

— Спасибо, но я только что ела.

И снова наклонилась в отверстие.

— Шалла, — протянул Трисс.

— Что? — урити даже не подняла взгляда. Инструмент ожил вновь.

Трисс повысил голос, чтобы перекричать жужжание:

— Твоя последняя трапеза была утром, пока мы ехали сюда. Ты не ела шесть часов, двенадцать минут и двадцать три секунды. Двадцать четыре. Двадцать пять…

Эйлин шагнула в отсек.

— Вот именно! Перерыв, и точка. — Она опустилась прямо к отверстию, усевшись на пол по-турецки напротив Трисса.

Шалла снова выключила инструмент, оперлась рукой о край дыры и вздохнула.

— Пожалуй, стоит поесть.

— Именно, — ответил Трисс. — Это значит, я наконец могу поставить это?

Выпрямившись, Шалла нахмурилась, взглянув на робота.

— Твои руки не могут устать.

— Нет. Но я могу заскучать.

Урити безразлично махнула рукой.

— Ладно. Делай что хочешь, Трисс.

— Ура, — монотонно «обрадовался» тот. Наклонившись, он опустил турель на пол и зашагал к выходу.

— Но только пока я тебя обратно не позову! — крикнула Шалла вслед, когда он застучал по коридору. Она покачала головой, стащила тяжелые перчатки и подняла очки со лба.

Эйлин хихикнула.

— Он как ребенок.

Шалла фыркнула, кладя перчатки на пол.

— Я и сама так говорила, на что отец всегда отвечает…

— Что и ты еще ребенок.

Урити опустила голову:

— Ага.

— Ну, а я, как взрослая, пришла за тобой присмотреть, — Эйлин протянула рацион. — Вот это еда. Е-да-а. Мы едим ее регулярно, чтобы жить.

Шалла тихо рассмеялась и взяла еду из ее рук. Сжала ладонями, задумчиво водя пальцем по шуршащей обертке.

— С таким вкусом неудивительно, что о еде легко забыть.

— Да уж. Иногда будто грызешь землю. В такой-то вселенной, где строят корабли вроде этого, — Эйлин махнула рукой на окружающий корпус, — и не могут придумать, как сделать батончики вкусными.

— В конце концов, главное ведь питательность, верно? — Шалла повернула батончик в руках и осторожно разорвала обертку. Наморщив оленеподобный носик, откусила кусочек.

Эйлин поставила рядом с ней флягу.

— Вот. Запей, легче пойдет.

— Спасибо, — пробормотала Шалла с набитым ртом. Она подняла флягу, открыла ее и сделала несколько глотков.

— А как давно твой па́ механик?

Шалла склонила голову.

— Па? Ты имеешь в виду моего отца?

— Ага, прости. Я своего так называла. Ты своего зовешь рхунаи?

С легкой улыбкой Шалла кивнула.

— Да. Он механик столько, сколько я себя помню, и еще задолго до моего рождения. Он и моя рáна, моя мать, вместе открыли мастерскую в поселении. Она раньше работала с ним. Он иногда говорит… — ее голос стал ниже, грубее, — «Даже когда у меня были ноги, Веа́ни бегала вокруг меня кругами».

Эйлин усмехнулась, но ее улыбка быстро угасла. В голосе юной урити прозвучала боль, слишком знакомая Эйлин. От этого ее сердце сжалось.

— Твоей матери больше нет, да?

Улыбка Шаллы погасла, она покачала головой.

— Она умерла, когда мне было восемь.

— Можно спросить, что случилось?

— Можно. — Шалла подняла огромные фиолетовые глаза на Эйлин. — Это было давно… Эти косы в волосах моего отца… Это часть традиции урити. По одной за каждый год, проведенный без пары. Одна коса за каждый год ее отсутствия. Скоро будет восемь. Она мертва почти столько лет, сколько я ее знала. И отцу все не становится легче. Думаю, он проживает это заново каждый день…

Эйлин знала, что значит потерять родителей, но представить, что может значить потеря пары… Боги. Она знала близнецов всего чуть больше недели и уже не могла вообразить жизнь без них.

— Они вместе ремонтировали один из самосвалов из карьера, — продолжала Шалла. — Не знали, что силовые муфты были некачественные, гнилые изнутри. В спецификациях этих самосвалов, присланных компанией, что основала колонию, значилось, что муфты должны работать веками. Рхунаи говорит, они, скорее всего, экономили кредиты, так как уже вложили в проект слишком много. В любом случае, когда они перезарядили батареи, двигатель… взорвался. Рхунаи потерял ноги в том взрыве. Рáна…

— Она не выжила.

Шалла покачала головой.

— Я в тот день делала уроки, пока они работали. Утром я обняла ее и попрощалась, а она улыбнулась мне. У нее была такая прекрасная улыбка. Но я и подумать не могла… Не могла представить, что это будет последний раз. Последний раз, когда я ее вижу.

Глаза Эйлин защипало, грудь сжалась. Она знала это чувство. О, как она знала… И даже повзрослев, она была полностью разбита.

Что с тобой, на’дия? — отозвался Кейл.

К нему присоединился Кир:

Мы чувствуем твою печаль. Твою утрату.

Я разговариваю с Шаллой, — ответила Эйлин. — Все в порядке. Не волнуйтесь.

Она протянула руку и положила ладонь на предплечье Шаллы. Та подняла на нее глаза, полные слез.

— Я понимаю твою боль. Я тоже потеряла родителей, — сказала Эйлин.

Лоб Шаллы сморщился. Она подняла руку, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Правда?

— Да. Я тоже сказала им «до встречи», думая, что они вернутся из поездки, но произошла авария, и… они не вернулись. Я долго горевала и чувствовала себя потерянной, — Эйлин убрала выбившиеся пряди с лица Шаллы за ее длинное ухо. — Это никогда не забывается, боль остается надолго, но однажды понимаешь, что хорошее все еще с тобой. Все общие воспоминания… И тогда учишься держать их ближе к сердцу. Твоя мать умерла, но отец рядом. У вас обоих есть воспоминания о ней, и ими можно делиться и хранить их вечно, а еще у вас впереди множество новых воспоминаний. Так что вам не нужно тратить каждую минуту на скорбь или на починку двигателей, — Эйлин улыбнулась краешком губ, глядя вниз. — Или на застревание в дырах, полных проводов и железяк.

Шалла всхлипнула и рассмеялась.

— Я бы хотела проводить с ним больше времени.

— Скажи ему. Уверена, он тоже этого хочет.

— Скажу, — Шалла вертела в руках батончик, болтая ногами. — Он всегда отправляет меня куда-то, если работает с этими самосвалами, но мы много делаем и вместе. Строим, разбираем, снова собираем. Мне это действительно нравится, и ему тоже, но, думаю… может, мы слишком с головой в этом всем, потому что рáны больше нет. Может… мы оба просто пытаемся заполнить пустоту, которую она оставила после себя.

— Ну, теперь ты знаешь, что не одна так делаешь. Я тоже так делала. Долго. Я блуждала по галактикам, ища то, чего не хватало, и не понимала, что дыра внутри меня возникла не только потому, что родителей не стало, но не переживай. Ты найдешь недостающие кусочки, Шалла, и все встанет на свои места.

Шалла улыбнулась и накрыла ладонь Эйлин своей.

— Спасибо за еду и за разговор. Приятно было поговорить с кем-то. Я знаю, техника и электроника — не твое, но… в этом ты разбираешься. В том, как мы устроены. Ну… не в биологическом смысле, а…

Эйлин улыбнулась в ответ.

— Если захочешь поговорить, я вся — внимание.

Урити отпрянула, нахмурившись, и скользнула взглядом по Эйлин.

— У тебя всего два уха, и они довольно маленькие. Это одна из ваших терранских фигур речи?⁷

Эйлин рассмеялась.

— Да. Именно. Это значит, что я всегда готова выслушать.

Шалла улыбнулась.

— Но… я все еще тут старшая, и сейчас я говорю, что тебе нужно доесть этот паек.

С протяжным стоном Шалла подняла батончик ко рту и откусила.

— Ладно. Но это не значит, что мне понравится.

Эйлин улыбнулась.

— Главное, чтобы ты его съела.

Она посидела с Шаллой еще немного, болтая, пока урити доедала батончик, запивая водой, а затем поднялась. Выйдя обратно в коридор, Эйлин услышала, как Шалла говорит в голокомм, вызывая Трисса, и как робот, с помехами в голосе, отвечает, что возвращаться не хочет.

Эйлин невольно улыбнулась, когда урити разрешила спор, предложив Триссу самому выбрать, какое задание выполнять дальше, при условии, что Шалла будет его помощницей, но только после того, как текущее дело будет закончено.

Когда Эйлин дошла до рампы грузового отсека, у ее основания стояли Кир и Кейл. Под прямыми солнечными лучами их кожа сияла, а пурпурные полосы великолепно оттеняли бирюзу. Они подняли головы, посмотрели на нее и улыбнулись — каждая улыбка была индивидуальной, разной, и все же одинаковой в своей любви и нежности. Их глаза светились так ярко, сосредоточено, заботливо.

Любовь Эйлин к ним была ошеломляющей, и столь же сильной была любовь, исходившая от них к ней.

Эйлин спустилась по рампе, бросилась к близнецам и крепко обняла их, зажмурив глаза.

Они обняли ее в ответ.

— Все в порядке? — тихо спросил Кейл.

— Я говорила, что люблю вас? — спросила Эйлин.

— Много раз, — ответил Кир. — И мы чувствовали это каждое мгновение, но никогда не устанем это слышать.

Эйлин глубоко вдохнула, наслаждаясь смешанным ароматом близнецов.

— Я люблю вас.

— И мы любим тебя, на’дия, — ответили они. — Мы любим тебя больше, чем это вообще возможно.