Связанные души

28

Эйлин откинула со лба непослушные пряди, которые ветер забросил ей в лицо, и тяжело выдохнула.

— Ну… могло быть и хуже, верно?

Кейл только хмыкнул. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и не сводил взгляда с «Клыка». Кир был по другую сторону, проводя когтями по своей голове. Их хвосты двигались неспокойно, изредка задевая Эйлин по ногам.

— Вчера ночью я так и думал, — сказал Кир. — Но теперь, при дневном свете, мое мнение изменилось.

Кейл снова только хмыкнул.

Эйлин изо всех сил пыталась скрыть улыбку и потерпела поражение. Ночью тени скрывали настоящий масштаб повреждений, которые получил «Клык». Помятый корпус, оторванные панели обшивки, опаленный металл — все это не казалось столь ужасным в темноте.

А сейчас было ясно: «Клык» никуда не полетит в таком состоянии.

И все же Эйлин чувствовала радость. Какая разница, что они застряли на незнакомой планете? Главное — они были живы и вместе.

Она отвернулась от корабля. «Клык» рухнул на выпуклый изгиб широкого каньона. Ручей протекал всего в нескольких метрах позади судна, настолько близко, что вода частично затопила борозду, оставленную падением.

Окружающие утесы поднимались высоко и казались грозными, но по обе стороны постепенно снижались, превращаясь в холмы. Камень, из которого состояли стены каньона и само дно, был пронизан сверкающими вкраплениями, и те загорались в зависимости от того, под каким углом падал свет.

Но настоящую особенность этого места задавала растительность. Ее оказалось куда больше, чем они успели заметить сверху — хотя падение «Клыка» не оставило им времени полюбоваться видами.

По берегам ручья росли инопланетные деревья: темные стволы разделялись в десятки тонких ветвей, которые переплетались, образуя огромные паутинообразные кроны, украшенные мягкой зеленой листвой. Клочья травы и кустарники повсюду пробивались сквозь камни. Их листья и стебли переливались разными оттенками желтого и зеленого, с алыми вкраплениями. Одни казались мягкими, словно вата, другие — такими, что могут распороть кожу при малейшем прикосновении. А цветы… они были невероятны: росли и мелкими пучками с крошечными лепестками, и на длинных стеблях, покачиваясь на ветру, яркими акцентами среди камня.

Эйлин подняла лицо к небу и вдохнула полной грудью. Она почти забыла, как пахнет свежий воздух. Ветер ласково обвивал ее, подхватывал волосы и трепал белую тунику без рукавов, тонкая ткань которой мягко обрисовывала фигуру.

Она широко развела руки.

— Думайте об этом как о великом приключении! Или… медовом месяце.

— Даже я могу придумать куда более стоящие приключения, — пробурчал Кейл.

— Сомневаюсь, что это правда, Кейл, — сказал Кир и повернулся к Эйлин, наклонив голову. — Что такое медовый месяц?

Она опустила руки.

— Земная традиция. По сути, это романтическое путешествие, которое пара совершает сразу после того, как поженится.

Брови Кира нахмурились.

— Поженится?

— Когда люди соединяются в церемонии. Это… ну, законное признание того, что они — пара. Но на самом деле это значит гораздо больше. Или хотя бы должно значить.

Кейл нахмурился еще сильнее.

— При чем здесь закон и связь между парами?

— Наверное, это как… контракт? — Эйлин поморщилась.

Близнецы разом повернулись к ней, и в их взглядах проступили замешательство и зарождающийся ужас.

— Терране должны подписывать юридические контракты, чтобы стать парой? — спросил Кир.

Из груди Кейла вырвался низкий рык.

— Как терраны вообще могли быть приглашены на Артос, если они придерживаются таких варварских обычаев?

— Все не так! — Эйлин тяжело вздохнула, перетянула на грудь прядь волос и провела пальцами по локону. — Я плохо объясняю. Да, бывают случаи, когда брак — отстой, но это всегда выбор. Никто никого не заставляет. И он часто становится способом защитить отношения, дает возможность людям заботиться друг о друге и поддерживать друг друга, несмотря на любые трудности.

— Я все еще скептически отношусь к этой терранской традиции, — сказал Кейл.

— Разве это не… — Кир приподнял руки, сжав пальцы, будто пытаясь ухватить что-то невидимое, — убивает в отношениях чудо? Сводить все к юридическим формальностям кажется таким… обесценивающим.

— И это утверждение звучит избыточно.

— Суть вопроса остается верной.

Эйлин улыбнулась и подняла взгляд к небу.

— Просто доверьтесь мне: это не только про закон. В большинстве случаев свадьбы — это праздник, который собирает друзей и родных, чтобы вместе отметить союз пары и начало их жизни, — она повернулась к близнецам. — А у даэв как закрепляются отношения официально?

— Официально? — спросил Кир.

Эйлин нахмурилась, переводя взгляд с одного близнеца на другого.

— Ну, вы оба сказали, что я ваша пара, и… это ведь что-то, что просто знаешь. Значит ли это, что мы уже связаны, раз я согласилась? Мы «вместе-вместе»? Или должна пройти какая-то церемония? Клятвы, обмен обещаниями?

Кир расплылся в ухмылке.

— Ах, на’дия… обмен, конечно, есть, но не словами.

Она нахмурилась.

— Тогда чем? Мы должны просто смотреть друг другу в глаза, пока не решим, что все официально?

Он засмеялся.

Кейл обошел Эйлин, слегка толкнул брата и встретился с ней взглядом.

— Самцы должны соединиться со своей самкой, чтобы закрепить даэвáлис. Открыть ей свое сердце, разум и душу.

— Оу, — Эйлин моргнула, и щеки ее залились краской. — А-а-а…

Обмен не словами, а… телесными жидкостями.

Ну, конечно, это значило куда больше, но образы, вспыхнувшие у Эйлин в голове, от этого ничуть не изменились. Тепло хлынуло по ее телу, собираясь внизу живота, вены наполнила дрожащая предвкушающая волна. То, что они уже делали с близнецами, подарило ей блаженство, о котором она и мечтать не могла. Но как же она выдержит, если они решат пойти дальше, если поднимутся на следующую ступень?

Даэвы скрепляли узы, соединяя свои тела. Делились глубочайшей близостью, становились настолько близки, насколько только возможно. Они занимались любовью.

Это звучит куда романтичнее, чем обмен клятвами.

И куда более… эротично.

Эйлин плотно сжала губы. Она хотела Кира и Кейла, хотела их целиком, но ведь секс был лишь частью того, о чем они говорили. Быть их любовницей, их парой, смотреть в их глаза и видеть там души, чувствовать их повсюду вокруг и внутри себя, стать единым целым с ними…

Она всегда была романтичной натурой, но каким-то образом упустила из виду то глубокое и значимое место, которое секс занимал в любви. Это чудо у нее отняли, опошлили тем, что с ней сделали. После «Вечного Рая» она и подумать не могла, что секс может быть самым прекрасным, естественным, духовным проявлением связи между любовниками — если бы не Кир и Кейл.

— Эйлин, ты в порядке?

Мягкий, но тревожный голос Кира вырвал ее из мыслей. Она снова моргнула, отгоняя мрачные воспоминания, которые пытались подняться на поверхность.

— Да. Прости. Я просто… немного задумалась.

И все же…

Нахмурившись, она обхватила запястье другой рукой, опустила взгляд и носком сапога начала чертить по земле.

— Так вот почему мы… не пошли дальше? Вы сомневаетесь во мне?

— Ах, на’дия, — Кир сократил расстояние между ними, взял ее за подбородок и заставил встретиться с ним глазами. — Мы никогда не были так уверены, как сейчас.

— Ты — наша, — Кейл положил ладонь ей на шею. Его пальцы слегка согнулись, когти скользнули по ее коже. — Нет ни тени сомнения в нашей связи. Все решает лишь время.

Хвосты братьев скользнули по ее ногам, их прикосновения сводили с ума даже сквозь ткань брюк.

Кир положил вторую руку ей на бедро и наклонился ближе.

— Но после всего, что мы пережили, после всего, что пережила ты… мы не хотели спешить.

— Чтобы наш даэвáлис был завершен, все три части должны быть готовы. Ум, тело и душа. Ни колебаний, ни сомнений.

— Больше никаких мыслей о прошлом или будущем, — пальцы Кейла ласково скользнули по ее шее. — Только о нас.

Кир провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Всем нам нужно было время, чтобы исцелиться.

Глаза Эйлин наполнились слезами, когда она переводила взгляд с одного близнеца на другого.

Время, чтобы исцелиться.

Она скользнула ладонями им на затылки и потянула их к себе, коснувшись губами рта каждого.

— Вы исцелили меня куда глубже, чем сами осознаете.

Близнецы улыбнулись ей — Кир легко и тепло, в его глазах отражался весь пыл его страсти; Кейл медленнее, чуть серьезнее, но оттого не менее сильно, ведь его улыбка приоткрыла ту часть сердца, которую он всегда берег.

— Когда настанет момент, мы это почувствуем, — мягко сказал Кир.

— И мы втроем станем единым целым, — добавил Кейл.

***

В тот год, когда Эйлин исполнилось шестнадцать, она с родителями несколько месяцев путешествовала по западным штатам Америки. Из Вайоминга в Колорадо, потом южнее — в Нью-Мексико, дальше в Аризону и Калифорнию, а оттуда снова на восток, в Неваду. Везде находилось, на что посмотреть, и она дорожила воспоминаниями об этом путешествии. Но один штат все же выделялся среди остальных.

Юта.

Потому что именно там произошло нечто редкое, случавшееся всего раз в несколько лет — у МакКоннеллов нашлась целая неделя свободного времени. Ни обязательств, ни выступлений, ни причин мчаться дальше.

Они провели ту неделю в походе с палатками по дикой местности Юты, чаще всего вдоль рек и ручьев. Пели у костров по ночам, пробовали рыбачить днем, исследовали, отдыхали и просто наслаждались жизнью. Неделя оказалась такой особенной, что ее отец почти не жаловался на солнечные ожоги — по крайней мере до того момента, как снова взял в руки гитару на следующем концерте.

Омега IV напомнила ей Юту. Да, растения и камни здесь были другими, и небо — другого оттенка синего, но ощущение было схожим. В обоих местах возникало чувство, что ты находишься посреди бескрайней пустоши, окруженный одной лишь возможностью.

Выступления в «Вечном Раю» по несколько раз в день поддерживали Эйлин в форме, но прогулка по каменистому каньону все же давала почувствовать приятное жжение в мышцах. Она старалась держаться за Киром, пока они шли вдоль ручья, извивавшегося между скал. Солнце неумолимо поднималось выше, и тени, отбрасываемые стенами каньона и каменными исполинами, становились все короче.

Температура росла вместе с восходом солнца, но Эйлин наслаждалась его теплом на коже. Большая часть ее тела была открыта — легкая белая туника с глубоким вырезом и без рукавов мало что скрывала. После долгих лет в искусственно контролируемом климате — где при тропиках «Вечного Рая» температура всегда держалась на двадцати градусах — жара казалась ей долгожданным подарком.

Наверняка я обгорю, как отец, если пробуду здесь слишком долго.

Эйлин невольно улыбнулась. В памяти всплыли моменты, когда ее папа становился красным, как свекла, после долгого дня под солнцем, и как мать потом любовно втирала в него алоэ, не забывая при этом прочитать целую лекцию за беспечность.

Кейл сказал, что они разбились всего в трех с половиной километрах от Навайра. Раньше для Эйлин пройти такое расстояние не составляло труда — на ярмарках и фестивалях, где выступала семья, она с легкостью наматывала куда больше. А теперь у нее были свежий воздух, бескрайнее небо… и близнецы.

Вдруг ее осенило — она только что вспомнила родителей, и в груди не отозвалась привычная боль утраты.

Это из-за них. Из-за моих пар.

Эйлин подняла взгляд на Кира и Кейла, и сердце ее переполнилось теплом.

Вы исцелили меня куда глубже, чем думаете.

Эти слова были чистейшей правдой. Близнецы не только помогали ей преодолеть травму, которую оставил Садуук, но и возвращали ей радость. Помогали снова научиться любить. Родителей она всегда будет помнить, но теперь ей казалось, что она снова жива. Снова способна радоваться жизни — и больше всего ей хотелось делиться этой жизнью с Киром и Кейлом.

Будто уловив ее взгляд, близнецы повернули к ней лица и вопросительно изогнули брови. Эйлин только улыбнулась.

Они все время держались достаточно близко, чтобы подать руку, если ей нужно было перебраться через камни или перейти воду. И каждый раз поражало одно — полное отсутствие ревности. Кир и Кейл не боролись за ее внимание, не бросали друг на друга косых взглядов, когда один прикасался к ней, а другой нет. Они просто были рядом. С ней. Для нее.

Вскоре на лбу Эйлин выступили капельки пота, а тонкие струйки скатились между грудями и по спине. Они поднялись из каньона наверх. Земля выровнялась, но кругом снова тянулись каменные холмы и возвышались исполины-скалы, отбрасывая длинные тени. Среди камней кое-где пробивалась растительность, цепляясь даже за трещины в породе. Теплый ветер по-прежнему был ласковым, а редкие порывы лишь поднимали облачка пыли.

И вдали раскинулся Навайр, его здания дрожали в мареве, поднимавшемся от нагретой земли.

Они сделали привал, выпили воды, и теперь близнецы шли по бокам от Эйлин.

Первый взгляд на поселение вызвал у нее смешанные чувства. С одной стороны, это означало, что их маленькое путешествие почти закончилось, что там они, возможно, найдут помощь и смогут двигаться дальше. Смогут начать планировать свое будущее. Но вместе с тем это значило, что впереди целое поселение незнакомцев. Это значило, что придется выйти из их маленькой личной вселенной, где существовали только Эйлин и ее пары.

Ее на’дивáли.

Эйлин посмотрела на близнецов, и сердце сжалось. Было бы ложью сказать, что она не хотела побыть с ними наедине еще какое-то время. Ей не хотелось, чтобы эти тихие, интимные моменты заканчивались.

Это не конец. Это лишь новый шаг на нашем пути вместе.

Кир повернул голову, поймал ее взгляд и расплылся в широкой, лукавой улыбке, от которой у нее в животе запорхали бабочки.

— Ты что, пялишься на нас, на’дия?

Эйлин рассмеялась.

— Я определенно любуюсь вами обоими. Не могу себя остановить.

Замедлив шаг, Эйлин скосила взгляд вниз — за спины близнецов. Их одежда была свободной и текучей, поверх обтягивающих комбинезонов, скрывавших броню. Но ткань все же обрисовывала крепкие ягодицы в движении, а через рубахи угадывались мощные плечи и подтянутые торсы.

Любоваться можно было бесконечно — невозможно остановиться лишь на чем-то одном.

— Я, должно быть, самая везучая женщина на свете, раз рядом со мной сразу два прекрасных, сильных самца.

— Ах, Эйлин, — прорычал Кейл, — твой взгляд жарче солнца.

— Ну, если тебя это так беспокоит… — едва сдерживая улыбку, она отвела глаза и подняла лицо к небу.

Он зарычал.

— Нет. Я скорее превращусь в пепел в твоем свете, на’дия, чем проведу хоть миг во тьме.

Эйлин резко метнула на него взгляд, глаза распахнулись, сердце бухнуло сильнее.

— Думаю, это мой новый любимый комплимент.

— О, да брось, Кейл, — сказал Кир, вскинув руки. — Ты же сам упрекал меня за цитаты из драм.

Улыбка Кейла стала откровенно дьявольской.

— Я говорил от души, брат, а не по сценарию.

— Я же говорил, что лишь вдохновлялся ими!

Улыбка Эйлин так расплылась на лице, что щеки ныли сильнее, чем ноги, но она ни за что не променяла бы этот миг.

— Кстати о солнце и ожогах… — она приподняла руку и изучила кожу. — Ваша на’дия сгорит на солнце, если мы пробудем здесь долго.

Шаги близнецов сбились, и Эйлин прошла вперед. Но руку ее резко перехватили, дернув обратно.

— Что ты сказала? — нахмурился Кейл.

— Что… у меня будет солнечный ожог?

Кир нахмурился.

— Солнечный ожог? Что это значит?

— Очевидно, ожог от солнца, — рявкнул Кейл, склонившись ближе, чтобы рассмотреть ее кожу.

— Мы находимся в десятках миллионов километров от звезды этой системы, — Кир указал в небо. — И защищены атмосферой. Как?

Хвост Кейла хлестнул воздух, пока он осматривал ее предплечье, пока еще не показывающее никаких признаков ожога.

— Боюсь, у меня недостаточно знаний в области физики, чтобы дать тебе удовлетворительный ответ, Кир.

— Я спрашивал у нашей пары, Кейл.

Щеки Эйлин заныли сильнее — она не могла перестать улыбаться, даже если бы захотела.

— Ультрафиолет, кажется? — пожала она плечами. — Я ведь тоже не физик. Это просто так. Особенно плохо для светлокожих людей вроде меня.

И тут же оба близнеца уставились на нее, глаза полыхнули одинаковым огнем.

— Как мы можем защитить тебя? — произнесли они в унисон.

Не успела она ответить, как Кир развернулся спиной к солнцу, раскинул руки и встал на цыпочки перед ней, заслоняя ее собой. Его ботинки заскользили по земле, пока он переступал, чтобы тень легла на Эйлин.

Тем временем Кейл отпустил ее руку и стал расстегивать пояс, вытаскивая хитон.

— Почему ты не сказала нам об этом, еще когда мы покинули «Клык»? — спросил Кир.

Эйлин плотно сжала губы, стараясь не рассмеяться.

— Мы не сможем оберегать тебя, если не будем знать обо всех вещах, которые могут тебе навредить, — сказал Кейл, стянув хитон через голову и оставшись в черном комбинезоне.

— Может, я просто хотела, чтобы ты разделся для меня? — жадным взглядом скользнув по нему, протянула Эйлин.

Кейл замер, прищурившись.

— Ты говоришь о солнечных ожогах… и флиртуешь?

Эйлин хихикнула, наклонилась ближе и коснулась его губ коротким поцелуем.

— Потому что тебя так весело дразнить.

— Эйлин… — мрачно произнес Кир. — Это серьезно.

Язык Кейла скользнул по его нижней губе, в глазах вспыхнул жар.

— Возможно, мы слегка преувеличили угрозу, Кир.

— Ожоги бывают серьезными, — возразила Эйлин. — Есть несколько степеней. Я уже три года не была под солнцем, так что легкий ожог мне почти наверняка обеспечен. Но если остаться под ним слишком долго, да еще без защиты, все может стать довольно плохо.

Кир нахмурился еще сильнее, между бровями легла глубокая складка.

— Преувеличили, Кейл?

Снова нахмурившись, Кейл развернул хитон и натянул его на Эйлин. Она рассмеялась, просовывая руки в рукава. Конечно, они были слишком длинными, а подол висел до колен, но ткань оказалась легкой, дышащей и, что важнее всего, пахла им.

Она глубоко вдохнула, наслаждаясь пряным ароматом.

Он придвинулся ближе, обнял ее, и Эйлин повернула голову, чтобы ее губы оказались возле уха Кейла, но взгляд при этом держала на Кире. Опустив голос, прошептала:

— Я думала, вы предпочитаете снимать с меня одежду.

Кейл прерывисто выдохнул, и этот выдох сопровождался низким, восхитительно-грозным рыком, когда он затянул ремень на ее талии, рывком притянув Эйлин ближе.

— Солнечный свет может жечь тебя, когда касается твоей кожи, на’дия…

Кир сократил расстояние между ними и наклонился к Эйлин. Его глаза сверкали, зрачки сузились в щелки, а аромат океана и земли накрыл ее с головой. Его губы зависли на волоске от ее губ, и жар, исходивший от него, оказался сильнее самого солнца. Влагалище Эйлин сжалось, напоминая о слишком знакомой пустоте внутри.

— Но мы можем заставить тебя гореть, даже не прикасаясь, — промурлыкал Кир.

И оба одновременно отступили от нее.

Дыхание Эйлин вырвалось коротким, сдавленным выдохом.

Кир победно ухмыльнулся, в то время как челюсть Кейла стиснулась. Они не скрывали голод в глазах, наоборот — взгляды, скользнувшие по ней, обжигали. Как один, они повернулись и пошли вперед.

Эйлин уставилась на них, потом ускорилась, чтобы поравняться.

— Вы двое о-о-о-очень нечестно играете!

— Ты первая начала, — бросил через плечо Кир.

— Я? Это Кейл первым начал раздеваться.

К ее удивлению, Кейл поднял руку к вороту своего комбинезона, просунув пальцы под ткань.

— Я могу продолжить, если ты хочешь.

Эйлин застыла, брови ее взлетели вверх.

— Значит, хотите немного поиграть?

Близнецы тоже остановились, частично обернувшись к ней.

Опустив ресницы, она прикусила нижнюю губу и медленно провела рукой вниз — по шее, груди, животу, ниже, к поясу, который затянул на ней Кейл. Собрав края хитона и задрав их к бедрам, Эйлин ухватилась за пояс брюк и стянула их вниз.

— Потому что я хочу.

Огонь в глазах близнецов вспыхнул еще ярче. Кулаки Кейла сжались, мышцы напряглись и тут же расслабились, а хвост Кира едва не замелькал за его спиной. Их губы приоткрылись, дыхание стало тяжелым, жадным.

Эйлин замерла, склонив голову набок.

— О, но погодите. Это же значит, что я окажусь под солнцем.

Она снова подтянула брюки, отпустила хитон, и тот мягко упал, закрывая ее ноги. Эйлин пожала плечами.

— Ну, значит, в другой раз.

Кир и Кейл уставились на нее, пока она проходила мимо. Улыбку удалось удерживать до тех пор, пока они не оказались позади.

Их ботинки загрохотали по земле, когда они поспешили нагнать ее.

— Если твоя цель, чтобы мы страдали не меньше тебя, на’дия, — произнес Кир, — ты ее достигла.

— Причем с лихвой, — проворчал Кейл.

Эйлин рассмеялась и, оглянувшись через плечо, бросила:

— Значит, потом придется компенсировать.