Связанные души

31

Запах жареного мяса донесся до Эйлин еще до того, как она подступила ко входу в столовую. Рот наполнился слюной, и в желудке заурчало от голода. Она прижала ладонь к животу.

— Кажется, мой желудок съест сам себя, если мы скоро не поедим, — сказала Эйлин, бросив взгляд на своих пар, и поспешно добавила: — Не в буквальном смысле.

Кейл нахмурился.

— Почему ты не сказала нам раньше, что голодна?

— Потому что мы были заняты, и я думала, что в конце концов мы найдем, что поесть.

Кир сунул руку в карман, вытащил несколько сухих батончиков и разложил их веером, как игральные карты.

— У меня была еда все это время.

Она в недоумении уставилась на паек, затем медленно подняла взгляд на Кира.

— А откуда мне было знать, что у тебя все это время были припасы?

Он пожал плечами и убрал батончики обратно в карман.

— Ты могла бы спросить.

— То есть… ты хочешь сказать, что мне нужно было просто ожидать, что у моего мужчины карманы набиты пайками, и это моя вина, что я не предвидела этого? — Эйлин приподняла бровь.

Кир ненадолго задумался, затем снова пожал плечами.

— Тогда бы ты сейчас не была голодна.

— Ты когда-нибудь слышал про молчаливый бойкот? — спросила Эйлин.

— Нет, — ответил Кейл, толкая дверь столовой, — но мы можем проверить, что это, когда вернемся на «Клык», и выяснить, есть ли он в программе.

Кир нахмурился, и его брови опустились.

— Мне не нравится, как это звучит.

Да, в этом-то весь смысл.

Эйлин подняла подбородок и пошла вперед, крепко сжав губы при входе в здание. Хотя она не обернулась, она тут же почувствовала за спиной Кира и Кейла. Их близость делала игнорирование настоящим подвигом.

Давай, Эйлин. Нужно проявить хоть немного силы воли — продержаться дольше одной секунды.

— Объяснишь? — спросил Кейл, когда дверь захлопнулась.

Эйлин не ответила. Дело было не в еде — она вовсе не была расстроена. Ей просто хотелось посмотреть, как далеко это зайдет, прежде чем они поймут, что такое молчаливый бойкот.

Но если быть с собой честной… может быть, это отчасти и про то, что она так часто оказывалась вне их общей связки. Кир и Кейл делили между собой то, что для нее было почти невообразимо: мысли, эмоции, души. Они прилагали столько усилий, чтобы включить ее в это, разговаривать вслух, когда она рядом, но не могли делать так постоянно — и она не ожидала, что они будут.

Она просто хотела быть частью этого. Хотела по-настоящему войти в их даэвáлис, чтобы больше не оставалось места для тишины.

Близнецы шагнули по обе стороны от Эйлин и устремили на нее взгляд. Хвост Кира коснулся ее голени.

— Эйлин? — произнес Кир.

Просто считай это упражнением на силу воли. Лишить себя их вида — только сделает момент, когда посмотришь, слаще, да?

Но… я могла бы смотреть прямо сейчас…

— Ох, я понял, Кейл, — промурлыкал Кир. — Похоже, она демонстративно нас игнорирует.

Она глубоко вдохнула, скрестила руки под грудью и изучала столовую, целенаправленно не глядя на своих пар.

Помещение было большим и открытым: множество столов — круглых и прямоугольных — со скамьями, прикрепленными к бетонному полу, по которому в разные стороны протоптали выцветшие за многие годы дорожки. У дальней стены тянулся барный прилавок, за которым большое окно открывало вид на кухню.

Место напоминало столовую при заводе, но с куда большим характером. Стены были утыканы всевозможными предметами — картинами и фотографиями, в рамках лежал фальдриум, висели зазубренные инструменты, когти, кости и зубы незнакомых зверей, вывески на разных языках, потрепанные временем. Плетеные одеяла и занавеси завершали декор, а горшки с живыми растениями, похожими на те, что росли у ручья в каньоне, стояли по всей комнате.

Посетители сидели маленькими группками за столами, их было не меньше двадцати, и несколько человек уже уставились на Эйлин и близнецов.

— Это вы, те, кто выжил после шторма, не так ли? — спросил седоволосый бориан, устроившийся за одним из столов.

— И после крушения, — добавил суровый боккан.

— Я слышал, вы шли сто километров через дикую пустошь, чтобы добраться сюда, и явились без пылинки, — прокричал кто-то из глубины зала.

Кир рассмеялся и покачал головой.

— Шторм и крушение — да. Но, похоже, детали нашего похода несколько преувеличены, — он показал на тонкий слой пыли, покрывавший его сапоги.

— Говорил же, — отозвался кто-то еще.

— Как бы то ни было, еда за мой счет, — объявил борианин.

Эйлин подарила ему улыбку.

— Это очень любезно с вашей стороны.

Ухмыляясь, он повернулся на стуле, чтобы взглянуть на борианку за стойкой.

— Все, что они закажут, Эмай, запиши на мой счет.

Эмай была высокой, почти амазонского сложения, с выбритым виском и светлыми прядями, зачесанными набок. Она скрестила руки на груди и одарила самца-борианина холодным взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что когда-нибудь тебе придется заплатить, правда, Орассик?

Он рассмеялся.

— Ну ты же знаешь, я заплачу… — наклонившись к Эмай, он поиграл бровями. — Так или иначе.

Эмай прищурилась, но уголки ее губ дрогнули, и щеки тронул румянец.

— Ага, заплатишь, — пробормотала она, глядя на него еще секунду, а затем перевела взгляд на Эйлин и близнецов. Ее лицо смягчилось, и она поманила их рукой. — Идите, присаживайтесь.

Эйлин пошла вперед, лавируя между столами, пока не добралась до стойки и не скользнула на высокий табурет. На другом конце сидела компания — гроалтуун, крен, илтурий и онигокс. Все четверо были мужчинами. И все четверо смотрели на нее, но в их взглядах не было того дружелюбного любопытства, каким сопровождались взгляды остальных.

Она натянуто улыбнулась им, но тут рядом справа сел Кир, перекрыв обзор. Кейл устроился слева, выпрямившись и расправив плечи — от одного вида такой осанки спина болела. Но голову он держал повернутой, глядя поверх Эйлин на других самцов.

Эмай кивнула на доску, висящую позади нее.

— Меню маленькое, зато еда отличная. Выбирайте.

Эйлин наклонилась вперед, сложив руки на стойке и склонив голову набок. В отличие от сверкающих голографических меню «Вечного Рая», это место напоминало старое придорожное кафе на Земле — обычная меловая доска. Половина названий не говорила ей ни о чем: блюда были незнакомы.

— Что вы посоветуете? — спросила она у Эмай.

— То же самое, — произнесли в унисон Кир и Кейл.

Эмай подошла к окну.

— Три заберкии!

— Принято! — отозвались с кухни.

Не теряя времени, Эмай схватила три чистых стакана и смешала напитки. Внутри закрутились розовые и голубые спирали, напоминавшие сладкую вату. Сверху она положила дольку розового фрукта и поставила перед ними.

— Выглядит очень аппетитно, — отметила Эйлин.

— Пустынный нектар. Из местного фрукта аддива. У нас это любимое угощение, — пояснила Эмай, вытирая руки о тряпку.

Эйлин улыбнулась и подтянула к себе стакан. Кир и Кейл медлили. Она не пропустила, как оба снова посмотрели на тех самцов в конце стойки.

— Оно алкогольное? — спросил Кейл.

Эмай кивнула, усмехнувшись.

— Не переносите?

Близнецы плавно отодвинули стаканы обратно, и Кир сказал:

— Мы предпочитаем держать разум ясным. Алкоголь имеет… эхо-эффект, когда два разума связаны.

Один из бориан приподнял бровь.

— То есть вы пьянеете вдвое сильнее?

— Что-то вроде того, — ответил Кир. — Нам воду.

— Без проблем, — Эмай убрала стаканы и отставила их в сторону. — Два нектара, Орассик. Захочешь ты их или нет, они все равно будут на твоем счете.

Эйлин поднесла стакан к губам и сделала глоток. Сладость взорвалась на языке, глаза ее распахнулись. Алкоголь ощущался лишь намеком, фруктовый вкус почти полностью перебивал его. Давненько она не пробовала ничего подобного. Она сделала еще один, больший глоток.

Орассик засмеялся, покачав головой.

— Ага, ага. Видно же, что ей нравится. Если она не допьет, я заберу.

— Вкусно? — спросила Эмай.

Эйлин отставила стакан наполовину пустым, облизнула губы и улыбнулась.

— Очень вкусно.

Эмай расплылась в улыбке и пригрозила ей пальцем.

— Осторожнее, а то незаметно опьянеешь. Еду скоро вынесем. — Она наполнила два новых стакана водой и поставила перед близнецами. — У нас как раз свежая порция заберкии готова. Нужно будет что-то еще — зовите.

Она отошла, оставив их втроем с напитками.

— Наша самка любит сладенькое, — сказал Кейл.

— Тогда как же она может любить тебя, Кейл? — усмехнулся Кир.

Эйлин едва сдержала смех. Сфокусировав взгляд на стакане, она сорвала розовый плод с края и откусила. Веки дрогнули под наплывом наслаждения. Она предположила, что это тот самый аддива, про который говорила Эмай. Перед отъездом она определенно попросит близнецов купить горсть этих плодов.

Кейл поднял воду, сделал глоток и аккуратно поставил стакан обратно.

— Она с трудом удерживает молчание, — пробурчал он.

— То, что она смогла выдержать так долго, уже похвально, — заметил Кир, дотянувшись до ее бокала и смахнув кончиком пальца каплю с края, а затем поднес палец ко рту. — Но долго она не продержится.

Краем глаза Эйлин заметила, как он засунул тот палец в рот, смотря на нее с очень пристальным вниманием.

— Сладко, — промурлыкал он, наклонившись ближе. — Но даже наполовину не так сладко, как твой нектар, на’дия.

Эйлин сжала бедра, и жар ударил в лоно. Все, о чем она могла думать в этот момент, — головы близнецов между ее ног и их языки, жадно лижущие ее пизду. Она поспешила откусить еще кусочек фрукта.

Теперь Кейл наклонился к ней, обвил хвостом ее голень и кончиком прикоснулся к внутренней стороне колена. Он обдал ее шею теплым дыханием и сказал:

— Как думаешь, молчала бы она, пока мы пьем из нее?

— Хмм, — хмыкнул Кир, прижимаясь к ее шее и проводя языком по коже. — Если бы мы убедили ее дать нам утолить свою жажду…

Эйлин захихикала, повернула к нему лицо и слегка подтолкнула.

— Вы оба просто невозможные.

Кир усмехнулся, глаза его горели желанием и озорством.

— Мы победили, на’дия?

Она бросила взгляд на ухмыляющегося Кейла.

— Пока что.

— Обещаем не кичиться этим, — заявил Кир.

Уголок рта Кейла поднялся в более теплой ухмылке, и взгляд его сделался жарким.

— Но мы точно это отпразднуем. Потом.

Эйлин покраснела.

— Я с нетерпением жду этого «потом», — она сделала еще один глоток. Тепло в животе усилилось и растеклось дальше.

Вскоре Эмай вернулась с тремя парящими мисками. Она поставила их на стойку перед Эйлин и близнецами, раздала ложки и уверенно вернулась к своей работе. Заберкии оказалось похоже на густой рагу с кусками мяса, нарубленными овощами и длинными толстыми белыми нитями — Эйлин надеялась, что это лапша — в темном наваристом бульоне.

Аромат разносился такой, что слюнки текли… и она умирала с голоду.

Она попробовала, не проверяя, не горячо ли.

Хотя блюдо было действительно горячим, вкус оказался настолько хорош, что Эйлин перестала об этом думать. Она ела с жадностью, которая могла бы смущать, но Кир и Кейл не стали это комментировать. Они просто ели рядом с ней.

Она поджала губы и втянула в рот одну из нитей лапши. Кир наклонил голову, глядя на ее рот, и сделал то же самое. Бульон плеснул по стойке, когда нить взметнулась и хлестнула его по носу. Он вздрогнул, и Эйлин прикрыла рот рукой, скрывая смех.

— Такого я не ожидал, — пробормотал он, вытирая бульон с лица.

Эйлин улыбнулась.

— Я постоянно делала так в детстве.

Кейл провел тыльной стороной пальца по ее щеке.

— Мы никогда не устанем видеть твою улыбку, на’дия.

От этого она улыбнулась шире, и сердце ее забилось быстрее. Она снова опустилась над миской, бессмысленно помешивая ложкой содержимое. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как она была среди людей, с которыми просто приятно быть собой, с которыми не нужно играть роль, и перед которыми не нужно выступать.

Казалось, вечность прошла с тех пор, как она ела настоящую домашнюю еду.

Они с близнецами продолжали есть, и тишина между ними не была неловкой — она была хорошей, правильной и успокаивающей. Эйлин допила первый стакан пустынного нектара и взяла второй; он был слишком вкусным, чтобы отказываться. Тело ее согрелось, расслабилось, каждая клеточка готова была запеть. Это ощущение было как бальзам на душу после падения и перехода к поселению, когда мышцы болели и давила усталость.

Эйлин почти не заметила шорох шагов неподалеку, тяжелую поступь. Она была слишком занята тем, чтобы наслаждаться мягким мясом, ароматным бульоном и сладким напитком, слишком поглощена теплом, которое еда и ее пары разжигали в животе.

Но она заметила, как Кир и Кейл перестали есть. Она опустила приборы. Близнецы напряглись, повернув головы в одну сторону.

Те тяжелые шаги были уже прямо за ее спиной.

— Итак, вы — чужаки, да? — спросил кто-то грубым голосом.

Эйлин обернулась и увидела ухмыляющегося ей козлообразного гроалтууна. Другие три самца, которые сидели с ним в конце стойки, стояли позади — все они смотрели на нее, и кровь Эйлин застыла под их жадными взглядами.

— Мы — да, — хладнокровно ответил Кейл.

— Думаю, это было ясно с того момента, как мы вошли, — спокойно произнес Кир, хотя напряжение не покидало его. — Может быть, вы просто прослушали?

Высокий голубой крен с багровыми глазами и пышной прической наклонил голову.

— Невежливо с вашей стороны, не правда ли?

— Я не хотел никого обидеть, — сказал Кир.

Эйлин никогда не видела его таким неподвижным, он напоминал тигра, лежащего в высокой траве и выжидающего, чтобы ринуться на ничего не подозревающую добычу.

— Конечно, — усмехнулся гроалтуу́н.

— Красивое создание, — лизнул губы чешуйчатый илтурий. — Что это за…?

Четвертый в их компании, массивный онигокс с ярко-зеленой кожей и четырьмя руками толщиной со ствол дерева, улыбнулся Эйлин.

— Какая разница, кто она. Главное — узка ли у нее дырка.

Гроалтуу́н приложил палец к ее спине и провел им вниз; по коже побежали мурашки. Она отшатнулась от нежелательного прикосновения.

Илтурий издал хриплый, свистящий звук, похожий на смех.

— Сколько за то, чтобы… — начал он.

Быстрее, чем Эйлин успела уловить, близнецы развернулись и сорвались с мест. Рука гроалтууна мгновенно отдернулась, когда его и илтурия откинуло назад. В воздухе последовали рычания и стоны, шелест ткани, скрежет сапог.

— Семь гроз на вашу голову! — проворчала Эмай из окна кухни.

Когда Эйлин обернулась, сцену, представшую перед ней, было трудно сразу осмыслить. Близнецы встали стеной, отгородив Эйлин от группы самцов почти на два метра от нее. Гроалтуу́н прижимал руку к предплечью, илтурий сидел на полу с хвостом, зажатым между ног, а высокий крен и еще больший онигокс глядели на братьев с ненавистью.

Кир держал нож у горла крена; лезвие Кейла прижималось к паху онигокса, прорезав ткань штанов. В мгновение, пока все это происходило, братья активировали броню: у Кира она скрывалась под одеждой, оставляя видимыми только перчатки и ворот, а у Кейла сегментированная броня на торсе была полностью открыта взгляду — Эйлин все еще носила его хитон.

— Ладно! — прогремел Орассик, когда он и остальные посетители бросились к барной стойке.

Сердце Эйлин бешено колотилось в груди, отдаваясь по всему телу. Онигокс и крен подняли руки в воздух, ярость сверкала в их глазах, а их спутники потянулись к бластерам на поясах.

— Ни за что, блядь, — рявкнула Эмай. Она перепрыгнула через прилавок и приземлилась прямо посреди схватки.

Вид женщины-борианки только сильнее подчеркнул ее рост; она была чуть выше близнецов, с сухим, атлетичным телосложением и стояла совсем без страха, хотя была безоружна.

— Убрали руки с бластеров! — приказала Эмай.

Илтурий и гроалтуун все еще пялились на братьев, не двигаясь.

Орассик, который по размеру был почти не меньше крена, подошел к ним с сопровождающими.

— Ну вы, чертовы дураки.

Гроалтуу́н и илтурий понуро подчинились; последний медленно встал на ноги.

— Мы просто любопытствовали, — пробормотал гроалтуу́н.

— А я — волтурианская голозвезда, — парировала Эмай.

Илтурий щелкнул зубами и кокетливо наклонил голову.

— Ты, несомненно, краси…

— Заткни свой ебучий рот, — рявкнул Орассик.

Несмотря на все это близнецы оставались абсолютно неподвижны, глаза их были прикованы к противникам. Даже хвосты не дрогнули.

Орассик встал между братьями, заправляя назад длинные серебристые волосы.

— Можете опускать клинки.

— Ты в порядке, Эйлин? — спросил Кир. Его хвост едва заметно дернулся.

Эйлин прерывисто выдохнула.

— Да. Просто немного в шоке.

Все случилось так быстро. Хоть она и тренировалась с Киром и Кейлом в последние дни, она недооценила их истинную скорость.

Я знала, что они сдерживаются рядом со мной… но я не осознавала, насколько сильно.

Плохо ли, что мне это кажется возбуждающим?

— Отступайте. Медленно, — сказали близнецы хором.

С руками, поднятыми в знак капитуляции, онигокс и крен осторожно отступили назад.

Кир и Кейл выпрямились, опуская оружие, но не убирая броню и не отворачиваясь от врагов.

Эйлин спрыгнула с табурета и сделала шаг к ним. Хотя это был шаг навстречу враждебным самцам, ей было спокойнее, когда она была ближе к своим парам.

— Я говорила вам в прошлый раз, когда вы устроили здесь заварушку, что это ваше последнее предупреждение, — Эмай тыкнула пальцем в сторону выхода. — Вы, четверо, уходите. И если я еще хоть раз увижу вас около моего места, вы будете иметь дело с Иаллой.

— Не шути так, Эмай, — протянул гроалтуу́н.

Онигокс фыркнул, одной из крупных нижних рук трогая разорванную ткань штанов.

— Мы многие годы были хорошими клиентами, — прошипел илтурий.

— Иногда вы оплачиваете свою же выпивку. Вот, пожалуй, единственное хорошее, что я могу о вас сказать как о клиентах, — Эмай шагнула к самцам. — А теперь марш отсюда, пока ваши солнцем выжженные шкуры не стали следующим украшением на моей стене.

Скривив зубы, крен стер каплю крови с шеи.

— Предпочитаешь чужаков нам.

— Скорее уж приличных посетителей вам, — ответил за Эмай Орассик и покачал головой.

Сжав кулаки по бокам, Эмай зарычала:

— Вон. Нахуй. Отсюда.

Группа самцов отступила, бросая полные ненависти взгляды на близнецов и Эйлин.

— Лучше поскорее убирайтесь, — процедил гроалтуу́н, — иначе эта планета сожрет вас живьем.

— Надейтесь, что мы больше не встретимся, — пробасил онигокс.

— Если вы хоть посмеете взглянуть на нее… — прорычал Кейл.

— …от вас не останется ничего, что Эмай могла бы повесить на стену, — закончил Кир.

Под град ругательств и оскорблений самцы добрались до двери и вышли наружу. Напряжение в зале ощутимо ослабло, но в близнецах оно еще держалось. Эйлин шагнула вперед, сокращая последнюю дистанцию между собой и своими мужчинами, пока Эмай и Орассик поворачивались к ним.

Эмай откинула непослушные пряди на одну сторону, проведя ладонью по выбритому виску.

— Понимаю, это мало что значит, но я хочу извиниться за этих придурков. Они и в лучшие дни доставляли одни неприятности, но сегодня особенно злые — рассчитывали поживиться деталями с вашего разбившегося корабля.

— Пока Иалла и остальные собирались разбирать ваши тела, — мрачно добавил Орассик.

— Это не ваша вина, — сказал Кир.

— Но ваше вмешательство мы ценим, — добавил Кейл.

Эйлин протянула руки, касаясь плеч Кира и Кейла.

— Вы в порядке?

Спрятав ножи, они повернулись к ней. Их разноцветные глаза сверкали эмоциями, яростью и пламенем. И вот они одновременно заключили ее в сокрушающее объятие с обеих сторон.

Удивленный вдох Эйлин сменился мягким смехом, когда она обняла каждого за шею и прижалась, не смутившись от твердой брони.

Не в первый раз Эйлин почувствовала себя самым важным существом во всей вселенной — самым важным в их вселенной.

Их хватка была крепкой, удерживающей ее так близко, но ни сила, ни броня не скрыли дрожь, пробежавшую по ним. Эйлин коснулась губами виска Кейла, затем повернула голову и поцеловала Кира в щеку.

— Я почти забыла, как выглядит любовь, — проговорила Эмай, — видя ее здесь так редко.

Щеки Эйлин вспыхнули, но она не отпускала своих пар, пока они, наконец, не поставили ее на ноги и чуть отстранились — хотя и тогда не прервали прикосновения.

— Уф, — покачал головой Орассик. — Так ты и дальше будешь притворяться, что между нами ничего нет, Эмай?

Эмай фыркнула.

— Что бы у нас с тобой ни было, Ор, это уж точно не любовь.

— Так вот почему ты воешь громче семи гроз, когда я заставляю тебя кричать?

Схватив тряпку с фартука, Эмай скомкала ее и запустила в Орассика изо всей силы. Даже не посмотрела, куда пришелся удар — ее внимание уже было приковано к Эйлин и близнецам. Щеки ее порозовели, но было непонятно, от самой ли стычки или от слов Орассика.

— Я позабочусь о вашей еде и выпивке, пока вы в поселении, — сказала она, прижав кулаки к груди и склонив голову. — Это меньшее, что я могу для вас сделать после случившегося.

— Это была не ваша вина, Эмай, — сказала Эйлин. — Вам не нужно этого делать.

— Не нужно, но я все равно буду, и можно на ты, — отмахнулась она, обойдя стойку и взмахнув рукой. — Кроме этого ужина. Этот все-таки пойдет на счет Орассика.

Орассик расхохотался и оскалился в сторону Эйлин и близнецов.

— Не скажу, что не буду рад расплатиться за это.

Эйлин улыбнулась задорному борианину, но, повернувшись к Киру и Кейлу, тут же побледнела. Их лица были напряженными, глаза горели, впившись только в нее, и от них исходила хищная аура — та самая, что разжигала пламя желания глубоко в ее чреве.

Протянув руки, Эйлин коснулась их щек.

— С вами все в порядке?

Они придвинулись ближе, их пальцы в броне снова сжались, и вдруг она осознала, что ей не хватает царапающего прикосновения когтей. Кейл шумно вдохнул, раздув носовые щели, и наклонил голову. Его губы приподнялись, обнажая клыки. Кир облизался. От исходящего от них жара кружилась голова — он был пьянящим, соблазнительным, сводящим с ума. Притяжение к ним стало сильнее, чем когда-либо, и она сама не заметила, как слегка потянулась вперед.

Кир застонал и резко отвернулся, выпуская рваный выдох.

— Мы… в порядке.

Кейл зажмурился и тряхнул головой. Мгновение оба были напряжены, а затем прикрыли ее руки своими. Кир снова посмотрел на нее с улыбкой, в которой сквозило лишь легкое напряжение. Кейл улыбнулся сдержаннее, но его губы растянулись шире, когда их взгляды встретились.

— Нам стоит доесть, — сказал он.

Кир мягко убрал ее ладонь со своей челюсти.

— Если собираемся купить припасы перед возвращением на корабль, лучше не задерживаться.

Кейл опустил ее другую руку.

Она знала — с ними что-то не так. Они сдерживали себя. Она чувствовала это — их желание билось в такт ее через их связь. Но сейчас было не время и не место.

— Хорошо, — согласилась Эйлин.

Тревога отступила, хоть и ненадолго, когда близнецы приподняли ее руки к своим губам и коснулись их поцелуями. В этой нежности и теплоте казалось, что все случившееся мгновение назад было лишь ее воображением.