Связанные души

14

Большие, мозолистые руки скользнули по животу Эйлин, когти задели ее кожу и оставили после себя восхитительное, мучительное покалывание. Жидкий огонь заструился по ее венам. Открыв глаза, она посмотрела на высокую, худощавую фигуру над ней, ее внимание привлекли растрепанные волосы и напряженные, разного цвета глаза.

Кир.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Он обхватил ладонями ее груди, разминая мягкую плоть, а большими пальцами подразнил затвердевшие соски. Эйлин ахнула, выгибаясь навстречу прикосновениям. Опустив голову, он провел губами по ее виску, щеке и подбородку, пока горячий, влажный язык не коснулся ее уха. Она захныкала и откинула голову назад, ресницы затрепетали, когда она отдалась ощущениям, пылающему внутри нее жару.

Каждое прикосновение его пальцев, каждый укол когтей, каждое движение его языка посылали электрический ток прямо в ее сердцевину.

Она зарылась пальцами в его растрепанные волосы, прижимая его к себе.

Еще одна пара рук легла на ее колени. Прикосновение было таким же жгучим, как у Кира, оставляя обжигающий след в ее душе, словно раскаленное железо.

Эйлин опустила взгляд на свое тело. Кейл подтолкнул ее колени вверх и в стороны, широко разведя ее, и заполз между ног.

Его глаза встретились с ее взглядом, они сияли страстью, пока его ладони скользили к ее лону. Что-то длинное обвилось вокруг лодыжки, прижимая ее к кровати — его хвост.

Согнув палец, он провел костяшкой по ее влажности, собирая сок. Эйлин застонала, прижимая грудь к ладоням Кира, извиваясь бедрами, чтобы сильнее прижаться к пальцу Кейла в жажде большего.

Но Кейл не коснулся ее клитора. Он не дал ей облегчения.

— Больше, — прохрипела она.

Взгляд Кейла скользнул вниз, оставляя горячий след на ее теле. Она потянулась к нему, но Кир перехватил руку хвостом и поднес ее ладонь к своим губам, чтобы поцеловать.

— Пожалуйста, — взмолилась Эйлин, задыхаясь от жара внутри. — Я горю.

Когти Кейла впились в бедра, раскрывая ее еще шире. Оскалившись, он опустил голову, прижался ртом к ее лону и втянул клитор между губами.

Эйлин резко проснулась, задыхаясь и сжимая простыню в кулаках. Ее лоно пульсировало, тело содрогалось от дрожи. Даже легкое касание ткани приносило удовольствие.

Когда оргазм пошел на спад, она лежала, тяжело дыша, глядя в тускло-серый потолок. Пот покрывал ее тело и волосы, из-за чего одежда и простыни липли к ней, внутренняя сторона бедер была в ее соках, но настойчивый пульс внизу не утихал, огонь внутри не угасал.

Это начинается.

О, нет.

Ее прерывистое дыхание нарушало тишину в полумраке комнаты. Она села и зашипела. Соски затвердели, болезненно чувствительные, и малейшее движение ткани по ним вызывало вспышки смешанного удовольствия и боли, легкое сжатие бедер усиливало пульсацию внутри. Эйлин должна была знать, что этот момент настанет. От жара не было спасения. Любая передышка, что ей выпадала, была лишь временной.

Она должна была ожидать этого. И теперь, когда все началось…

Она ненавидела это. Ненавидела Садуука, ненавидела себя, ненавидела то, что ждало ее впереди. Но хотя бы в этот раз она переживет жар одна.

— Ты уже справлялась с этим много раз. Справишься и теперь. Здесь ты в безопасности. В этот раз… должно быть легче.

Ей оставалось только выдержать.

Сбросив с себя одеяло, Эйлин выбралась из постели, остановившись с тихим стоном, когда ткань одежды зашуршала по ее коже и распухшей груди.

Она стиснула зубы, стянула через голову топ и сдернула штаны вниз по ногам. Воздух, хоть и не был прохладнее, чем до сна, показался ледяным на пылающей коже.

Подойдя к двери, она заперла замок, прижалась лбом к холодному металлу и закрыла глаза.

— Я справлюсь.

Нужно было просто остаться в комнате и позволить рапсодии пройти.

— Здесь я в безопасности, — прошептала она. — В безопасности.

Оттолкнувшись от двери, она босыми ногами прошла в душ, открыла кабинку и включила воду на самый холодный режим. Брызги упали на нее. Она вздрогнула и застонала, когда соски затвердели еще сильнее. Глубоко вдохнув, Эйлин шагнула внутрь.

Она прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить мучительный крик. Вода ощущалась так, словно острые осколки льда били по разгоряченной плоти — жгли, кололи, замораживали. Тело трясло в судорогах, дыхание перехватывало. Но чем сильнее разгорался жар внутри, тем больше эта вода становилась бальзамом.

Она прижала руки к себе и осторожно опустилась на пол. Откинув голову назад, закрыла глаза, позволяя воде падать на нее, охлаждать, успокаивать.

Может, в этот раз все будет не так плохо. Она позволит жару овладеть собой, позволит ему поглотить ее и закончиться. Какой смысл сопротивляться? Это было совсем не похоже на те разы, когда Садуук насильно вгонял ее в рапсодию. Не похоже на те разы, когда он использовал ее, чтобы показать, какой властью обладал, когда приводил ее в подземелья «Вечного Рая» и позволял своим клиентам…

Нет. Не думай об этом. Просто… забудь.

— Я справлюсь, — прошептала она снова.

Но жар все нарастал, и ощущение падающей на нее воды стало возбуждать вместо того, чтобы успокаивать. Она чувствовала, как рассудок ускользает. Мысли сбивались в хаотичный поток — руки, ласкающие ее тело, влажная кожа о кожу, языки, секс.

Мысли о Кире и Кейле.

Она вспомнила свой сон. Там были они оба — прикасались к ней: Кир гладил ее грудь, Кейл держал за бедра, пока его губы…

Эйлин застонала, когда ее пальцы скользнули к лону. Она была горячей и насквозь мокрой. Она представила губы Кейла на своем клиторе, вообразила, как он сосет и лижет, пока она ласкает себя.

Вторая рука сжала грудь, и хотя это было совсем не похоже на прикосновение Кира из сна, удовольствие все равно усилилось.

Ее дыхание стало прерывистым, живот напрягся. Через мгновение она вскрикнула в оргазме. Сжав колени, заставила пальцы продолжать мучить клитор, перескакивая с одной вершины на другую. В ее воображении были только они — Кир и Кейл.

Но этого было недостаточно. Ей нужно было больше.

Эйлин прижала ладонь к своему лону и открыла глаза. Зрение плыло, края размывались, сливаясь с образами, что вихрем проносились в ее голове, — и образы эти искажались. Она тряхнула головой, и силуэты Кира и Кейла становились все более неясными, пока двое ее воображаемых любовников не превратились в троих, потом в четверых, пятерых — целая толпа размытых ухмыляющихся лиц окружила ее, а близнецы исчезли из вида.

Это были уже не фантазии.

Это были воспоминания.

— Нет. Пожалуйста. Пожалуйста, просто… просто забудь. Забудь!

Но жар в ее сердцевине только усиливался.

Она снова провела рукой, ускоряя движения пальцев. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в такт стремительным каплям воды, падавшим на нее. Внутри что-то темное извивалось и опускалось все глубже, дыхание становилось все более отчаянным.

Те самые тени из памяти склонились над ней, смеялись, грубо трогали ее тело, пользовались им так же, как тогда, когда платили Садууку за «выступление на бис».

И тогда она их не остановила.

Хотя боль перевешивала удовольствие, она умоляла о большем. Ее тело уже не принадлежало ей самой. Маленькая часть ее сознания, ясная среди жара, смотрела беспомощно, слишком слабая и тихая, чтобы вмешаться. И очень скоро даже эта часть Эйлин тонула в пламени неистовства ритмичного жара.

Судорожный всхлип сорвался с ее губ, когда она вырвала руку из-под себя. Она ударила кулаками по плитке душа, разбрызгивая холодную воду.

— Нет! Нет, нет, нет! Хватит… Пожалуйста, хватит!

Она прижала лоб к ладоням, вцепившись в мокрые волосы, изо всех сил стараясь игнорировать неистовое томление, мерзкие судороги внизу живота, дрожь в бедрах и ноющие соски.

— Я не могу так больше.

Она ощущала, как теряет контроль — как он ускользает, и вся боль, которую ей удавалось заглушить в последние три года, теперь сжимала ее со всех сторон, вонзала когти в душу, разрывала изнутри… и при этом тело требовало еще, еще, еще…

Эйлин закричала.