Связанные души

25

Легкое движение вывело Кира из дремоты. Он не открыл глаза. Его окружало тепло, а вдыхаемый воздух нес в себе самый сладкий аромат. Мышцы были расслаблены, сердце спокойно, разум чист. Если это был сон, зачем же ему хотелось просыпаться?

Ответ явился, когда Эйлин потянулась, сладко застонала и провела ладонью по груди Кира. Она устроилась между близнецами, ее теплая после сна, мягкая, обнаженная кожа соприкасалась с их телами. Кир улыбнулся. Его хвост дернулся под одеялом, а потом обвился вокруг икры и щиколотки Эйлин.

Она вздохнула, и ее дыхание согрело его грудь. Должно быть, ночью она повернулась к нему. Кир наслаждался ее прикосновением, той тишиной и умиротворением, которые она ему дарила, чувством завершенности и любовью, что разливалась в нем, пока он и брат держали ее в объятиях.

Любовь…

Неужели это она? — откликнулся Кейл, пошевелившись с другой стороны от Эйлин.

Кир глубоко вдохнул, наполняясь ее запахом вновь. Ее привычный аромат, сам по себе невыразимо чувственный и манящий, теперь усиливался остаточным шлейфом возбуждения.

Всего четыре дня прошло с тех пор, как они нашли ее? Уже сейчас Кир не мог представить жизни без Эйлин.

Да. Думаю, это она, — ответил он брату.

Эйлин повела ладонью вниз по его торсу, ее прикосновение пробежало мурашками по коже, заставило живот напрячься, пока рука не остановилась у пупка.

Кир замер. Он жаждал, чтобы она продолжила свой путь, но не мог полностью заглушить сомнения. Единственное сексуальное удовольствие, что они с Кейлом когда-либо испытывали, было навязано им. Тогда они были всего лишь невольными участниками актов, служивших лишь прихоти их бывшей хозяйки. Даже сейчас, лежа рядом с на’дией, чувствуя ее ладони на своем теле, Кир боролся с темными воспоминаниями.

Листай прикасалась к близнецам не ради их наслаждения, а ради власти. Для нее это было еще одним способом держать их под контролем. Именно это и доставляло ей истинное удовольствие.

Как бы ни жаждали братья прикосновений Эйлин, они все еще заживляли свои раны. Она — тоже. Все трое жили в тени прошлого.

И какими бы правильными ни казались их отношения, все происходило слишком быстро. Кир и представить не мог, каким странным это должно казаться терранке — мысль о том, чтобы стать частью даэвалиcа. Само понятие даэвалиcа наверняка было ей чуждо. Но узы, что они предлагали Эйлин, не имели равных среди ее народа: глубже, крепче и полнее, чем любая известная им связь.

Когда близнецы откроются ей полностью, когда достигнут кульминации с ней, в ней — тогда трое будут связаны. Обратного пути не будет. Кир и Кейл должны были знать, что она уверена. Что она этого действительно хочет.

И все же, несмотря на сомнения, Кир верил. Их узы будут заключены, когда все трое окажутся готовы телом, разумом и душой. Тогда их союз станет… совершенным.

Кир открыл глаза и взглянул на ее лицо.

Эйлин смотрела вниз на свою руку. Брови сдвинуты, губы поджаты в легкой хмурой гримасе. Шепот ее внутренней борьбы донесся до него сквозь еще не заключенную связь.

Кейл, прижимавшийся к ее спине грудью и державший руку на ее животе, тоже открыл глаза.

Эйлин сжала пальцы в кулак, тяжело вздохнула и отняла ладонь. С осторожными, выверенными движениями она подняла кисть Кейла, убрала ее со своего живота и положила на матрас позади себя. Потом повернулась, и ее затвердевший сосок скользнул по боку Кира, пока она поднималась, садясь.

Поймав кончик хвоста Кейла, она мягко размотала его со своей ноги.

— Нет легкого выхода из этого бутерброда, — пробормотала она, освобождаясь и от хвоста Кира.

Киру стоило огромных усилий не рассмеяться, даже губы Кейла тронула улыбка.

Эйлин поднялась, и веселость близнецов мгновенно угасла, стоило их взгляду упасть на ее округлые бедра и упругие ягодицы. У нее не было хвоста и длинных гибких конечностей, свойственных даэвам, но это ничуть не умаляло ее притягательности.

Эти изгибы сводили Кира с ума, влекли его, требовали внимания. Дело было не в экзотичности — она была просто совершенна. Вершина красоты, о которой он не смел мечтать.

Эйлин была создана для Кира и Кейла.

Смотреть, как она уходит обнаженная, оказалось куда более суровым испытанием, чем предыдущее. Кир жаждал вскочить, рвануть к ней, обхватить ладонями ее бедра, жаждал провести руками по ним, развести их и вновь вкусить ее.

У Кира пересохло во рту от одного воспоминания о ее вкусе.

Но он хотел большего, чем вкус. Он жаждал познать блаженство, погружаясь в ее горячие глубины, когда ее тело жадно обхватывает его член, когда каждое малейшее проявление наслаждения в ней, самое крошечное, отзывается в нем через их соединение.

Он хотел, чтобы Эйлин стала их полностью, и чтобы они стали ее. Хотел всю ее — во всем.

Но прежде, чем это случится, им с Кейлом предстояло сломать барьеры, мешающие создать даэвалис со своей на’дией.

Эйлин открыла душ и шагнула внутрь. Вода зашумела вскоре после того, как дверь закрылась.

Кейл перевернулся на спину, опустив руку себе на лоб.

Я разделяю твою муку, брат, — послал он, его аэ́рис звучал натянуто, — но ждать осталось недолго.

Шум падающей воды наполнил комнату мягкой, ненавязчивой музыкой. Пар начал собираться на стеклянных стенках душа, вскоре скрывая Эйлин от глаз близнецов.

Кир повторил позу брата. Он остро ощущал расстояние между ними и не мог не думать о том, как идеально заполнила бы его Эйлин. Как идеально она уже его заполняла.

Улыбнувшись, Кир покачал головой.

То, что было между нами прошлой ночью…

Их возбуждение стало для них тяжким испытанием, пока они заботились о нуждах Эйлин, но Кир ни о чем не жалел. Впервые в жизни он и Кейл дарили удовольствие по собственной воле, и в этом акте они обрели невообразимое удовлетворение. Никогда прежде они не поверили бы, что захотят сделать это. Что желание так быстро перерастет в жажду, в потребность, от которой они мучились даже сейчас.

Даже если бы мы сложили свои мысли воедино, у нас все равно не хватило бы слов, чтобы это описать, — откликнулся Кейл.

А раз так… я и представить не могу, что мы ощутим, когда завершим даэвалис полностью.

Кейл издал звук, наполовину довольный вздох, наполовину беззаботный смешок. Кир никогда не слышал ничего подобного от брата — даже в детстве.

И я не могу. Но я жажду узнать, — послал Кейл.

Улыбка Кира угасла.

Она тоже жаждет этого, но…

Кейл хлопнул хвостом по постели.

Но она еще не готова. Она не знает, что это будет значить.

Не мы ли сами не готовы, Кейл? Это мы колеблемся, а не Эйлин.

В их связи мелькнула искра гнева, но направленного внутрь. Прошлой ночью они не лгали: все было для Эйлин, для ее удовольствия. Отказавшись от собственных желаний, они сделали все ради нее, но в то же время уберегли себя от необходимости сталкиваться лицом к лицу с собственными сомнениями.

Скоро, Кейл. Мы почти там. И в этом нет ничего постыдного.

То, что мы продвинулись так сильно, так быстро… — Кейл тяжело вздохнул. — Какая-то часть меня говорит, что я не должен позволять себе держаться за эту надежду. Что это не может быть правдой. Что это не может продолжаться.

Кир провел пальцами по волосам, убрав руку с лица.

Та же часть есть и во мне.

Но ведь ты был уверен в ней с самого начала.

Уверен в ней, да. Но в нас?.. — Кир медленно выдохнул, глядя невидящим взором в потолок. — Мы сами убедили себя в том, что этого никогда не будет, что у нас не может быть этого. Эта часть меня говорит, что все это невозможно… но потом я смотрю на нее…

Нежный, напевный гул перелился сквозь шум воды в простую мелодию, вскоре переходя в слова на языке, которого Кир и Кейл никогда не слышали.

Близнецы одновременно подняли головы с подушек и посмотрели на душ. Сквозь затуманенное стекло Эйлин была лишь размытым силуэтом бледной кожи и огненных волос, ее движения плавно отражались в танце пара. Голос же, наполненный эхом внутри кабины, разрастался, перекрывая сам себя, становясь резонансным, сильным, завораживающим.

В груди Кира разлилось тепло, и оно разошлось по венам, заливая все тело.

— И вот она, — сказал Кир.

То же тепло исходило и от Кейла, когда близнецы поднялись. Кир согнул ноги и опустил руки на колени, Кейл сложил ноги и уперся в них ладонями. Голос Эйлин наполнял комнату, а они чувствовали ее песнь сердцем, душой, знали — это реально.

Это не было выступлением. Она не стояла на сцене, не развлекала, не играла роль. Эмоция в ее голосе была неподдельной. Их возлюбленная открывала им душу так ясно, как только могла. Она вкладывала в каждую ноту всю радость, всю страсть и всю тоску своего сердца, и хотя близнецы не понимали слов, эти чувства находили отклик в них.

Хвост Кира скользнул по постели, качаясь из стороны в сторону.

— Наша на’дия сияет.

— Да, — мягко ответил Кейл. — Если бы хоть что-то пошло иначе, если бы мы поступили так, как я хотел… мы бы ее потеряли.

Кир покачал головой и оторвал взгляд от Эйлин, чтобы посмотреть на брата.

— И это то, куда уходят твои мысли, когда ты впервые слышишь, как она поет от всего сердца?

Губы Кейла сдвинулись в легкую, печальную улыбку.

— У меня есть сожаления, Кир. Есть стыд. Но ничто не давит на меня так тяжело, как то, что связано с ней.

— Я думал, мы уже прошли через это.

— Такое не забывается так легко.

Кир вздохнул и перевел внимание обратно на душ.

— Может быть, — ответил он, — или может быть, тебе просто нужно больше помощи, чтобы научиться ценить то, что у нас сейчас есть.

— Мое растущая признательность ее только усугубляет боль.

— Гнев. Месть, — Кир повернул ладони вверх и уставился на них, замечая грубые мозоли и бледные шрамы. — Мы давно решили воплотить в себе эти вещи, стать ими. Но это решение не обязательно должно быть окончательным, брат. Мы можем выбрать стать кем-то другим.

На краю поля зрения Кейла пальцы сжались, когти врезались в ногу.

— Чем мы можем выбрать быть? Как это выбрать?

Кир пожал плечами.

— Мы выбираем быть ее. Ее партнерами. Ее на’дивали.

— А если мы не знаем, что это значит?

— Разберемся по ходу. Вместе, — Кир встал на ноги, поднял руки над головой и потянулся. — Мы не двинемся вперед, если будем цепляться за прошлое. Не нужно забывать, но можно отпустить.

Уставив взгляд в затуманенную кабинку душа, Кир шагнул вперед.

— Что ты делаешь? — спросил Кейл.

— Иду вперед, очевидно, — Кир бросил через плечо ухмылку, хватаясь за пояс своих шорт и стаскивая их с ног. — У нас в душе прекрасная пара, голая и одинокая. Почему мы сидим здесь и смотрим?

***

Смывая последние следы мыла, Эйлин повернулась в струях воды. Тело ее медленно покачивалось, песня перешла в напев. Тепло душа окутало ее, запахи земли, моря и специй обволокли — она жадно вдыхала их.

Пары. У меня есть пары.

Она закрыла глаза, губы растянулись в улыбке. Потоки воды стекали по ее телу — телу, которое теперь звучало собственной песней. Память о прикосновениях близнецов еще жила в ней: отпечатки их пальцев на коже, уколы когтей, ласки губ и языков на ее половых губах.

Желание разгорелось внутри, и она сжала бедра. Все это было неожиданно, эротично, прекрасно. Это было гораздо больше, чем она могла представить.

И это был ее выбор.

А это значило все.

Она хотела Кира и Кейла. Хотела и сейчас. Хотела коснуться их, ответить взаимностью на удовольствие, что они ей дарили.

Эйлин провела руками по животу и взяла грудь в ладони. Соски еще были чувствительны, и струи воды, бьющие по ним, отдавались прямо в центре, вызывая трепет.

Дверь душа отворилась.

Она ахнула, вздрогнув, и резко обернулась.

Перед ней стоял Кир, ухмыляясь, руки высоко на раме кабины, и все его тело было выставлено напоказ.

У Эйлин пересохло во рту. Взгляд ее пробежал по широкой груди, вниз по рельефным мышцам живота и скользнул вдоль четко очерченной линии пресса прямо к члену. Длинному, толстому, стоящему члену.

Ее глаза выпучились. У основания мошонки он был бирюзовым, но бирюза переходила в фиолетовый к кончику. Фиолетовый особенно ярко проступал на гребнях, что были по бокам ствола. Его член дернулся под ее взглядом.

Кейл шагнул к ним сзади, такой же голый и так же возбужденный.

Ее взгляд переметнулся на Кейла, и он медленно, соблазнительно, дерзко провел глазами по ее телу. В его голубых и пурпурных глазах проснулось что-то первобытное.

Невидимая нить, связывавшая Эйлин с близнецами, натянулась. Сердце ее забилось, кровь разогрелась, заполняя центр тела жаром.

Я хочу их.

Я жажду их.

Мне они нужны.

Прежде чем Эйлин успела подобрать слова, Кир шагнул в душ, согнулся и подхватил ее на руки. Она вскрикнула, руки вскинулись к его плечам, пока он развернулся, прижимая ее спиной к стене. Он держал ее высоко, одна ладонь поддерживала за поясницу, другая — сжимала ягодицу. Его бархатистая кожа была теплой.

Ухмылка на его губах приняла по-настоящему дьявольский оттенок.

— Нас заманил сладкий, соблазнительный голос, — он провел хвостом по тыльной стороне ее коленей и бедер, вызвав в Эйлин дрожь и подтолкнув ее обхватить ногами его талию. Хвост обвился вокруг ее голени.

Эйлин рассмеялась и откинула прядь волос с его лба.

— Правда?

Дверь захлопнулась за ней. Она оглянулась через плечо и увидела, что Кейл присоединился к ним, распустив длинные волосы, которые свисали ниже плеч. Он провел тыльной стороной когтя по ее позвоночнику.

— Искушение оказалось сильнее, мы не смогли устоять.

— Наша воля бессильна перед тобой, на’дия, — промурлыкал Кир.

Эйлин выдохнула, когда коготь Кейла опустился ниже и остановился в складке ее зада. Ее влагалище сжалось.

— Это то, чем я являюсь для вас? Искушением? Сиреной, манящей своих жертв на гибель?

Кейл схватил ее за челюсть, опустил лицо к ее лицу и провел носом по щеке и за ухом.

— Ты наше искушение, Эйлин, и даже больше.

Кир коснулся губами ее челюсти.

— А если ты наша гибель, мы пойдем на нее охотно.

Их низкие, хриплые голоса были уже сами по себе ее поражением.

Кейл приподнял ее лицо и провел языком по нижней губе. Ее ресницы дрогнули, рот раскрылся в тихом вздохе. С глухим урчанием он наклонился, чуть приоткрыв губы, и жаркое касание его языка пронзило вены огнем.

Больше. Нужно больше.

Она отняла руку с плеча Кира, обвила шею Кейла рукой, вплела пальцы в его длинные волосы и притянула к себе. Поцелуй был сплошным прикосновением губ и ласкающих языков, медленным, опьяняющим, разоряющим. Она легко подчинилась его чарам.

Кир оставил дразнящий поцелуй в ямке ее шеи. Он лизнул это место и провел языком ниже, пока не захватил один из набухших сосков между зубов — Эйлин ахнула. Таз дернулся у его живота, и глаза вспыхнули, когда она повернула голову.

Он улыбнулся, затем успокоил сосок языком.

— Позволишь ли ты нам снова доставить тебе удовольствие, на’дия?

— А если я захочу доставить удовольствие вам? — прошептала она и, не сдержавшись, прикусила губу и застонала, когда Кир всосал в рот другой сосок. Каждый рывок по нежному бугорку шел прямо к ее клитору. Ее влагалище сжалось, и она вцепилась пальцами в его волосы, выгибаясь навстречу в жажде большего.

Что-то ласкало ее влажное лоно хитрыми касаниями, через мгновение она поняла, что это хвост Кейла.

Кейл положил руки ей на бедра и массировал плоть.

— Твое удовольствие доставляет удовольствие и нам.

— Но я хочу… — ей было трудно думать сквозь туман желания. — Я хочу…

Кир отпустил ее сосок и нежно поцеловал его.

— Со временем, на’дия.

— Скоро, — сказал Кейл. — Доверься нам, Эйлин.

— Я доверяю вам, — прошептала Эйлин.

Их груды мускулов вибрировали у ее груди.

Кир убрал руку со спины, просунул ее между их тел и охватил лобок.

— Ах, Эйлин, ты такая горячая, такая влажная, — он поцеловал ее грудь прямо над сердцем, пока пальцы играли с нежными складками. Собрав ее соки, он осторожно круговыми движениями распространил влагу подушечкой пальца по клитору, следя, чтобы когти не поранили.

Эйлин вздохнула, сжав бедра вокруг его талии. Пара легких движений ловких пальцев полностью подавили ее, отдав под его контроль. Она извивалась, не в силах оставаться неподвижной.

Кир глубоко вдохнул и обнажил зубы; черты его лица были напряжены от желания, зрачки сжались до щелочек.

— Я никогда не устану от твоего запаха.

Грудь Кейла плотно прижалась к ее спине. Оказаться в клетке между двумя большими, сильными телами должно было бы заставить Эйлин чувствовать себя маленькой и беспомощной, запертой и испуганной, но с Киром и Кейлом она не ощущала ничего подобного. Она знала, что в их объятиях ей безопасно. Она знала, что ее любят.

Эйлин откинулась на Кейла. Грохочущее биение его сердца передавалось ей в тело. С урчанием он обвил ее рукой и схватил одну из грудей, разминая мягкую плоть. Он сжал и потянул затвердевший сосок, раздувая внутренний огонь.

Хвост Кира размотался и скользнул по ноге Эйлин. Он прошел сумасшедшей тропой, оставляя после себя пылающую кожу, пока наконец не коснулся ее влагалища. Кир засунул кончик в ее проход, растягивая, и вытащил лишь на мгновение, прежде чем вогнать сильнее, глубже.

— Кир, — простонала Эйлин, голова откинулась на плечо Кейла.

— Обожаю то, как ты говоришь мое имя, — прорычал Кир. Он взял в рот другой ее сосок и водил вокруг него языком, доводя ее до всхлипов и заставляя вцепиться в его волосы.

Его проказливый хвост делал толчки, вдавливаясь все глубже и глубже, в такт манящему ритму пальцев на клиторе. По телу ее пошли потоки наслаждения, собираясь в самом центре.

Пока он оставлял поцелуи вдоль ее шеи и касался кожи клыками, Кейл опустил другую руку и просунул ее между ягодиц до тех пор, пока пальцы не коснулись анальной дырочки. Ее дыхание прервалось, и глаза расширились, когда он провел по ней.

— Ты не даэва, — хрипло сказал Кейл у самого ее уха, — но мы все равно можем взять тебя так, как должны на’дивали.

— Вместе, — выдохнул Кир.

Мгновенная вспышка сомнения, охватившая ее от его прикосновения, исчезла так же быстро, как и появилась. Она хотела их. Она хотела этого.

Вместе.

Эйлин обхватила ладонью челюсть Кейла, повернула лицо к нему и встретила его взгляд. В его глазах горел огонь такой силы, что жег прямо ее душу.

— Да.

Кончик его хвоста снова скользнул по ее складкам рядом с тем местом, где все еще работал хвост Кира, и собрал ее нектар. Он отодвинулся и тут же заменил его пальцы у ее попки. Не отводя взгляда, Кейл решительно протолкнул хвост сквозь тугую дырочку.

Эйлин резко втянула воздух. Боль, жжение, растущее давление — Кейл продвигался все глубже, и неглубокие толчки хвоста все сильнее растягивали ее. Эйлин нахмурилась, руки вцепились в близнецов еще крепче.

Пальцы Кира ускорились на клиторе, заставив ее извиваться и всхлипывать.

— Мы с тобой, на’дия, — прошептал Кир.

— Я знаю, — прохрипела она.

— Останься с нами, — приказал Кейл.

Давление от вторгающегося хвоста Кейла в сочетании с толчками Кира и его ласками доводили плоть Эйлин до дрожи, и вскоре боль сплелась с зарождающимся наслаждением.

Это было чуждо, ново, запретно, полно, так… так… так…

Боже, как же это охуенно.

Кейл был осторожен, нежен, но властен в своем прикосновении. Когда ее боль уступила место удовольствию, он ускорил движения хвоста. Пусть он и не входил глубже, этого было более чем достаточно, чтобы разбудить каждую нервную клеточку в ее теле и зажечь ее пламенем.

Она отдалась этому урагану ощущений. Стоны рвались из ее горла, дыхание срывалось из груди, и она могла лишь цепляться за своих пар. Их хвосты входили в нее, их пальцы ласкали ее, их рты покрывали поцелуями. Они были хозяевами ее тела, они держали все под контролем, и она доверяла им без остатка.

— Дай нам услышать твое удовольствие, — прорычал Кир у ее груди.

— Дай нам почувствовать его, — прорычал Кейл, сжимая ее бедра.

Эйлин уступила раскаленному экстазу, рвущемуся наружу. Она двигалась навстречу близнецам в диком исступлении, жадно ища большего, и они давали ей это.

Внутренний огонь вспыхнул, и она ахнула в сладкой агонии, когда ее тело сковало удовольствие. Блаженство хлынуло по венам. На миг она не могла дышать, двигаться, видеть. Она могла только чувствовать.

И там, на границе сознания, она ощутила их. Кира и Кейла. Словно их души касались ее души, словно их разумы едва не соприкасались, словно она могла соединиться с ними, стать одним целым, если бы только дотянулась чуть дальше, если бы прорвала последнюю преграду.

Кейл задрожал у нее за спиной.

— Вот так, на’дия.

Но то ощущение оказалось мимолетным и слишком быстро ускользнуло, оставив ее в бушующем океане оргазма.

— Зор аткошай, — прорычал Кир. — Я почти почувствовал тебя.

Кейл прижался лбом к ее виску.

— Близко. Так близко. Ба’шанаал.

Когда наслаждение схлынуло, Эйлин спустилась с небес блаженства и вернулась в свое тело, которое теперь казалось сладко-тяжелым. Она сомневалась, что могла бы устоять на ногах, но ей и не нужно было — она была в надежных объятиях Кира и Кейла, в безопасности, в их сердцах.

Их хвосты замерли.

Эйлин тяжело дышала, дрожа под потоками воды. Сердце бешено колотилось. Она улыбалась, смакуя удовольствие и удовлетворение, звенящее внутри.

Но чего-то не хватало. Она ощутила это — намек на то, каким будет истинное соединение с близнецами. То, что она испытала сейчас, было лишь тенью того, что их ждет, того, чем они поделятся, когда будут связаны окончательно. Она ждала этого момента. Жаждала его.

Поглаживая их волосы, она наклонилась вперед и поцеловала Кира, затем повернула голову и поцеловала Кейла.

Она была именно там, где должна была быть.