Связанные души

26

— Двигай бедрами.

Кир сделал несколько медленных ударов, подчеркивая при этом движение бедер.

Эйлин кивнула, ее взгляд был прикован к обнаженному животу Кира, когда он двигался.

Даже без того блеска неприкрытого желания в ее глазах Кейл почувствовал бы вспышки возбуждения в Эйлин — таких вспышек было уже много за те десять минут, что длилась их тренировка.

Кейл сложил руки на груди и откинулся к стене. Его хвост свисал позади, лениво покачиваясь. Он не присутствовал при первоначальной оценке боевых навыков Эйлин, которую провел Кир, но успел получить достаточно его воспоминаний, чтобы знать — она уже добилась серьезного прогресса в технике, во многом потому, что прежде у нее ее просто не было.

Но у нее была решимость. Она говорила, что утратила надежду на «Вечном Рае», что позволила мечтам угаснуть, но ясно было одно: внутри нее оставалась часть, которая никогда не поддавалась отчаянию. Эта несгибаемая суть вела ее сквозь те ужасные годы и теперь была сильнее, чем когда бы то ни было.

И это было лишь одно из бесчисленных качеств, которые Кейл… любил в ней.

Они были близки к прибытию — всего пара часов до пункта назначения — и Кейл ловил себя на том, что желает, чтобы этого не случалось, чтобы у него и Кира была возможность остаться с Эйлин наедине подольше. Желал, чтобы эти дни познания друг друга — дни, чтобы учиться просто быть вместе — никогда не заканчивались.

Кир провел серию ударов, каждый раз увеличивая силу и скорость, так что его кулаки начали издавать легкие свистящие звуки, прорезая воздух.

Глаза Эйлин расширились, когда она подняла их, следя за руками Кира. Голубые радужки быстро скакали туда-сюда, пытаясь угнаться за движениями, но вскоре она покачала головой, встретив взгляд Кира, и улыбнулась.

— Ты просто хвастаешься сейчас, не так ли?

Кейл усмехнулся.

Брат резко вернул руки в защитную стойку, затем выпрямился, и его рот растяннулся в улыбке. На коже выступил легкий слой пота.

— Возможно. Ты достаточно впечатлена? — проворчал он.

— Еще увидишь, Кир, — сказал Кейл, — она скоро поймет, насколько невыносима твоя потребность во внимании.

Эйлин рассмеялась, улыбка стала шире.

— Пока еще нет.

Кир фыркнул и упер руки в бедра.

— Пока?

Она отвернулась от Кира и заняла боевую стойку. Кир был не единственным, кто воспользовался моментом, чтобы провести взглядом по ее телу и затем медленно поднять его обратно. Возбуждение, которое в тот миг пробежало по Кейлу, принадлежало не Эйлин, а ему самому и его брату.

Эйлин надела штаны в стиле даэв, свободные у голени, но соблазнительно облегавшие бедра и ягодицы. Плотный топ прикрывал ее грудь, оставляя все остальное напоказ — живот, пупок, еле заметные шрамы на боку, изящную ключицу, плечи. Собранные и перевязанные в пучок волосы обнажали ее стройную шею и треугольную татуировку на спине.

Она сделала несколько ударов, Кейл не мог оторвать от нее глаз.

Он никогда не мог представить, что почувствует влечение к кому-то, что для него будет возможность так сблизиться с кем-то, кроме брата. Кир всегда был рядом, и, несмотря на пустоту, которую близнецы носили в себе большую часть жизни, друг друга им должно было хватать.

Но этого никогда не было достаточно и никогда не могло быть. Теперь Кейл понимал это, и за все провалы, разочарования, оставшуюся боль и ярость он бы ничего не стал менять.

Я рад, что ты наконец полностью согласился со мной по этому вопросу, — послал Кир, бросив взгляд на Кейла.

Боюсь, при таком раскладе твое эго скоро разрастется настолько, что проглотит всю вселенную, — ответил Кейл. Он опустил руки и оттолкнулся от стены.

— Ближе, на’дия, — сказал Кир, вставая рядом с ней для очередной демонстрации.

Она внимательно наблюдала, как он повторяет серию ударов, частично подражая его движениям.

Кейл подошел к ним и встал позади Эйлин. Она посмотрела на него через плечо, на ее лице играла невинная улыбка, скрывающая жар в глазах. Он обхватил ее сзади, мягко прикрыл своими руками ее ладони и направил их чуть выше.

Когда он приблизился еще и прижался к ее спине, Эйлин ахнула. Ее округлые ягодицы прижались к его члену, и в паху мгновенно возникло напряжение. Огонь, вспыхнувший в его нутре, был равен только жару, исходящему от нее.

Кир фыркнул.

— Я думал, ты был доволен, что я обучаю ее, Кейл.

— Я не выношу наблюдать, как наша на’дия мучается под твоим ущербным наставничеством, — Кейл опустил голову и приблизил рот к ее уху. — Баланс. Главное в жизни — баланс.

Хотя Кир тихо посмеялся, он не стал спорить, он и не скрывал тепла, текущего от него по их связи.

Насыщенный, головокружительный запах Эйлин ударил в нос Кейлу — одновременно успокаивающий и безусловно манящий. Он напомнил ему о душистых полях сладкой травы, по которой в детстве бегали близнецы, о благоухающем ветре во время цветения, о том мимолетном аромате согретой солнцем кожи. Но в нем было нечто, принадлежащее только ей, нечто, что было по-настоящему Эйлин.

Кейл отпустил ее руки и опустил ладони на бедра. Он сдержал дрожь, сопротивляясь инстинкту сжать пальцы и прижать ее к своему члену.

— Твоя сила, твой баланс — здесь, — его сердце забилось чаще, когда он опустил руки ниже и обхватил внутреннюю поверхность ее бедер.

Эйлин ахнула, и Кейл почувствовал, как ее пульс сбился. Она откинула таз назад, слегка прижав задницу к его твердому члену.

Воспоминание о ее вкусе пробежало по его языку. Это подкосило его ноги и почти сломило решимость. В голове мелькали образы ее лица, искаженного наслаждением. Она так туго обхватывала его хвост. Как божественно было бы реально спариться с ней — чувствовать, как ее тело давит на его член, жадно вбирая в себя все глубже и глубже? Каково это — быть полностью с ней связанным?

Внутри они ощущали эту близость, но все же сдерживались. Держаться так долго было бы невозможно.

Кир рассмеялся. Кейл не мог понять, было ли это вслух или по их связи, но значение было одно — в этом хладнокровном звуке пряталось огромное желание. Кир мучился не меньше.

Сжав челюсти, Кейл чуть раздвинул ее бедра. Она не оказала сопротивления, только едва заметно дрожала. Дыхание ускорилось, и ее запах — запах возбуждения — стал сильнее.

Кейл глубоко вдохнул и каким-то образом выдавил из себя слова.

— Расставь ноги чуть шире, — его пальцы дрогнули на бедрах Эйлин, сердце застучало в унисон с ее, — и…

Зазвучала тревога, потолочные огни вспыхнули красным. Звук вонзился в желание Кейла, вцепился в сердце и сжал его.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как они в последний раз слышали этот звук. Прошло всего несколько дней с тех пор, как корабль Врикхана чуть не уничтожил «Клык» и чуть не погубил Эйлин, Кира и Кейла.

Эйлин напряглась, откинула голову, чтобы посмотреть на мерцающие лампы, затем обернулась к Кейлу.

— Что происходит? — ее страх влился в него волнами, повторяя ритм сирены.

Кир схватил голокомм со стоявшего рядом тренажера, разблокировал его и открыл сообщение-оповещение от корабельного компьютера. Прочитанная информация заискрилась по их пси связи.

У Кейла все сжалось внутри, сердце замерло.

— Космический шторм, — прохрипел Кир.

И судя по тому, что он только что прочел, это был самый мощный космический шторм, с которым близнецы когда-либо сталкивались. Последствия этой новости прокатились по их ментальной связи взрывом: каждый возможный исход, каждая опасность породили рой мыслей, рассыпавшихся на десятки более панических образов.

— Четыре минуты, — сказал Кир.

Нет времени на планы, нет времени на обдумывание, нет времени ни на надежду, ни на страх. Понимание проскочило между Киром и Кейлом без единого слова. Приоритет был ясен — Эйлин. Все и вся, лишь бы она была в безопасности.

— Космический шт… — ее всхлип прервался, когда Кейл подхватил ее на руки и бросился к двери.

Кир опередил брата, закрепив голокомм на запястье, и ринулся в коридор налево, в грузовой отсек. Кейл ускорился и свернул направо, неся Эйлин на себе к пилотской рубке. Она вцепилась ему в шею, пока он мчался. Красные лампы вдоль коридора вызывали воспоминания, которые он хотел бы забыть; слишком похоже было на аварийные огни в доках «Вечного Рая», когда близнецы бежали оттуда с Эйлин.

Когда она едва не умерла…

Он стиснул зубы и не сбавил шага, вбежав в кокпит. Все голографические экраны мигали предупреждениями; между вопящими сиренами, его тяжелым дыханием и колотящимся сердцем Кейл ничего не слышал.

Сохранить ее в безопасности.

Мысль пришла одновременно от него и от Кира.

Кейл усадил Эйлин в одно из кресел, схватил ремни и затянул их вокруг нее. Ярко-голубые глаза Эйлин были полны ужаса и неуверенности, пока он натягивал фиксаторы. Румянец на ее щеках прорезал бледность кожи.

Сердце Кейла сжалось — хоть времени было в обрез, он поймал ее лицо в ладонях и прижал губы к ее губам в страстном поцелуе, обещая себе, что это не будет их последний поцелуй.

Когда он отстранился, их взгляды встретились. Свет в ее глазах изменился, в них вспыхнула решимость, сражающаяся со страхом. Она поняла обещание, вложенное в тот поцелуй.

Эйлин глубоко вдохнула. Ноздри раздулись на выдохе, и она кивнула.

Кейл каким-то чудом собрал в кулак остатки воли, отпустил ее, отвернулся и рухнул в кресло пилота. Одной рукой он возился с креплениями ремня, другой уже вводил команды на панели. Перед ним вспыхивали новые голограммы и показатели.

Двери, ведущие из грузового отсека на нижнюю палубу техобслуживания, были заперты — и автоматические, и ручные замки включены. Сейчас Кир наверняка уже занимался дверью, разделявшей отсек и верхнюю палубу.

Сухость во рту, напряженные мышцы — Кейл пролистывал экраны и датчики быстрее, чем успевал думать. Пальцы двигались сами собой: глушили тревогу, регулировали уровни, отключали ненужные системы. Всю освободившуюся энергию он перебросил в защитные щиты.

И куда бы он ни посмотрел — всюду были напоминания: «Клык» работает на минимуме, ресурсов катастрофически мало.

Сквозь это нагромождение он все равно чувствовал ее едва сдерживаемый страх через еще не созданные узы.

— На Земле бывают дожди с грозой? — спросил он, бросив взгляд через плечо.

Она кивнула. Несколько прядей выбились из ее прически и падали на лицо, но убирать их она не стала — руки были вцеплены в ремни так, что побелели костяшки.

Перед Кейлом активировался интерфейс ручного управления. Экран был полон предупреждений, не имевших отношения к надвигающемуся шторму.

— Космический шторм похож на дождь, только состоит не из воды, а из радиоактивных атомарных частиц.

— Значит… — язык на миг скользнул по ее губам, увлажняя их, — совсем не похож на дождь?

Кейл усмехнулся, но веселье оказалось коротким.

— Пожалуй, нет.

Кир влетел в кабину, остановившись, схватившись за дверную раму. Эйлин повернула голову, следя за тем, как он захлопнул дверь и провернул центральный рычаг замка. Легкая, короткая смена потока воздуха дала понять, что кабина калибрует давление.

Кейл повернулся к пульту, а Кир запрыгнул в соседнее кресло, защелкивая ремни, даже пока выводил на экран нужные ему показатели.

— Это все лишь предосторожность, да? — спросила Эйлин дрожащим голосом. — С нами все будет хорошо?

— Все будет хорошо, на’дия, — уверенно сказал Кир.

Они должны быть в порядке. Другого выбора нет. Их пара в опасности, и они не позволят причинить ей вред. Кир провел пальцами по экрану — стены и потолок кабины исчезли, уступив место виду за пределами корабля.

Впереди — Омега IV, их цель. Пока еще крошечная точка, оттенки бурого и серого, местами белые облака и голубые блики воды. Вокруг — черный космос, усыпанный звездами, прорезанный облаками далеких туманностей.

И вдруг сквозь голограмму вспыхнули цвета — яркие зеленые и синие языки, искры, дрожащие и мечущиеся. «Клык» содрогнулся. Новые сигналы тревоги разом взвыли, оповещения замелькали на экранах.

Шторм начался.

— Это нормально? — спросила Эйлин напряженным голосом, пока и цвета, и тряска усиливались.

— Совершенно нормально, — ответил Кир.

Ее тревога была ощутима так же ясно, как и оправдана. Близнецы жаждали успокоить ее, сказать, что бояться нечего. Слова утешения вертелись на языке, но они не произнесли их.

Сказать Эйлин, что все будет хорошо, — это обещание. Сказать, что опасности нет, — это ложь.

Будто подтверждая ее опасения, «Клык» снова тряхнуло, под ногами прокатился глухой рев. За бортом голографическое изображение стало ярче, к палитре добавились красные и фиолетовые вспышки, пульсирующие на границе видимого спектра.

Пальцы Кира скользили по панелям с бешеной скоростью, а Кейл следил за показателями щитов. Уровни падали все быстрее с каждой новой волной, целостность колебалась. Даже подавая в них новые порции энергии, Кир не мог стабилизировать систему.

Следующая вспышка была такой яркой, что окна сами затемнились. Нос корабля ушел с курса. Автопилот включился, пытаясь скорректировать траекторию. Кейл отметил местоположение единственного поселения Омеги IV, Навайр, на карте и отключил автопилот. Он взял управление в свои руки.

Это разумно? — послал Кир.

Кейл скосил взгляд на Эйлин. Она дышала часто, но ровно, ее кожа была бледнее обычного, руки вцепились в ремни так, что побелели пальцы. Ее выдержка держалась на волоске.

Я смогу провести нас вручную, — ответил Кейл. — Нам нужно все, что можно отдать на щиты.

Кир тоже посмотрел на свою на’дию, и что-то в его лице смягчилось.

— Мы с тобой, на’дия.

— Мы переживем это вместе, — добавил Кейл.

Как-то ей удалось улыбнуться, и удивительнее всего было то, что улыбка была искренней.

— Вместе.

Как бы нам хотелось прямо сейчас просто обнимать ее…

Нам лишь нужно пережить этот шторм, и тогда мы сможем обнимать ее сколько захотим, брат.

Корабль вздрогнул, и по голографическому окну пронзительной дугой пронесся фееричный фон из красок. Один из экранов перед Кейлом погас на мгновение, проектор выключился на полсекунды, а затем вновь заработал.

Показания питания корабля пропали еще на более короткий момент, когда они восстановились, уровни тревожно упали, как и целостность щита. Другие экраны в кабине мигнули.

Так же внезапно, как упали, показатели энергии подпрыгнули почти до прежних значений.

Целостность щита — нет.

В обычных условиях энергетический щит служил бы лишь дополнительным барьером против шторма. Корпус корабля был бы вполне способен защитить пассажиров от экстремальной радиации даже такого мощного шторма.

Но корпус «Клыка» был поврежден с тех пор, как Асказор проделал в нем дыру. Внутренние перегородки и двери не были рассчитаны на защиту от таких космических энергетических волн и не могли бы обеспечить безопасность для близнецов и их пары.

«Клык» раскачивался и выворачивался под натиском шторма. Дрожащими руками Кейл снова и снова выравнивал курс, борясь со штурвалом, чтобы удержать вектор. Возможности окончания этого всего катастрофой плясали на краях сознания, столь же многочисленные, как атомные частицы, бомбящие корабль — бесконечные пути к гибели, бесконечные способы потерять все.

К счастью, его ментальный щит держался, как и энергетический щит «Клыка». Планета впереди и бесчисленные звезды вокруг нее крутилсь и качались в поле зрения Кейла, но он уставился на нужную точку и сделал ее своим якорем, своим центром. Показатели питания продолжали снижаться, убывая все быстрее, поскольку все больше энергии уходило на то, чтобы держать корабль на курсе.

Сколько до входа в атмосферу? — послал Кейл.

На периферии Кир промелькнул по голографическим экранам.

Один час, тридцать семь минут, шестнадцать секунд.

Руки Кейла сжались вокруг штурвалов.

Насколько велик этот шторм?

Через небольшую паузу в их связь пришла мысль Кира, тяжелая от беспокойства.

Он окружает Омегу IV целиком.

Был шанс, что шторм пройдет до того, как щит падет. Такой шанс существовал, но он был крайне маловероятен. И не было сомнений, что щит пошатнется задолго до того, как «Клык» достигнет места… по крайней мере при нынешней скорости корабля.

Они просто использовали инерцию, которую «Клык» набрал во время своего последнего прыжка. Их запасов было достаточно для пятидневного путешествия, поэтому близнецы сочли разумным не включать двигатели и не рисковать дальнейшими отказами систем.

Но ситуация изменилась.

Брат, — послал Кир мысленно, — это окажет огромное давление на и без того поврежденные двигатели и серьезно ограничит энергию, которую мы сможем перенаправить на щит.

Кейл уставился на Омегу IV, на точку Навайра, и вытянул хвост назад. Его кончик коснулся ноги Эйлин и аккуратно обвил ее лодыжку. Это было все, что он мог дать сейчас, лучшее утешение, которое он мог подарить ей и себе. Хотя он не видел этого, он почувствовал, что брат сделал то же самое с другой ее ногой.

Так долго Кейл подходил к жизни с расчетом и отстраненностью. Он планировал каждый шаг и просчитывал переменные, даже понимая невозможность точного предсказания. Он взвешивал риски и выгоды ради мести, охранял эту цель словно самое хрупкое в мире. Как будто это было единственное, что имело значение.

Но это никогда не было единственным. Эйлин изменила все, а раньше был только Кир. Теперь они были триадой…

И чтобы сохранить это, Кейл готов был на все.

Он сильнее сжал штурвал одной рукой и оторвал другую, опуская ее к панели управления двигателями.

Кир и Кейл встретились взглядами.

— Ты уверен? — спросил Кир.

— Нет, — ответил Кейл и бросил взгляд на Эйлин, как и его брат. Их глаза встретились, образуя священный треугольник, очертание даэвалиса, шепот того, что должно было произойти, когда они переживут это.

— Но ждать случая нельзя. Мы должны создать его сами, — продолжил он.

Эйлин рассмеялась по-настоящему, хотя страх еще жил в ее глазах.

— Не уверена, что мама имела в виду это, когда говорила «жизнь или смерть», — ее лицо смягчилось. — Но… я вам доверяю. Вам двоим.

Кейл чуть плотнее обвил хвост вокруг ее ноги и отвернулся. Снова он сражался, чтобы выровнять курс «Клыка» по направлению к цели.

Надеюсь, мы не взорвемся. — проскользнуло в мыслях Кира.

И я желаю того же, — ответил Кейл мысленно. Он запустил двигатель.

Звук средней тональности вспыхнул сквозь общий гул раскачивающегося судна — жужжание высоких частот, пронзительное и пронзающее. Оно вибрировало через палубы, через пульты, через воздух, проникало в плоть Кейла и отдавалось в костях. Звук нарастал циклами, пронизывая все, и вскоре он стал настолько высоким, что Кейл перестал его слышать, но ощущение и дискомфорт не проходили.

Дрожание корабля стало сильнее. На экранах перед Кейлом мигали предупреждения, но он не отрывал взгляд от метки курса, увеличивая мощность форсажа. Снаружи свет становился ярче, заслоняя все больше и больше вида.

Тише, — пронеслось в его голове.

Кейл продолжал поднимать рычаг. Экран, отслеживавший работу щитов, снова вспыхнул тревожными индикаторами, так же как и десяток других. Поровну разносящихся по кабинным панелям звуков нагрянул шквал сирен, наполняя трепещущий воздух резкими, диссонантными трелями. Системы отказывали; целые отсеки выключались.

Сбалансируй питание, Кир.

Я пытаюсь, Кейл.

Кейл вжал еще сильнее. Чем быстрее нарастала скорость «Клыка», тем мощнее становились силы, пытавшиеся сорвать корабль с курса.

Кейл…

Кейл сжал зубы; казалось, что челюсть вот-вот треснет от нагрузки и того безумного шума, что пронизывал все вокруг. Ноздри его раздулись, он тяжело выдохнул.

Я занят, Кир.

У нас перегревается двигатель, и падает давление в системе жизнеобеспечения, — донесся тревожный импульс.

Кейл не отпускал рычаг.

Страх Эйлин сливался с тревогой близнецов; смесь становилась горькой от вибраций, шума и ослепляющих вспышек цвета. Корабль звенел и трещал всеми стыками, словно вот-вот развалится.

Держимся. Мы должны держаться.

Это не тот конец, которого мы хотим для нас.

Все, что Кейл видел теперь, — индикатор и размытый силуэт Омеги IV, все остальное — дикий ореол света. Гул двигателя перешел в тяжелое урчание. Внизу поля зрения индикаторы питания пульсировали: падали, мигали, гасли.

Вселенная — хаос, но Кейл цеплялся за порядок и контроль. Количество и сила факторов, пытавшихся уничтожить их даэвалис, не имело значения — он не допустит, чтобы брату и их паре был причинен вред.

Скорость «Клыка» росла, и цель приближалась.

Напоминаю, Кейл, — пульсировал Кир сквозь какофонию звуков — нам нужны рабочие двигатели, чтобы затормозить!

Индикаторы щитов мигали, предсмертно подавая сигналы; тревожные иконки моргали повсюду: двигатели на грани, ресурс почти исчерпан, все, что могло пойти прахом, вот-вот развалится.

Не глядя вниз, Кейл опустил руку и вызвал интерфейс полета на дисплей. Голографические линии прорисовали траектории сквозь окрашенный взрывами вид, отметили планету, вычислив текущую траекторию судна в зависимости от скорости, указали расстояние и время до входа в атмосферу и посадки.

Очень, очень близко.

Кейл…

С каждой секундой все становилось ближе и ближе.

— Кейл! — услышал он голос Кира в реальности, и сердце сжалось.

— Слышу, Кир, — отозвался Кейл вслух.

Держись, на’дия.

Кейл дал задний импульс двигателям. Корабль затрясло с новой силой, скрежет и грохот заглушили вопли сирен.

Скорость резко упала.

— Угол слишком крутой, — отрезал Кир.

— Вижу, — рявкнул Кейл, расслабил пальцы, переставил руки, и сильнее ухватился за штурвалы, следя за падающей скоростью корабля.

Кир прорычал и затемнил экран, готовясь к тому, что должно было произойти.

Кейл повернул «Клык». Неприятие и замешательство Кирa промелькнуло через их связь, но эмоций и так уже было слишком много, чтобы заострять внимание на одной. Сражаясь со множеством сил, стремящихся разорвать корабль или столкнуть его с курса, Кейл аккуратно изменил угол. Его сердце колотилось все быстрее с каждой секундой.

— Кейл, мы…

— Перенаправь все, что можно, в щит, — сказал Кейл, отключая реверсные двигатели. Он чуть поднял нос «Клыка»; времени больше не было.

Огонь вспыхнул по голографическому окну, когда корабль вошел в атмосферу Омеги IV. Оранжевое, красное, фиолетовое, белое — языки пламени плясали и искрились, соревнуясь с феерией космического шторма. Внешние вибрации утихли, оставив только пронзительное жужжание двигателей.

И сквозь этот огонь Кейл разглядел редкие тучки и землю далеко-вдалеке внизу. Это была не пышная, живая равнина его родного мира и не сияющий город Артос, но это была твердая почва, и ему казалось, что он так давно не чувствовал под ногами земли.

Убедись, чтобы мы не врезались в землю слишком уж сильно, брат.

Сигналы тревоги продолжали пульсировать, вопить и пищать, но Кейл сосредоточился лишь на том, чтобы провести корабль сквозь атмосферу, доверяя брату все остальное.

На голограмме всплыло новое предупреждение — отказ двигателя.

Все в щит. Кир. Прямо сейчас!

Но руки Кира уже мчались по приборам, внося корректировки быстрее, чем Кейл успевал проследить глазом. Пламя продолжало биться по энергетическому полю в этом слепящем представлении. Отсутствие рева двигателей было жутко заметно в относительной тишине, без их гудения кабина стала почти неуютно тихой.

Тяжелое дыхание Эйлин заполнило эту тишину, только тогда Кейл понял, что сигналы тревоги заглушил брат, но они все равно отозвался у него в ушах воспоминанием.

Пламя стихло, открывая все больше и больше вида на планету, пока, наконец, огонь не пропал вовсе.

— Мы смогли, — сказал Кир с облегченным смешком.

У Кейла на губах растяннулась улыбка. Атмосфера планеты поглотит худшее от космического шторма — значит, энергетический щит уже не будет решающим для их выживания.

— Вау, — выдохнула Эйлин.

Это одно, задыхающееся слово привлекло внимание близнецов к ней. Она уставилась в переднее голографическое окно, ее голубые глаза сияли, лицо растянулось от изумления.

Близнецы повернули головы и посмотрели туда же.

Сердце Кейла екнуло. Омега IV раскинулась перед ними — вернее, под ними, ведь «Клык» был вверх тормашками. Мерцающие реки и ручьи прорезали ландшафт, вились по каньонам и между холмов и гор, посыпанных сверкающей пылью. Кусты растительности торчали здесь и там, особенно вокруг водоемов.

Вдалеке звезда Фаладор Омега клонилась к горизонту, ее лучи окрашивались в красные, оранжевые и едва уловимые фиолетовые тона. Тени на земле удлинялись — ночь падала на мир прямо у них перед глазами.

Раньше, до встречи с Эйлин, Кейл вряд ли бы заметил такую красоту.

Нет, — пульсировал Кир. Ты бы себе этого не позволил. Это другое.

Мне не по душе недавняя смена в нашей динамике, из-за которой ты теперь чаще оказываешься прав, Кир.

Кир бросил на Кейла взгляд и усмехнулся.

Еще одна вещь из тех, что всегда были у тебя перед глазами, но что ты просто не разрешал себе увидеть.

Нос «Клыка» склонился к земле.

— Эм… Так и должно быть, верно? — спросила Эйлин.

Планета завертелась в голографическом окне, пока пассажиры «Клыка» не стали смотреть прямо вниз на поверхность. Потрясающая сила гравитации прижала Кейла к креслу, и у сердце подскочило к горлу.

— Это хороший знак, — сказал Кир натянуто.

— Как это? — переспросила Эйлин.

— Это значит, что гравитация работает.

Кейл покачал головой и выдохнул с хрипом.

— Мы это учтем, когда врежемся в землю.

Корабль снова заскрипел и затрясся. Кудри легких облаков пронеслись мимо, и поверхность Омеги IV — с теми сверкающими вкраплениями, ослепительно освещенными заходящим солнцем — приближалась все быстрее.

Голос Эйлин дрожал в такт тряске корабля.

— А под «врежемся в землю» вы имеете в виду благополучно приземлимся, да?

— Все будет в порядке, — ответил Кейл.

— Это не очень отвечает на ее вопрос, — вмешался Кир.

— И правда нет, — согласилась Эйлин.

Кейл тяжело фыркнул, отключил питание на вышедших из строя двигателях и включил антигравитационный привод. Глубокая вибрация прокатилась по кабине, сопутствуемая отдаленным гулом, но это было мимолетно. На одном из голографических экранов вспыхнуло сообщение.

АНТИГРАВИТАЦИОННЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ОТКЛЮЧЕН. ОБНАРУЖЕНА НЕИЗВЕСТНАЯ ОШИБКА.

Кир выплюнул ругательство. Перебарывая силы гравитации, толкавшие их назад, близнецы лихорадочно пролистывали разные экраны управления, отключая не жизненно необходимые системы для безопасной посадки. Сердце Кейла колотилось в груди так, будто вот-вот выскочит наружу.

— Нельзя просто… выровнять? Поднять нос или что-то в этом роде? — предложила Эйлин, повышая голос, чтобы перекричать усиливающийся стук и гул.

— В атмосфере это не сработает без антигравитационного привода, — ответил Кир.

Капля пота скатилась по лицу Кейла. Как долго он уже так пылал? Как долго ладони были липкими, а мышцы напряженными и горящими?

Кейл еще раз нажал на управление антигравитацией. Корабль тряхнуло так сильно, что зубы у него застучали бы, будь челюсти не стиснуты до боли, но ничего не происходило. Сообщение об ошибке упорно висело на экране, а под ним появился новый текст.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ — СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ 33 СЕКУНДЫ. НЕОБХОДИМО ИСПРАВИТЬ КУРС.

ВКЛЮЧЕНИЕ АВТОПИЛОТА.

ОШИБКА. СИСТЕМЫ АВТОПИЛОТА НЕ РАБОТАЮТ. ПЕРЕЗАГРУЗКА…

— Перезагрузка? — паника пробилась в голос Эйлин, удивив своим запозданием. — Это же не значит…

Голографические экраны по периметру кабины разом погасли, в том числе обзорные иллюминаторы, и Кейл, Кир и Эйлин оказались в полной темноте. Кто-то выругался — джа’скаал. Возможно, это был Кир, возможно, — сам Кейл.

Нога Эйлин задрожала, послав дрожь по хвосту Кейла. Волна ее страха влилась в него ледяной волной.

— Это случилось, — прохрипела она. — Черт побери, блядь.

Электричество мигнуло и вернулось. Бледно-голубые индикаторы вновь засветились по консоли, обозначая физические органы управления.

На экране вспыхнуло: ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМ.

Полоса прогресса шла непозволительно медленно.

Кейл повернулся к брату.

— Кир, полный…

Прежде чем слово «ход» успело сорваться с губ Кейла, Кир ответил:

— Сделано!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ВКЛЮЧЕНО РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИ АВАРИЯХ. ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙТЕ…

Кейл одной злой вспышкой когтей убрал сообщение и опустил руку на управление антигравитацией как раз в тот момент, когда голографические иллюминаторы вновь вспыхнули.

— Зор аткошай, — выдохнул Кир.

— О, блядь, — пробормотала Эйлин.

Земля все еще была прямо впереди, но теперь намного, намного ближе. Тело Кейла рефлекторно напряглось, готовясь к столкновению, желудок скрутило узлом, сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

— В третий раз повезет, — дрожащим, но полным надежды голосом прошептала Эйлин.

Кейл врезал в кнопку антиграва. «Клык» зашатался. Механизмы на нижней палубе заворчали и набрали мощность, переходя в гудящий вой.

На экране появилось еще одно сообщение: АНТИГРАВИТАЦИОННЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ВКЛЮЧЕН.

Земля была теперь так близко, что Кейл мог различить гальку, мог сосчитать блестящие вкрапления на поверхности. В глубине живота все сжалось так сильно, что он чувствовал покалывание в пальцах ног.

Смерть. Он смотрел ей в лицо.

Но смерть и вся жестокость вселенной могли пойти нахуй.

Не дав себе облегченно выдохнуть, он схватил штурвалы обеими руками, поставил ноги на педали и сделал то, что предложила Эйлин — потянул вверх.

Внутри все перевернулось так, как не должно быть. Нос корабля взмыл. На периферии мелькали предупреждающие пиктограммы, он их проигнорировал и выровнял «Клык» над землей.

Инопланетный ландшафт расцвел перед Кейлом, скалистые образования вырисовывались силуэтами в свете заходящего солнца. Нервный, но облегченный смех вырвался из Эйлин, к ней присоединились Кир и Кейл.

Кейл, наконец, вдохнул, ведя «Клык» над одним из широких каньонов. Игра света и тени на земле была прекрасна, особенно с этими отражающимися вкраплениями. Он наслаждался коротким затишьем.

— Кир, перенаправь маршрут к Навайру, — сказал Кейл, оглядывая горизонт. — Приземлимся где-нибудь рядом с…

В тот момент снова завыла тревога. Жужжание антигравитации ослабло, и поступательная скорость корабля стала падать.

— Мы теряем мощность, — отрезал Кир.

В голове Кейла взметнулась буря ругательств, столкнувшихся друг с другом так, что ни одно не выплеснулось наружу. Взмахом руки он развернул голографическое изображение внешнего вида, и пол кабины, казалось, расплылся.

— Боже, это страшно, — прошептала Эйлин, поджав ноги от пола. Кейл не ослабил захват хвостом на ее ноге.

Внизу тянулось дно каньона, его скалистые стены поднимались по бокам. Вдоль низины вился ручей, по краям проглядывала растительность. Все пронеслось в размытом потоке, пока корабль мчался вперед.

— Мы с тобой, на’дия, — сказал Кир.

Кейл сбросил скорость «Клыка», заставив судно затрястись. Рев антигравитационного привода — один из многих звуков, которые прежде не были характерны для «Клыка» до его повреждений — усилился.

— Держитесь, — прорычал Кейл.

— Держаться будет «Клык», — проворчал Кир.

Взгляд Кейла зацепился за место впереди, где изгиб каньона создавал относительно широкое, ровное пространство. Он еще больше сбросил скорость. «Клык» подпрыгнул, покачнув пассажиров в креслах. Кейл как-то сумел удержать корабль ровно, проведя его через просвет, настолько узкий, что борта едва не касались скал, плавно опускаясь все ниже и ниже…

Наконец судно выровнялось над выбранной площадкой для посадки. Кир выпустил шасси; Кейл приподнял нос корабля и снизил скорость еще сильнее. Несмотря ни на что, они могли выполнить спокойную посадку, и тогда…

Голографические окна погасли, снова оставив кабину в кромешной тьме. На мгновение все стихло, кроме оглушающего стука сердца Кейла. Потом желудок сжался, и он почувствовал, как гравитация пытается вырвать его из кресла.

Они падали.

«Клык» с грохотом ударился о землю, этот звук, этот удар стали всем миром Кейла. Все содрогнулось, все распалось. Он сам ощущал, как распадается. Грохот стих так же внезапно, как начался, но корабль еще несколько секунд скользил вперед, дробя и раскалывая под собой камни и грунт.

Затем воцарилась неподвижная тишина.

Эйлин закашлялась, и Кейл вздохнул, так что горло обожгло воздухом. Он быстрыми движениями отстегнул ремень и бросился с места, врезаясь в Кира, который тоже мчался к Эйлин. Их ощупывающие руки нашли ее как раз до того, как включилось аварийное освещение, окрашивая все мягким красным светом.

Глаза Эйлин беспокойно метались между Киром и Кейлом.

— Вы в порядке?

— Ты в порядке? — в один голос спросили близнецы, прекратив двигаться; одна рука каждого на ее щеке и другая на ее колене.

Она моргнула. Целая вечность тишины вместилась в одну секунду, и затем раздался звук, похожий на хмыканье.

Кейл и Кир обменялись встревоженными взглядами.

Эйлин рассмеялась. Смех шел из глубины ее живота, из самой души, и слезы навернулись на глаза. Она рванулась к близнецам, словно хотела обнять, но фиксаторы ремней помешали. Она фыркнула. Это только сильнее рассмешило ее, и слезы хлынули наружу.

Она опустила дрожащие руки к защелкам ремней и с помощью Кира и Кейла освободилась. Затем бросилась на них, обвив шеи руками.

— Да, — прохрипела она.

Они прижали ее к себе так, что вдыхали ее запах на полную, их переполнило облегчение от того, что она была в их объятиях.

— Да, — зарычал Кир, прижимая ее крепче.

Кейл никогда не испытывал такого страха, хотя и сталкивался со смертью не раз. Никогда у него не было столь многого, что можно было бы потерять. Но теперь они в безопасности — его брат, его пара, его жизнь, их даэвалис.

Он зажмурился и прижался лицом к макушке Эйлин.

— Мы в порядке.