Связанные души

3

Любая операция, которую близнецы проводили в месте вроде «Вечного Рая», обычно требовала бы дней, а то и недель подготовки. Космическая станция находилась в нейтральной зоне, а значит, ее частная охрана не подчинялась никаким законам и правилам, и место это легко могло служить убежищем для незаконной деятельности. На борту в любой момент находились сотни сотрудников и тысячи гражданских. Игнорировать масштаб предстоящей задачи было невозможно, пока «Клык» приближался к «Вечному Раю».

Предстояло взломать системы наблюдения и безопасности, изучить планировки этажей и графики смен персонала, следить за постоянным потоком прибывающих и улетающих кораблей. И все это — еще до того, как удастся учесть необходимость минимизировать опасность для посторонних. Прибавьте к этому печально известного пирата и неизвестное число членов его команды, и единственный вероятный исход — катастрофа. А в последнее время близнецы уже пережили больше чем достаточно катастроф. Полгода назад на Сотере их миссия обернулась провалом. Большинство рабов, которых они пытались освободить, погибли, контрабандисты, которых они хотели допросить о Врикхане, были убиты прежде, чем успели что-либо рассказать, а сами близнецы с новыми союзниками едва выбрались с планеты после нападения сотен боевых скексов, впавших в ярость.

И все же, когда Кир предложил просто сесть на «Вечном Рае» и найти Врикхана, Кейл согласился без колебаний.

Потому что времени на подготовку не было. За пятнадцать лет охоты это был их первый шанс убить Врикхана, и они не собирались его упустить.

«Клык» сканировал множество кораблей, пришвартованных у станции, проверяя базы данных Консорциума и сотен других межгалактических правительств и организаций, чтобы отследить владельцев, пассажиров, грузы и связанные с ними инциденты. Информация мелькала по голографическим экранам быстрее, чем Кир успевал читать.

Его грудь сжала нетерпеливая дрожь. Он знал, что все не окажется так просто, будто Врикхан пришвартовался здесь на легко узнаваемом корабле — такого быть не могло. Но он не мог погасить ту искру надежды, крошечное пламя, горевшее ослепительно ярко.

Все совершают ошибки. Даже безжалостные пираты с десятилетиями террора за плечами.

— Ничего, — сказал Кейл, отпустив штурвал и пролистывая данные на экране.

«Клык» продолжил сближение на автопилоте, выравниваясь с доком, назначенным диспетчерской «Вечного Рая».

— Должно же быть хоть что-то, — отозвался Кир, ощущая, как напряжение усиливается. — Это наш день.

Сдавленным голосом Кейл ответил:

— Да. Мы могли опоздать.

— Или прийти раньше.

Единственной реакцией Кейла был едва заметное движение уголка рта, пока он задавал «Клыку» новые параметры поиска, пытаясь связать хотя бы один из кораблей с любым из элементов обширной сети Врикхана, которую они раскопали за эти годы.

«Клык» замедлился и начал разворот, убирая «Вечный Рай» из вида переднего иллюминатора. Станция теперь светилась на центральном голографическом экране — изображение шло с кормовых камер, пока корабль двигался к стыковке задним ходом.

Хотя ни один из близнецов не позволил этой мысли оформиться, она все же скользила по краю их сознания, невольно передаваясь по психической связи: скорее всего, это еще один тупик. Еще одна зацепка, которая ни к чему не приведет.

Сколько еще подобных провалов они смогут вынести, прежде чем их воля сломается и они признают, что им не под силу убить Врикхана?

Мантра, которую Кир и его брат повторяли бесчисленное количество раз, почти сформировалась в голове, но он ее подавил. Все предвкушение, страх, ярость, тревога, вся скорбь и боль клубились на краю его сознания, и почему-то он знал — сейчас эта мантра лишь придаст им сил, а не успокоит.

— Все еще ничего, — сказал Кейл. — Я расширю…

Что-то шевельнулось внутри Кира — ощущение, какого он никогда прежде не испытывал. Его брови сдвинулись, а хвост, который не переставал двигаться с тех пор, как Аркантус сообщил им о визите Врикхана шесть дней назад, замер.

Это было похоже на… нить, натянутую внутри него. Нить, что проходила через каждую частицу его существа, оплетенная крепчайшей спиралью вокруг сердца. Чувство было слабым, но теплым, и тяга этой нити была неоспорима. Она вела его вглубь станции.

Нам суждено попасть сюда.

Кир повернул голову и встретился взглядом с Кейлом.

Это то место, — послал он.

Кейл кивнул. В его глазах зажегся холодный огонь, лицо окаменело. Это судьба.

С тихим гулом «Клык» замер. Кир уловил едва слышный шепот работающих механизмов. На центральном экране всплыло уведомление о завершении стыковки. Его почти сразу сменило другое:

«Принять входящее сообщение от «Вечный рай»?»

Кейл коснулся значка «Принять».

Перед ними возник голографический образ вроки с серой кожей и короткими костяными шипами по бокам головы. На фоне за ним виднелись пара отполированных каменных колонн и балкон, откуда открывался вид на нижний этаж, заваленный игровыми столами и толпами азартных игроков.

Аэ́рис Кейла сказал: Садуук. Хозяин.

— Как владелец «Вечного Рая», — с оскалом, обнажившим острые зубы, произнес Садуук, — я рад приветствовать вас в моем маленьком кусочке рая среди звезд. Что бы вы ни пожелали, «Вечный Рай» найдет, чем утолить ваши аппетиты. Хотите насладиться живыми представлениями, отмеченной наградами межгалактической кухней, играми, — он широко развел руки, указывая на зал с азартными столами внизу, — или удовольствиями… чуть более глубокими, мы сделаем все, чтобы ваше пребывание здесь стало наилучшим.

Фон за вроком сменился: длинный, усталанный коврами коридор с множеством дверей, каждая — с номером на универсальном языке. Садуук шел по коридору, мимо колонн и ниш с экзотическими растениями и мерцающими фонтанами.

— Если во время пребывания здесь — будь то в нашем просторном обеденном зале или в одном из роскошных номеров — вам что-то понадобится, просто обратитесь к любому из наших заботливых сотрудников, — по бокам от Садуука появились полуголые вольтурианцы — мужчина и женщина — в одинаковых колье, — и мы исполним любое ваше желание.

Кир вытянул руку, проведя пальцами сквозь проекцию. Обычно при таком жесте появлялись элементы управления, но в этот раз ничего не случилось.

— Как пропустить это? — спросил он.

Кейл подался вперед, нахмурившись.

— Ты просто коснулся места, которое проектор не распознал, — он потянулся к голограмме.

— Все выходы отмечены, — продолжил Садуук, уже стоя перед дверью с надписью «выход» на универсальном и еще нескольких языках. — В случае чрезвычайной ситуации просим следовать указаниям персонала, чтобы мы могли безопасно вернуть вас на ваши корабли.

Когда рука Кейла коснулась проекции, ничего не произошло.

— Да, конечно, проблема ведь была в том, что я «неправильно» коснулся, — с сарказмом отозвался Кир. Его сердце колотилось, пульс отдавался во всем теле, а под кожей накапливалось тепло. Хвост резко метался из стороны в сторону.

И хуже всего — странное ощущение внутри становилось все настойчивее. Тянущее чувство усиливалось.

Садуук вновь сменил локацию — теперь он стоял на сцене в ярком свете прожекторов.

— Знаю, никто не любит, когда ему указывают, что делать, — сказал он, — но в «Вечном Раю» есть несколько правил для вашей же безопасности. Все деловые вопросы нужно решать через одного из наших связных, связаться с которыми вы можете…

— Если мы и не опаздывали, то теперь уж точно, — прорычал Кир. — Выключи корабль.

— Ты хочешь, чтобы я заглушил «Клык», только чтобы не смотреть это? — уточнил Кейл.

— Да! Зор аткошаи, у нас нет на это времени, брат, — Кир ткнул пальцем в сторону кормы. — Если он еще не там, то скоро будет. Мы упустим шанс?

Он снова глянул на голограмму. По бокам от Садуука стояли два высоких, плечистых онигокса — один с ярко-синей кожей, другой с насыщенно-красной. На их массивных четырехруких фигурах нелепо смотрелись сшитые на заказ костюмы в вольтурианском стиле — броню под которыми никто и не пытался скрыть.

— …будет конфисковано службой безопасности, — продолжил Садуук. — Так что храните оружие на своих кораблях. Мы не терпим насилия в «Вечном Раю». По крайней мере… бесплатно, — его губы снова растянулись в широкой ухмылке.

Голограмма задержалась на Садууке дольше, чем хотелось бы, и наконец центральный экран вернулся в нормальный режим.

— Никакого насилия в его «Вечном Раю», но при этом он осознанно ведет дела с Врикханом? — возмутился Кир.

— Мы встречали многих таких, брат, — ответил Кейл. — Ими движет только жадность.

Кир поднялся, когти заскребли по подлокотникам кресла.

— Возможно, стоит показать ему настоящую цену его преступлений, — он двинулся к корме.

Кейл схватил его за плечо, останавливая.

— Не он наша цель, Кир.

В груди Кира клокотала ярость, перекрывая прочий хаос эмоций. А то странное притяжение становилось все сильнее, все настойчивее; сколько еще, прежде чем оно превратится в команду?

Наша судьба здесь.

Глаза Кейла сузились.

Наша судьба — убить Врикхана.

Губы Кира оскалились.

— И я не упущу шанс уничтожить тех, кто все эти годы потакал Врикхану.

— Сосредоточься, — Кейл заставил его повернуться к себе. — Сначала Врикхан. Потом — остальное.

Если мы переживем нашу месть, — подумали близнецы в унисон.

Кир смотрел в глаза брата — один синий, другой пурпурный, зеркала его собственных. Он знал, что шторм эмоций, бушующий в его душе, отзывается и в Кейле, но почти не чувствовал этого и видел лишь слабый намек в его взгляде. Ноздри Кира раздулись, горло напряглось от внезапного желания накричать на близнеца. Спросить, почему Кейл не может просто… чувствовать. Почему не может отдаться этим эмоциям хотя бы на несколько минут, чтобы Кир знал наверняка — он не одинок в своих чувствах. Спросить, почему тот упорно скрывает часть себя от брата.

— На входных пунктах будут сканеры, — выпустив тяжелый выдох через нос, сказал Кир.

— Броня в режиме маскировки.

— А оружие? Бластеры мы можем скрыть от сканеров, но ты останешься без электромагнитной пушки.

Губы Кейла дрогнули в тени недовольства.

— Зачем задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответ?

Потому что Кир был зол. И встревожен. И нетерпелив.

Близнецы знали, что должно произойти, их аэ́рисы заговорили в унисон:

Даже без оружия он не уйдет от нашей мести.

Они поспешили в свои каюты, облачаясь в обтягивающие черные костюмы с убирающейся броней и пряча компактные бластеры в скрытых отделениях. Сверху надели свободную одежду, как было принято у их народа: шелковые туники с низким подолом, широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинные цветные накидки, обвивавшие шею и плечи.

Такое облачение было частью их наследия, их культуры, и все же Кир всегда чувствовал себя самозванцем в этой одежде. Детство среди других даэв было слишком коротким, а когда они вернулись к своим как взрослые, вырвавшиеся из рабства, дома они так и не почувствовали. Второе пребывание среди своих оказалось еще короче первого. Какие узы еще связывали их со своим народом?

Отбрось сомнения, — запульсировал аэ́рис Кейла. — Сосредоточься.

Кир поправил накидку на шее.

— Тебя не убьет, если ты будешь время от времени терять концентрацию.

Ответ Кейла был быстрым и холодным:

— Это убьет нас обоих.

— Я так благодарен, что твое эго никак не влияет на наши отношения, — сказал Кир, когда они с братом направились к корме Клыка.

— Это пустой сарказм. Мое эго вообще не играет роли в наших отношениях.

— Может, и зря. Иногда перемены пошли бы нам на пользу.

— Мы должны работать как команда, Сол’Кир.

Кир ускорил шаг и обогнал брата, бросив через плечо:

— Должны. Но это не значит, что нам обязательно нравиться друг другу.

Кейл промолчал, следуя за ним по рампе ко входу в станцию. Раздражение Кира постепенно угасало — но притягивающее, непонятное чувство становилось только сильнее. Он сбавил шаг, позволяя брату снова оказаться рядом.

Почти все.

Знаю, Кейл. Чувствую. Мы близки к концу.

Жаль, что они не знали, каков будет этот конец.

В памяти Кира шевельнулись старые воспоминания, но он оттолкнул их. Существовало лишь настоящее — это место, этот миг, этот узел на непостижимых нитях судьбы.

Большие створки шлюза скользнули в стороны, пропуская их внутрь «Вечного Рая».

Широкий вестибюль утопал в ярком неоновом свете. Мерцающий декор перемежался с пучками экзотических растений, многие из которых светились под неоном. По обе стороны виднелись другие входы-шлюзы, ведущие к стыковочным воротам, откуда прибывали и уходили путешественники.

Многолюдно, — запульсировал аэ́рис Кира. — Это усложнит дело.

Мы и не рассчитывали на легкий путь, — ответил Кейл.

На другой стороне зала располагалась большая закусочная, почти все места в которой занимали усталые посетители — вероятно, путники, сделавшие остановку, чтобы поесть и набраться сил перед новым рывком в холодную пустоту космоса. Рядом находилась стойка обслуживания, а за ней — пост охраны, ведущий вглубь станции.

Близнецы влились в поток людей, встав в очередь к стойке. Кир наблюдал за одной стороной, Кейл — за другой, полностью раскрывая ментальную связь, чтобы делиться обзором. Кир изучал лица в этом расширенном поле зрения, ища знакомые черты, что-то подозрительное — кого-то с четырьмя рваными рогами, четырьмя горящими глазами и пастью, полной острых зубов.

Каждый удар сердца обострял его внимание, усиливал нетерпение и тревогу, отсчитывая драгоценные мгновения. Судьба звала все громче, маня вперед.

Половина из них, возможно, и преступники, но никто этого открыто не показывает.

Хвост Кейла скользнул по хвосту Кира.

Будь начеку.

Ты ведь видишь моими глазами, Кейл. Знаешь, что я начеку.

Да. Я лишь прошу тебя оставаться таким, Кир.

Кир сжал челюсти.

Может, тогда еще и хвосты сплетем, за руки возьмемся? Или ты все же доверишь мне выполнить хотя бы минимум, который от меня требуется?

Прежде чем Кейл успел ответить, они подошли к стойке, где их встретила приветливая вольтурианка в белой форме, сшитой так, чтобы подчеркивать фигуру, не открывая при этом слишком многого. Двое других сотрудников — оба мужчины — были одеты так же.

Кир выудил улыбку из самых глубин души и пробежал взглядом по списку предлагаемых ею услуг, некоторые из которых были нарочно туманными — особенно учитывая, что «Развлечения» и «Удовольствия» значились там отдельно.

Похоже, месть в списке не значится.

Без шуток, Кир, — отозвался Кейл, и в его мысленном голосе было столько же тепла, сколько обычно в устной речи.

Киру стоило огромных усилий сдержаться и не огрызнуться. Он как-то сумел сохранить улыбку — теплую, непринужденную, естественную, как требовалось — и выбрал дозаправку и развлечения из списка услуг.

Он оплатил все сразу, и их с Кейлом направили к пункту досмотра. Охранники окинули приближающихся близнецов безразлично-оценивающими взглядами. Кир заставил себя подавить эмоции и расслабить подрагивающий от нетерпения хвост. Оба прошли через сканер, не позволяя мыслям сорваться в опасный поток «а что, если…»

Их не поймают. Им не придется пробиваться внутрь с боем. А если и поймают… Их не остановят, пока их цель не будет достигнута.

Охранники махнули им пройти. Кир и Кейл двинулись по коридору, стены и потолок которого были глубокого черного цвета, прорезанного синими и фиолетовыми полосами, будто мимо пронеслись звезды.

Впереди сгущалась тьма. Пространство вдруг стало казаться слишком тесным, и в животе Кира закрутилась тревога. То странное ощущение в груди подталкивало вперед, смешивая беспокойство с растущим отчаянием… и все же впереди была лишь тьма.

Но Кир и Кейл знали это с самого начала. Давно приняли. Давно поклялись шагнуть в бездну, если это понадобится, чтобы найти и убить Врикхана.

Судьба. Цель. Наконец-то мы там, где должны быть.

В голосе аэ́рис Кейла проскользнула едва заметная дрожь, почти сдержанное волнение.

Тьма для нас не страшна. Пусть все свершится.

Я — возмездие.

А я…

— Добро пожаловать, — раздался вокруг мягкий женский голос, — в рай.

Тьма впереди разверзлась, и сквозь нее хлынул свет, такой яркий, что близнецам пришлось заслонить глаза руками. Но их шаги не замедлились — они в унисон шли к встрече с судьбой.

Странная нить в груди Кира зазвенела и согревалась, когда они с братом вышли из темного коридора. Глаза быстро привыкли к свету, руки опустились — и они огляделись.

Прямо перед ними стояли каменные колонны, что виднелись за спиной Садуука в начале голограммы. За ними — изящные темные перила, будто висящие в воздухе, открывавшие вид на огромный зал, заполненный игровыми столами и островными барами. Теперь были видны и другие детали — яркая растительность, неоновые огни, фонтаны: какие-то броско-цветастые, а какие-то — словно водопады, стекающие по каменным уступам. Потолок был скрыт гигантской голограммой неба с фиолетовыми, красными и оранжевыми оттенками заката, знакомого на множестве планет.

Все стены и переходы напоминали фасады зданий, в которых через широкие витрины и арочные входы виднелись рестораны, клубы и игровые автоматы. Сотни инопланетян бродили, играли, беседовали, пили, создавая такой гул, что даже шумоподавители не справлялись полностью. Крупье за столами были в черной форме, такой же, как у работников на стойке регистрации, а официанты, разносящие напитки и еду, носили откровенные наряды, показанные в голограмме Садуука, с одинаковыми ошейниками на шеях.

Место было странной смесью прибрежного курортного поселка и ночного клуба Нижнего города, и Кир ощущал легкое головокружение.

Вместе они подошли к перилам и, опершись на них, начали оглядывать зал. Найти цель в этой массе народу было бы непросто, если бы Врикхан не был третином. При росте почти два с половиной метра, мощном телосложении и характерных рогах пират выделялся бы даже среди такой разнородной толпы.

Но, по всей видимости, он здесь по делам, — передал импульсом Кейл. — Вряд ли он станет вести эти дела открыто.

Кир обвел взглядом инопланетян внизу; они быстро слились в пеструю массу, несмотря на то что принадлежали к бесчисленным разным расам. Он сжал пальцы на перилах, вонзая когти в нижнюю грань.

Тогда найдем хозяина. Садуука.

Персонал вряд ли раскроет его местоположение, Кир.

Но они могут невольно выдать нужную нам информацию.

Кейл повернул голову, чтобы взглянуть на Кира.

Вновь Кир уловил легкое эхо эмоций брата, тщательно подавленных — шепот отчаяния, злости, тоски. Неизвестно, удастся ли им найти Врикхана, но ближе они не были никогда. Оба это чувствовали.

Синхронно близнецы подняли головы, окидывая взглядом пространство. Уровень, на котором они находились, опоясывал игровой зал внизу, и имел собственный декор, магазины, рестораны, бары, столы для азартных игр и приватные комнаты. Несколько лестниц и лифтов соединяли его с нижним ярусом. Но внимание их притянуло одно место на противоположной стороне зала — массивная лестница, ведущая к широкому, высокому входу, обрамленному изящными колоннами, пестрыми растениями и манящим светом.

Светящаяся вывеска над входом гласила:

«Театр Садуука — шоу и изысканная кухня».

Туда, — передал Кейл.

Кир глубоко вдохнул. Внутреннее притяжение усилилось, сжав сердце и перехватив дыхание. Логика говорила, что он никак не может знать это наверняка, здравый смысл советовал расспросить и собрать сведения, но логика и здравый смысл никогда не были его путеводными звездами — и, похоже, даже Кейл сейчас их отбросил.

— Мы ведь заплатили за «развлечения», — пробормотал Кир.

Оттолкнувшись от перил, он и Кейл направились к театру, лавируя между гостями, игнорируя зазывающих работников и отказываясь от предложений официантов принести угощения.

Кир не сводил глаз с входа в театр. Это была их цель, их судьба. Каждый шаг был тяжелее — и в то же время легче — предыдущего. Невидимая нить вела близнецов все быстрее.

Приблизившись, они уловили приглушенную музыку, сердце Кира ускорило ритм, подстраиваясь под ее такт. Вход закрывала тяжелая, роскошная занавесь с атласным блеском и едва светящейся вышивкой.

В который уже раз Кир задумался, что скажет Врикхану, когда наконец окажется с ним лицом к лицу. Столько лет борьбы и жертв привели его сюда, и за это время из-за Врикхана пострадали и погибли столькие… Какие слова станут идеальными для возмездия?

Кейл протянул руку, чтобы раздвинуть ткань, но ладонь прошла сквозь нее — занавес оказался очередной голограммой.

Близнецы обменялись недовольными взглядами и шагнули навстречу долгожданной судьбе.

Музыка обрушилась на них во всю мощь, едва они переступили порог. Брови Кира сошлись на переносице, челюсть сжалась, противостоя басам, пробиравшим до костей. Он почувствовал, как рядом напрягся Кейл, и невольно усмехнулся.

Театр был огромным, ярусным, с высоким купольным потолком, под которым парили десятки свободно перемещающихся голографических огней, меняя узоры в такт музыке. Прямо перед ними — сцена с черным глянцевым полом, позади которой мигали огни и проносились абстрактные голограммы. Труппа танцоров разных видов также двигалась под музыку на сцене. То, что их костюмы были всего лишь нитями, отделяющими от наготы, конечно, не умаляло сексуальной привлекательности их хореографии.

Близнецы углубились в зал: Кир осматривал правую половину, Кейл — левую, сливая картинку в общее психическое восприятие.

Пол перед сценой был свободен от мебели и переливался синхронными световыми узорами под ногами извивающейся толпы танцующих. Дальше располагались ряды кресел, уходившие на следующий уровень.

На двух верхних ярусах стояли обеденные столики, а на самом верху — несколько приватных кабинок, приподнятых над остальными. Между столами сновали официанты, разнося еду и напитки, убирая грязную посуду и принимая заказы.

С учетом персонала, в театре находилось несколько сотен — далеко не идеальная обстановка, учитывая, что могло произойти дальше.

Если представится возможность, мы не имеем права упустить ее ни по какой причине, — передал Кейл.

Ты, безусловно, развил талант озвучивать очевидное, Кейл.

Взгляд Кира остановился на одной из кабинок — единственной, которую охраняли бойцы безопасности «Вечного Рая». На мягких сиденьях внутри развалилось несколько человек, среди которых — голый по пояс, четырехрукий дакретиец с золотистой кожей. Рядом сидел серокожий врок с золотыми шипами на голове.

Садуук, — подумали близнецы одновременно.

Садуук поднял со стола бокал, запрокинул голову и залпом осушил светящийся напиток. Поставив бокал, он метнул быстрый взгляд по залу.

Мы пришли рано, — пронзил шум вокруг мысленный голос Кейла.

Теперь план был ясен — наблюдать за Садууком, при необходимости проследить.

Близнецы продолжили движение, будто ища, куда бы сесть.

Охрана у каждого выхода, — передал Кейл. — На игровом этаже еще можно понять, но в театре?

Кир кивнул, его хвост плавно качнулся. Мышцы наливались жаром предвкушения, приобретая расслабленную готовность, которая приходила лишь перед боем. И в этом ощущении тепла пряталось глубинное, гнетущее напряжение в животе — предчувствие вины, столь же неизбежной, как и насилие, что вспыхнет, когда явится Врикхан.

Жертвами станут не только третин и его пираты. Пострадают и невинные.

Кейл повел Кира к свободному столику на самом верхнем ярусе, откуда открывался прямой вид на ложу Садуука. К ним подошел официант, и Кир наугад заказал первое, что пришло в голову — «яд бездны», особенно крепкий напиток, которйый команда Аркантуса любила, когда, по словам Таргена, хотела «оторваться по полной».

Оба даэвы обратили взгляд к сцене, хотя на самом деле ни один на нее не смотрел: Кейл следил за входами в пределах своей видимости, а Кир держал Садуука на краю поля зрения.

Беспокойство пробегало по телу Кира от макушки до хвоста, вызывая зуд под кожей. На сцене двигались тела, мигали огни, гремела музыка, но теперь, когда близнецы сидели за столиком, она звучала тише.

Садуук улыбался — улыбка не доходила до тревожных глаз. Притянув дакретийца ближе, он сжал золотистое лицо одной рукой, а другой перекинул его ногу себе на колени. Затем впился в его губы и скользнул ладонью к его ягодицам.

Кир снова оглядел зал, изучая каждого зрителя в пределах расширенного восприятия. Нога едва не начала подпрыгивать, и он прижал ее рукой. Когда хвост хлестнул по подушке сиденья, он поджал его под себя и придавил бедром.

Соберись. Еще не время выпускать ярость.

В ответ что-то неведомое резко дернуло его сердце. На миг он ощутил пустоту, одиночество, разорванность — и был уверен, что эти чувства разорвут его на части.

Где-то в глубине — глубже разума, в самой душе — раздался шепот:

Здесь ты встретишь свою судьбу. Здесь ты станешь целостным.

Его взгляд сам собой переместился на сцену — не на запыхавшихся артистов, а в невидимое пространство за кулисами. Там близнецов что-то ждало. Что-то значимое, и оно звало их.

Кир слышал только стук собственного сердца. Жар расходился от центра тела по конечностям, до кончиков пальцев, ног и хвоста.

Сосредоточься, — мысленный голос Кейла прозвучал на редкость напряженно.

Кир стиснул зубы и скрючил пальцы, вонзив когти в бедро. Но прежде чем он успел осознать, что с ним происходит, движение у ложи Садуука отвлекло его внимание. Там собрались еще несколько охранников, а сам Садуук выкрикивал приказы, которые глушители звука поглощали задолго до того, как они могли достичь близнецов.

Садуук, все чаще бросая взгляд на главный вход, продолжал говорить. Врок оттолкнул золотокожего дакретийца в сторону и стал подчеркивать слова резкими жестами — в основном раздраженным указыванием пальцем. В театр через боковые двери вошло еще больше охраны.

Никогда у нас все не бывает просто, — передал Кир.

Вселенная не знает слова «просто», — ответил Кейл.

С трудом подавив желание снова взглянуть на сцену, Кир чуть повернул голову, чтобы видеть главный вход, где охранники явно переговаривались по коммлинкам.

Будь у них время, близнецы взломали бы систему связи службы безопасности.

Пальцы Кира дернулись, потянувшись к спрятанному на бедре бластеру. Но глаза снова пытались вернуться к сцене — к тому таинственному, психическому магниту. Ни один признак не говорил, что Врикхан появится с той стороны. Почему же Кир так хотел продолжать смотреть туда? Что он упускал?

Он смутно заметил, что музыка смолкла, вспышки огней сменились мягкими, ровными синими и фиолетовыми тонами, а танцоры под рассеянные аплодисменты ушли за кулисы. Смутно отметил и тишину, повисшую в зале.

Но он ясно ощущал тяжесть воздуха и электричество, что пропитывало его. Чувствовал хаос собственных эмоций, будто стоял на грани взрыва. И не мог игнорировать этот неотступный зов к сцене.

Это — наша судьба…

Кир повернул голову прямо ко входу, то же самое сделал и Кейл. Кончики их хвостов глухо стукнули о пол, дыхание участилось, сердца забились быстрее и сильнее, глаза сузились.

После всех этих лет охота наконец закончится. Наконец-то все будет позади.

Голографический занавес у входа дрогнул, и ближайшие охранники повернулись к нему.

Кир, положив руку на спрятанный бластер, глубоко вдохнул.

Вдруг в театре погас свет, погружая зал в абсолютную темноту.

Тревога вспыхнула в Кире — и его собственная, и Кейла. Он скользнул рукой в прорезь сбоку брюк, нащупывая оружие, и едва сдержал ругательство, рвущиеся с губ.

Голос разрезал темноту — но это был не тот голос, которого ждали близнецы. Не грубый, зловещий тембр третинского пирата. Рука Кира застыла. Этот голос был высоким, чистым, певучим без слов, и звучал будто сразу отовсюду. Мягкая мелодия постепенно поднималась, становилась громче, набирала силу.

Уши Кира дернулись, глаза распахнулись, хвост свился кольцом. Этот голос проник внутрь, обвился вокруг сердца, лаская его, и одновременно пускал электрические разряды по каждому нерву, сводя с ума. Это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.

Головы близнецов резко повернулись к сцене. Там что-то было — кто-то. В кромешной тьме Кир различил силуэт. Женский силуэт…

Ее голос взмыл к мощной, пронзительной вершине — и сцена вспыхнула яркими бирюзовыми, фиолетовыми и синими огнями. В центре возвышалась круглая платформа, опоясанная сияющими контурами, и на ней стояла девушка.

Короткая синяя юбка и откровенный топ в форме цветных крыльев, обнимающих грудь, сверкали в свете. На шее — изысканное металлическое колье, похожее на те, что близнецы уже видели, но это было особенным. Девушка держала руки высоко, вытягивая ноту, глаза были закрыты, демонстрируя переливчатый макияж век. Ярко-рыжие волосы в спиральных локонах и тонких косах с бусинами спадали на плечи, резко выделяясь на фоне синего, фиолетового и черного.

Что-то шевельнулось в Кире — древнее, первобытное, о чем он всегда знал, но никогда не признавал. Пульс гудел в каждой клетке.

Девушка завершила ноту. Ее губы, выкрашенные в синий, расплылись в ослепительной, счастливой улыбке, и она открыла глаза. Самые чистые, самые светлые голубые глаза, какие он когда-либо видел. И они смотрели прямо на него.

Зал взорвался восторженными аплодисментами.

В паху Кира свело болью, а внутренний зов требовал броситься на сцену и унести ее прочь: эта женщина не для того, чтобы на нее глазели. Она — для него. Для Кейла. Для них.

Неосознанно он убрал руку с бластера и переместил ее вниз. Пальцы обхватили напряженный, пульсирующий член, упиравшийся в стеснявший движения костюм. Возбуждение было таким острым, что причиняло боль.

Он зашипел сквозь зубы, сжимая себя. Аэ́рис Кейла слилась с его, резкая от шока, неверия и желания, разделяя слова, которые им никогда не следовало произносить:

Потерянное сердце нашей даэвалис.

Наша на’дия.

Взгляды близнецов встретились. Огонь и лед смешались в них в неудержимом потоке.

Наша пара.