Связанные души

24

Грудные клетки близнецов вздрогнули от одновременного вдоха, и они уставились на нее горящими глазами. Они склонили головы ближе, уткнулись лицами в ее волосы и щеки, горячее дыхание коснулось кожи, и разрывным хрипом прозвучало:

— Тебя, на’дия.

Кир сжал ее грудь, оказывая давление на сосок.

— Мы хотим тебя.

Кейл едва коснулся когтями нежной плоти чуть выше ее лона.

— Только тебя.

Их голоса были низкими, хриплыми, полными желания, жара и жажды, но под всем этим скрывалось куда больше. Боль, да, но и надежда. Обещание. Она знала: речь шла не только об этом мгновении. Когда они сказали, что хотят ее, они имели в виду все, во всех смыслах. Здесь и сейчас. Всегда.

Тяжелый, но сладкий жар разлился в ее центре, кожа вспыхнула, заныла, там, где касались близнецы, пробежали искры. Достаточно было лишь выгнуть спину — и сосок сам скользнул бы о шершавую ладонь Кира; достаточно было чуть подать бедра — и пальцы Кейла коснулись бы ее самой сути.

Но она не сделала этого. Не после всего, что они рассказали. Она оставила выбор за ними, позволила им держать все под контролем.

И это было ее решение. Не отнятое, а подаренное. Хотя Эйлин знала Кира и Кейла всего несколько дней, она доверяла им полностью — сердцем, телом и душой.

Эйлин повернула голову и провела губами по лбу Кира.

— Тогда возьмите меня. Как только захотите.

Кейл опустил лицо к ее шее, задел губами кожу и жадно вдохнул. В груди его зародился рычащий звук, и Эйлин ощутила, как вибрация прошла через ее руку, усилив томление внутри. Она откинула голову, открывая ему доступ, веки дрогнули и сомкнулись.

Но как только глаза закрылись — вокруг ее сознания сомкнулись нависшие, злые тени. Тело напряглось, дыхание сбилось, сердце забилось чаще.

Нет. Не сейчас. Не с ними.

Теплые губы коснулись ее виска, и голос Кира разогнал мрак:

— Останься с нами, Эйлин. Нет света и тьмы, нет будущего и прошлого. Есть только этот миг.

— Только ты и мы, — прорычал Кейл. Один из его клыков скользнул по ее шее, и губы Эйлин дрогнули, выдох вырвался, прерывистый, когда внизу все сжалось от острого толчка желания.

Кир приподнялся, его свободная ладонь проскользнула под голову Эйлин, поддержала ее, а другая убрала с лица упавшую прядь.

— Открой глаза.

Она повиновалась и увидела его лицо всего в нескольких сантиметрах. Полуприкрытые глаза, в которых горели огонь и глубина, были устремлены только на нее. И пока она держала его взгляд, тени отступали. Сердце не замедлило бега, но теперь оно стучало не от страха.

— Все, что мы делили, и все, что еще разделим, прекрасно, на’дия, — промурлыкал он. — Ничто не осквернит наше время с тобой. Никогда.

Его губы опустились на ее. В этом поцелуе не было поспешности, но он был уверен, требователен и в то же время нежен.

Эйлин раскрылась ему, выдохнув, и он вдохнул ее дыхание, вернув его ей снова. Веки сомкнулись вновь, но тьма за ними больше не была наполнена тенями — в ней сияли синие и пурпурные отблески. Она обвила рукой Кира, пальцами зарывшись в его волосы. В поцелуе пылало голодное, спрятанное под внешним спокойствием, желание.

Пока Кир целовал ее, Кейл прочертил огненную тропу губами и клыками от ее шеи к плечу, дразня, сводя с ума.

Одеяло, укрывавшее Эйлин, внезапно слетело, и прохладный воздух обжег обнаженную кожу, делая ее еще чувствительнее к каждому их касанию. Кейл спустился ниже, ведя свой чувственный след по ее руке, затем сжал ладонью ее бедро.

Кир провел кончиками когтей по ее горлу. По телу разлились дрожащие волны наслаждения. Соски напряглись, низ живота сжался от нарастающей пустоты. Его пальцы достигли ворота ночной рубашки, задержались, скользя туда-сюда по ткани, разжигая его еще сильнее с каждым прикосновением.

Кейл взял ее ногу, приподнял и скользнул под нее, устраиваясь меж ее бедер. Ладонями обхватив ее талию, он поддел пальцами трусики, приподнял попку и стянул ткань вниз.

Первое дуновение воздуха на обнаженной плоти оказалось словно поцелуй. Эйлин оторвалась от губ Кира и взглянула на Кейла. Он стоял на коленях перед ней, в тусклом свете его силуэт казался резким, а в глазах мерцали отблески. Он не отводил взгляда, пока стягивал с нее белье.

Губы Кира опустились на ее шею, ладонь скользнула вниз, легла на грудь, задела затвердевший сосок. Эйлин снова задрожала и тихо застонала, когда наслаждение смешалось с нетерпением. Но рука не задержалась на груди — она пошла ниже, по животу, и лишь ненадолго остановилась, зацепив ткань ночной рубашки.

Костяшки прошлись по ее коже, пока он так же медленно, мучительно тянул рубашку вверх, синхронно с движениями Кейла. Их прикосновения оставляли за собой следы жара и дрожи.

Эйлин подняла руки, помогая, пока Кир приподнялся и стянул рубашку. Волосы рассыпались по подушке и плечам как раз в тот момент, когда Кейл сдернул с ее ног белье и отшвырнул его прочь. Она опустила руки по обе стороны от головы.

Кейл обхватил пальцами ее бедра с внутренней стороны и прижал колени Эйлин к матрасу, раздвигая ее полностью.

Все вокруг замерло и стихло. Эйлин лежала обнаженная и уязвимая. И сколько бы она ни желала этого, ни жаждала близости с близнецами, ни тянулась к их прикосновениям, — ей не удавалось заглушить шепот в глубине сознания.

А если им не нравится то, что они видят? Если ее человеческое тело кажется им странным, непривлекательным?

Если они находят ее… неправильной?

Эйлин никогда особенно не заботило чужое мнение, но в случае с Киром и Кейлом это имело значение. Огромное значение. Она сжала пальцы, вонзая ногти в ладони, и прикусила нижнюю губу. Бедра задрожали, пытаясь сомкнуться сами собой, но Кейл держал их крепко.

— Нет, — сказал он с той же решимостью, с какой сама Эйлин раньше запретила им отстраняться. Его лицо стало свирепым, первобытным, как у хищника, нацелившегося на добычу. — Дай нам смотреть на нашу пару.

Кир положил ладонь ей на живот, широко раскинув пальцы.

— Дай нам смотреть на то, что подарено свыше.

Воздух словно наэлектризовался, пока их огненные взгляды скользили по ее телу. Эйлин ощущала их так же осязаемо, как и прикосновения. Взоры обжигали кожу, пробуждая новые, еле уловимые ощущения, новые удовольствия. Тепло растекалось по телу, собираясь внизу живота.

То, как они смотрели на нее в эти бездыханные мгновения, было интимнее любого прикосновения, любого слова. Кир и Кейл смотрели так, словно она была всем для них. Под их неотступными взглядами ее сомнения и неуверенность рассеивались.

— Никогда еще я не видел такой красоты, — голос Кейла был низким, густым, когти впились в плоть ее бедер.

— Я не мог представить, что такое возможно, — таким же тоном произнес Кир, его рука скользнула к ее бедру.

Вместе они зарычали:

— И она — наша.

Реакция Эйлин на их грубое заявление была мгновенной и сильной: сердце пустилось в галоп, кожа вспыхнула, живот свел сладостный спазм возбуждения.

— Вся наша.

Кир мягко провел рукой по шраму на ее боку. Кейл скользнул ладонями по внутренней стороне бедер.

— Каждая часть.

Кир обхватил ее грудь ладонью. Сначала он дразнил податливую плоть легкими ласками, но постепенно усиливал нажим.

— Наша на’дия такая мягкая.

Эйлин повернула к нему лицо, но его темные, полные собственнического жара глаза были прикованы к ее телу. Он поймал сосок между большим и указательным пальцем и сжал. Она вздрогнула с тихим возгласом, когда по телу прокатилась волна острых ощущений.

Кейл наклонился ближе, дыхательные щели раздулись от глубокого, рваного вдоха.

— И пахнет она так сладко.

Эйлин залилась румянцем, глядя на Кейла, даже когда ласки Кира все выше поднимали ее возбуждение.

В глазах Кейла вспыхнул голод. Он склонил голову еще ниже и провел тыльной стороной пальца по ее влажным складкам. Когда костяшка задела клитор, тело Эйлин вспыхнуло, дыхание сбилось, и новая волна жара наполнила ее изнутри.

Кейл замер. Его бровь выгнулась, взгляд метнулся вниз.

— Что это было? — спросил Кир, на миг замедлив свои движения.

Из груди Кейла вырвался рык — одновременно задумчивый и хищный. Он раздвинул ее киску шире, поставив указательный и большой пальцы по обе стороны, и другой рукой начал поглаживать ее клитор подушечкой пальца.

Из горла Эйлин вырвался глухой стон, ресницы затрепетали, голова откинулась назад. Кейл продолжал изучение, водя по этому крошечному бугорку медленно, лениво, превращая легкие искры удовольствия в нечто гораздо более сильное. Все это время Кир не переставал дразнить ее грудь.

Эйлин сжимала простыню в кулаках. Близнецы смотрели, не отрываясь. Вскоре она уже задыхалась и извивалась, ища все больше давления, все сильнее, пока наслаждение скручивало ее нутро тугими витками.

Они прерывисто выдохнули и прекратили свои мучительно-дразнящие движения.

— Наслаждение, — произнес Кейл, голос дрогнул. — Это чистое наслаждение.

Сжимая ткань все сильнее, Эйлин изо всех сил старалась удержать бедра, чтобы не выгнуться навстречу его пальцам, так отчаянно желая большего трения, большего давления. Она дрожала, захлебываясь ощущениями, горя изнутри. Прикосновение Кейла оказалось слишком кратким.

Губы Кира растянулись в улыбке, но глаза оставались полуприкрытыми, полными жара. Его пальцы чуть сильнее сжали ее сосок, почти заставив вскрикнуть от томления. Он промурлыкал:

— Никогда еще не было так хорошо.

— Вы… чувствовали это? — выдохнула Эйлин.

— Отголоски, — Кейл раздвинул ее киску еще шире, усилив контраст между прохладным воздухом и жаром своего прикосновения. Его палец скользнул к самому входу, осторожно собирая влагу. Даже одно это движение, его присутствие там, сделало пустоту в ней еще явственнее. Она должна быть заполнена. Он должен заполнить ее.

Он убрал палец. Все в Эйлин кричало, требуя последовать за ним, но она могла лишь наблюдать, как Кейл поднес палец ко рту, высунул заостренный язык и медленно слизал с кожи блестящую влагу.

Кир заворчал, обнажил клыки и сильнее вцепился в ее грудь, закрыв глаза.

— Она вкусная.

Когти Кейла врезались в бедро Эйлин. Направив взгляд на ее пизду, он приоткрыл губы и засунул палец в рот. Вынув его вновь, он прохрипел:

— Восхитительно.

Взгляд блаженства на чужеродных лицах близнецов был потрясающ.

Эйлин выдохнула, и от сжатия внизу все ее тело задрожало. Она была на краю — так близко к тому, чтобы сорваться и утонуть в море наслаждения, какого не могла себе представить, — но одна она не добилась бы этого.

Раньше она уже знала это мучение. Знала это желание, это пожирающее чувство, но тогда его не зажигало чье-то прикосновение — оно вспыхивало только во время нежеланной, навязчивой лихорадки.

Но в этот раз оно настоящее. Это желание ее. Ее тело откликалось на Кира и Кейла потому, что она хотела их, а не потому что какой-то препарат овладел ее разумом.

Эйлин просунула руку в волосы Кира, нуждаясь в опоре.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Не оставляйте меня так.

— Никогда, на’дия, — Кир благоговейно провел пальцами по ее щеке. Он склонился над ней, поймал взгляд Эйлин и опустил губы.

Она без колебаний ответила на поцелуй, приняла его жаркое дыхание и притянула сильнее, закрыв глаза. Она ощущала, как Кейл двигается между ее ног, но поцелуй Кира отвлек ее, пока теплое дыхание Кейла не коснулось ее киски.

Кир оторвал голову, прекращая поцелуй. Эйлин держала его за волосы, пока он оставлял поцелуи вдоль челюсти к подбородку, затем вниз по шее и через ключицу, в то время как дыхание Кейла дразнило ее самые чувствительные места. Предвкушение ускоряло ритм ее сердца; все, что она чувствовала, уже было почти невыносимо. Еще немного — и ее мозг бы взорвался…

И она хотела этого. Сильнее всего на свете.

Пальцы Кейла сжались на внутренней стороне ее бедер, кончики когтей снова укололи кожу. Она вздрогнула, когда дрожь растеклась от этих точек.

Как ни странно, она нашла в себе силу открыть глаза и посмотреть вниз на Кейла.

Он лежал между ее ног, глаза горели голодом и похотью. Пряди его аккуратных волос спадали на лицо.

— Мы больше никогда не оставим тебя в нужде, — сказал он, сжимая ее бедра.

Поцелуи Кира наконец достигли ее груди. Как только он сомкнул губы вокруг соска, рот Кейла опустился на ее лоно.

Пронизанная жгучим наслаждением, Эйлин ахнула и выгнулась навстречу их прикосновениям. Мысли ее рассыпались, оставив лишь экстаз и близнецов. Она вцепилась в волосы Кира, когда он посасывал ее сосок. Каждый его резкий вдох посылал чистый заряд удовольствия прямо в центр, где Кейл жадно лизал.

Хотя ощущения заставляли веки дрожать, она не позволяла им сомкнуться. Она не хотела отводить взгляд от Кейла. Она смотрела, зачарованная, как он тянет горячий, соблазнительный язык по ее лону снизу вверх. Он облизывал ее, водил языком у входа, собирал и распространял ее смазку. Пил ее. Между бедер пронзительно зазвучал глубокий вибрирующий рев, когда он зарычал у ее входа. Она застонала, таз дернулся, но его жадный взгляд и железная хватка держали ее, и она не хотела спасаться от этого.

И вот его язык оказался на ее клиторe.

Он лизал и щелкал чувствительный бутон, повторяя движения языка Кира на ее соске. Рука Кира мяла другую грудь, в то время как руки Кейла сжимали ее бедра, царапая их когтями. Наслаждение в ее глубине сворачивалось все туже и туже. Она подалась тазом, требуя большего — больше давления, больше трения, больше контакта — но близнецы держали ее прикованной.

Их хвосты подключились к ласкам, скользя по коже, дразня и лаская. Они чертили линии по рукам и ногам, по животу и грудям, вокруг бедер и ягодиц, на время хватая ее щиколотку.

Ее пары были везде, окружали ее, казалось, касались каждой части тела одновременно и разжигали в каждом нерве необузданное ощущение.

Но даже сквозь эту похотливую дымку она понимала, что они делали — близнецы следовали за каждой ее реакцией, пусть даже самой крошечной, подгоняя свои движения, чтобы поднять ее наслаждение до новых вершин.

Клыки Кира впились в ее грудь, и Эйлин выдала крик, смесь боли и блаженства, запрокинула голову и зажмурила глаза. Он откинул голову и успокоил жжение языком. На мокрый, твердый, пульсирующий сосок попал прохладный воздух.

Ее бедра подрагивали, дыхание стало неглубоким. Она вцепилась пальцами в матрас и застонала. Давление в ее центре усилилось.

Кир провел губами по округлой раковине ее уха.

— Пой для нас. Дай нам услышать тебя, на’дия, — прорычал он. — Дай нам услышать твое наслаждение. Дай нам почувствовать его.

— Кир, — прошептала она, притянув одеяло и уткнувшись в него лицом. — Кейл…

— Эйлин, — ответили они, голоса вибрировали в ней.

— Ты прекрасна, — сказал Кейл. Затем его губы сомкнулись на ее клиторe, и он начал сосать.

Эйлин взорвалась экстазом, бело-жгучим и ослепляющим, как взрыв сверхновой звезды. Тело напряглось, пламя поглотило ее, и из горла вырвался крик — первобытный, дикий, наполненный наслаждением, она едва узнавала собственный голос.

Кир вцепился руками в ее волосы, заглушая ее крик своим ртом. Он вздрогнул, рыча в поцелуе, пока Кейл поднимал ее ягодицы, прижимая к себе плотнее.

Они держали ее в плену — Кир пожирал ее звуки экстаза, Кейл поглощал ее соки, продолжая уничтожать ее пизду губами и языком.

Она схватила голову Кира одной рукой и Кейла другой, извиваясь в их хватке, пока крики сменялись стонущими вздохами.

Пульсирующие волны утихали медленно, но удовольствие не покидало ее. Хватка Эйлин на близнецах ослабла, тело погрузилось в ленивое расслабление, а поцелуй Кира стал чувственнее, нежнее, ласковее. Тепло растекалось по ней. Она провела пальцами по лицу Кира, отвечая поцелуем, пока он не отстранился.

Сердце все еще бешено стучало, и она взглянула на Кейла. Его глаза встретились с ее, он прижался щекой к внутренней стороне ее бедер и высунул язык, слизывая блестящую влагу со своих губ. Этот вид заставил ее лоно снова сжаться.

Несмотря на то, насколько удовлетворенной она чувствовала себя в этот момент, внутри осталась огромная пустота.

Глядя на Кира, Эйлин провела рукой по его телу и обхватила пальцами твердый член. Глаза ее расширились. Ствол был ребристым по бокам, это чувствовалось даже через ткань шорт, и она не могла удержаться от того, чтобы провести по одному из них большим пальцем.

Кир вздрогнул и зашипел сквозь зубы, лицо исказилось болью, когда он накрыл ее руку и аккуратно убрал ее с паха.

Эйлин нахмурилась.

— Я… не понимаю.

Он поднял ее руку к лицу и провел губами по костяшкам.

— Это было для тебя, Эйлин. Мы хотели лишь подарить тебе удовольствие.

— Мы возьмем свое, когда придет время, — сказал Кейл, гладя ее бедра и талию, большим пальцем проводя по шраму. Он поцеловал ее клитор, и дыхание Эйлин сбилось, таз дернулся. Улыбка растянулась на его губах медленно, дьявольски, когда рот опустился ниже. — А пока мы…

— Я решил все же немного взять для себя, — сказал Кир, внезапно отпустив Эйлин. Прежде чем она успела что-то сказать, он оттолкнул Кейла и занял его место между ее ног. Он упал на живот, обхватил ягодицы Эйлин и подтянул ее ближе, заставив хихикнуть. — Моя очередь наслаждаться сладостью нашей маленькой на’дии.

Кейл повернулся на бок и лег рядом с Эйлин, улыбка осталась после столкновения с Киром.

— Лишь бы я снова услышал, как она поет от наслаждения.

Щеки Эйлин уже горели, теперь они стали еще ярче. Улыбаясь, она провела пальцем по голому торсу Кейла, изучая мускулы внизу у таза. Она улыбнулась, когда он схватил ее руку в железной хватке, останавливая. Она не пропустила дрожь, пробежавшую по нему, — и длинный, толстый контур его члена, видимый сквозь шорты.

— Ах, на’дия, ты пахнешь так восхитительно, — Кир закинул ноги Эйлин на свои плечи и опустил рот к ее влагалищу.

Она ахнула. Кейл наклонился, чтобы поцеловать ее губы, вдыхая дыхание. Он проник внутрь ее рта, и она вкусила себя на его губах. Это только усилило ее возбуждение.

Эйлин сразу растворилась в ощущениях, тая в объятиях Кейла, пока он держал ее и углублял поцелуй. Язык Кира двигался смелыми, дьявольскими движениями, дразня ее уже чувствительные места, но он не заставлял ее ждать долго. Теперь Кейл поглощал ее стоны, когда она достигла кульминации, а Кир пил ее сущность.

Когда близнецы насытились, а Эйлин лежала без сил, Кир опустил ее ноги на матрас, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедер. Затем он снова лег рядом с ней на бок, зажимая ее между собой и братом. Его руки окутали ее теплом и силой, хвосты близнецов обвились вокруг ее ног.

Несмотря на все другие места соприкосновений, невозможно было не заметить твердые члены, прижатые к ней.

Эйлин глубоко вдохнула, впитывая их смешанные запахи, и с довольным вздохом прижалась щекой к руке Кейла, проведя ладонью вверх по его груди. Сердце билось под ее рукой в такт сердцу Кира у спины. Она пыталась успокоиться, заставить свое биться в унисон с ними.

Губы Эйлин растянулись в улыбку, и она встретилась взглядом с Кейлом.

— Кажется, некоторые мечты сбываются.

Но это было лучше, чем любая их общая мечта. Намного, намного лучше.

Близнецы рассмеялись, каждый чуть сильнее прижимая ее к себе. Смех Кира был естественным, грудным и теплым. Смех Кейла — грубее, глубже, но не менее искренним. Когда смех стих, осталась эта близость, это ощущение… принадлежности, правильности. Эйлин закрыла глаза и просто позволила себе чувствовать.

Кейл наклонил голову, прижимаясь к ней лбом.

— Спи, на’дия.

— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — промурлыкала она.

Но усталость уже давила на нее.

— Впереди еще будут многие дни и ночи, — мягко сказал Кир, проводя пальцами по ее волосам, царапая кожу легкими прикосновениями когтей. — Засыпай, и мы тебе приснимся.