Связанные души

45

— Все это… — Таллиан покачал головой. Маленькая морщина пролегла между его бровями так же, какой иногда у Шаллы.

Стол перед ним, который Шалла с рвением очистила от деталей и инструментов, теперь был завален самым разным барахлом — платья, блузки, штаны, тканые шарфы, двусторонний плащ — с одной стороны рыжевато-охристый, с другой насыщенный лесной зеленый, декоративные шпильки и гребни для волос, тонкая серебряная цепочка с маленькими подвесками и фиолетовым камнем, идеально обвивавшим рога Шаллы, словно диадема.

На столе стояло множество ароматного мыла и свечей, две бутылки духов — Эйлин убедилась, что это действительно духи, — и кожаная сумка с замысловатым тиснением. Рядом — несколько банок с яркими красками.

Молодая урити сказала, что Трисса давно пора покрасить, и Эйлин согласилась, выбрав несколько баночек, чтобы Трисс мог сам решить, какого он хочет быть цвета.

Главной жемчужиной сокровищ Шаллы был потрепанный металлический поднос, неустойчиво стоящий на всем этом хламе. Она высыпала на него кристаллы и камни из перевернутого мешка, с возбуждением объясняя, что собирается использовать их в своих поделках.

Эйлин не соврала насчет того, что переборщила. Она видела это, когда они вместе с девочкой добавляли вещи в их кучку в «Сверкающей Пещере», и знала задолго до того, как их добыча стала такой… чрезмерной. Но каждый раз, когда она пыталась себе сказать «стоп», она смотрела на ликование Шаллы, примеряющей одежду или украшения, и ее решимость таяла.

Она ни о чем не жалела. Все это было похоже на… на опыт матери и дочери. Опыт, которого не хватало ни Эйлин, ни Шалле долгие годы. Опыт, в котором они обе так отчаянно нуждались.

Виа́ни нельзя было заменить, но помочь Шалле снова ощутить радость от шоппинга с матерью — пусть слабо, мимолетно, — было бесценно. И хоть ненадолго, но Эйлин почувствовала себя ближе к своей маме.

— Ну, это слишком много, не так ли? — спросил Таллиан, глядя сначала на Шаллу, затем на Эйлин.

— На самом деле, все в порядке, — ответила Эйлин.

Шалла умоляюще улыбнулась.

— Мы не можем принять это, — Таллиан провел большой мозолистой рукой по щеке. — Твои даэвы согласились заплатить кредитами.

Улыбка молодой урити исчезла.

— О, нет. Пожалуйста, Таллиан, вы неправильно нас поняли, — поспешно сказала Эйлин, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Это все не в качестве оплаты.

Взгляд Таллиана смягчился, и в его выражении появилось чувство вины.

— А что тогда?

— Подарки.

Таллиан нахмурился.

— Все терране так щедро одаривают незнакомцев?

Эйлин пожала плечами.

— Некоторые, наверное. Скажем так, это точно не типично для нас, но и не редкость.

Он оперся локтем на подлокотник кресла.

— И почему именно сейчас? Почему моей дочери?

— Не нужно так строго судить ее, отец, — сказала Шалла твердым и уверенным голосом. — Эйлин хороший человек, и близнецы тоже.

— Ах, чейя, — проговорил Таллиан. — Я просто пытаюсь тебя защитить.

Шалла вздохнула, но на губах ее снова появилась легкая улыбка.

— Я и сама могу о себе позаботиться. По крайней мере, отчасти.

Таллиан фыркнул.

— Каждый раз, когда я об этом думаю, чувствую себя внезапно старым.

Этот обмен теплыми репликами согрел сердце Эйлин. Такие отношения между отцом и дочерью бесценны, и они напомнили ей о собственных родителях, со всей той горечью и сладостью, что с этим связана.

— Я хотела сделать это, потому что Шалла потрясающая, — сказала Эйлин, улыбаясь девочке. — Она умная, талантливая и такая целеустремленная. Я ничего не понимаю в ремонте кораблей, но уверена, что большинству механиков понадобилось бы вдвое больше времени, чтобы закончить работу, которую она проделала на «Клыке».

Шалла покраснела и отвела взгляд.

— И ее лучезарность просто… вдохновляет, — добавила Эйлин, пробежав пальцами по волосам, откидывая их назад. — Я хотела сделать что-то для нее. Не только в знак благодарности, но потому что она заслуживает всего самого лучшего в мире.

Выражение сурового старшего урити смягчилось, взгляд его все еще был устремлен на Шаллу.

— Ты права, Эйлин. Моя дочь потрясающая.

Шалла встретила его взгляд.

— Спасибо, рхунаи. Ты тоже ничего так.

Он рассмеялся, и одна из маленьких косичек, которую, по словам Шаллы, он заплел в память о своей половинке, упала перед ухом. Осторожно, почти с благоговением, он убрал ее в узел на макушке.

— Можно было бы сказать, что ты унаследовала от меня самое лучшее, но больше всего ты похожа на мать. И это хорошо.

— О ране… — Шалла снова опустила взгляд и нахмурилась, но выражение лица казалось скорее задумчивым, чем печальным. — Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать, отец.

Она опустила руку в сумку, которая всего несколько минут назад была набита половиной того, что теперь лежало на столе, и вынула маленькую шкатулку из светлого дерева. Осторожно поставив ее на стол и открыв крышку, она сказала:

— Это тебе.

Таллиан наблюдал, как дочь достала из шкатулки цепочку с кулоном. Шалла потянулась, и он слегка наклонился вперед, позволяя ей надеть цепочку на его шею. Он бережно поднял подвеску и замер, глядя на нее с непостижимым выражением лица.

Тем временем Шалла вынула из шкатулки вторую цепочку, идентичную первой, но с перевернутым рисунком на кулоне. Она подошла, чтобы надеть ее тоже, но Таллиан схватил ее за руку, прежде чем она успела это сделать.

Бледно-красные камни на обоих кулонах мягко светились теперь, когда оказались так близко друг к другу.

Эйлин невольно вспомнила их с близнецами браслеты.

Словами невозможно было выразить всю ее благодарность и облегчение от того, что их опасения оказались напрасными. Кир и Кейл в порядке. Не будет еще одной битвы, и ей не придется стоять в стороне, беспомощной и охваченной тревогой, пока они где-то сражаются.

Она жаждала того момента, когда камни на браслетах снова загорятся. Момента, когда она сможет притянуть к себе близнецов и сказать, что больше никогда не отпустит их из виду.

Она чуть сильнее сжала сумку, в которой был единственный предмет, не предназначенный ни Шалле, ни Таллиану. Это был подарок Эйлин для близнецов. И хотя она не могла полностью заглушить шепот сомнения в подсознании, что близнецы сочтут подарок глупым или бесполезным, ее переполняло волнение от предстоящего вручения.

— Твоя мать любила мезмурины, — тихо и хрипло сказал Таллиан. — Она всегда говорила…

— Что они словно волшебные, — Шалла улыбнулась, глаза ее заблестели от слез.

— Волшебные, да… Их свечение, цвета… и то, что они оказались здесь, так далеко от того места, где были созданы, но все же находят утешение друг в друге… это магия.

В груди Эйлин все сжалось. Таллиан говорил не только о камнях, он видел в них свою историю — историю с половинкой.

— Браслеты, которые носят Эйлин и даэвы, напомнили мне о ране. Я хотела, чтобы у тебя тоже было что-то, что напоминает о ней.

Таллиан провел ладонью по щеке Шаллы.

— Ах, моя чейя… Это у меня уже есть.

Слезы защипали глаза Эйлин.

— Но почему два? — спросил Таллиан.

— Один для тебя, один для раны, — ответила Шалла. — И когда ты будешь носить обе цепочки вместе, камни загорятся, и ты поймешь, что она с тобой.

Таллиан медленно выдохнул, глаза блестели от непролитых слез, он осторожно взял цепочку из руки Шаллы в обе руки и надел на дочь. Потом накрыл цепочку ладонью, большой рукой растянув ее от плеча до плеча через ключицы.

— Теперь мы всегда будем знать, что она с нами.

Не плакать. Ты не расплачешься, Эйлин!

Урити обнялись, и сердце Эйлин сжалось от счастья. Хотя она провела на Омега IV всего несколько дней, ее воспоминания об этом месте уже были наполнены такими моментами — о любви. Конечно, все, что она пережила с Киром и Кейлом, всегда будет в памяти на первом месте, но это оставило неизгладимый след в ее сердце.

Близнецы спасли ей жизнь, освободили от рабства и любили ее так сильно. А жители здесь проявили сострадание и теплоту, что для Эйлин было редкостью всю ее жизнь.

— Не думай, что это освободит тебя от работы завтра, — пробормотал Таллиан, улыбаясь.

— А зачем мне хотеть выходной? — Шалла засмеялась.

Они наконец отошли друг от друга, и свечение мезмуринов постепенно угасло.

— Мы собираемся поесть в столовой с Эйлин и близнецами, рхунаи, — молодая урити окинула отца взглядом и нахмурилась. — Тебе стоит привести себя в порядок. Может, рубашку сменить.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Видишь? Ты — все напоминание о Виани, которое мне нужно.

— Я не шучу.

— Я знаю, Шалла. Когда я дал понять, что хочу…

В голову Эйлин ворвался страх, ледяной и сильный, перехватив дыхание и пошатнув ее. Она оперлась рукой о стол, чтобы удержаться.

— Что случилось? — Шалла поспешила к ней.

Эйлин подняла руку, в которой все еще держала сумку, к виску. Через пси-связь ранее переполнявшие ее эмоции были обычно позитивными, но теперь…

Это было не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала. Все было слишком сильно. Мысли близнецов врывались в ее голову, но они были настолько сумбурны, что она не могла ничего понять.

— Эйлин?

Она едва услышала Таллиана.

Пожалуйста, Кир, Кейл. Я не могу… Я не знаю, что происходит.

На’дия, — они прорычали это слово в ее голове, наполняя ее ледяным страхом и жгучим ощущением, что медлить нельзя.

Они идут за тобой, — пульсировал Кир.

Глаза Эйлин расширились. Это предупреждение должно было быть слишком расплывчатым, чтобы она поняла его значение, но слова сработали как шифр, раскрыв весь хаос, что предшествовал им, и все встало на свои места.

Врикхан, третинский пират, поработивший близнецов в детстве и убивший их родителей, терроризировавший, убивавший и похищавший бесчисленные тысячи существ, тот, кто безжалостно атаковал «Вечный Рай» из-за личной ссоры с Садууком и едва не убил Эйлин, — был здесь.

— О Боже, — выдохнула Эйлин, едва осознавая, что слова сорвались с ее губ.

— Это Кир и Кейл? — спросила Шалла. — С ними что-то случилось?

Заприте двери и спрячьтесь, — пульсировал Кейл. — Сейчас же!

Мы уже идем, — несмотря на попытку звучать ободряюще, в аэ́рис Кира звенело жесткое, отчаянное напряжение.

Эйлин раскрыла рот, чтобы ответить, но горло было так сжато, что не позволило ей вымолвить ни звука. Взгляд ее метнулся от Шаллы к Таллиану — на лицах обоих отразилось беспокойство, хотя выражение старшего урити было куда более настороженным.

Врикхан не остановится, убив лишь близнецов. То, что он сотворил на Тиларе и в «Вечном Раю», было тому доказательством. Шалла и Таллиан, Эмай и Орассик, Иалла, Арду, Вейел, Сира и Сала — все поселение было в опасности.

— Заприте ангар, — прохрипела Эйлин, оборачиваясь к заднему выходу. — Нам нужно…

Дверь позади распахнулась с оглушительным грохотом, часть засовa отлетела и со звоном ударилась о пол.

Эйлин вздрогнула, налетев на стол, а Шалла испуганно ахнула.

Прижимая плечи, чтобы вместилось его широкое тело, в проем шагнул массивный боккан. За ним вошли еще трое инопланетян. На них были разрозненные куски брони, расписанные и украшенные безделушками, придававшими им первобытный, свирепый облик. У каждого на поясе висел бластер в кобуре, а в руках — длинное цилиндрическое оружие.

Сердце Эйлин забилось быстрее, эти длинные посохи она узнала сразу — шоковые дубинки, точно такие же, какими охрана «Вечного Рая» усмиряла буйных гостей… и непокорных рабов.

Таллиан с силой прокатил колеса, выдвигаясь вперед и заслоняя собой Шаллу и Эйлин.

— Есть причина, по которой вы решили выбить мою дверь?

Одна его рука скользнула за спинку кресла, и он сделал Эйлин и Шалле знак отойти.

Голоса близнецов еще никогда не звучали так громко в ее голове. Эйлин чувствовала все — их сердца, бьющиеся еще стремительнее, чем ее, их тяжелое дыхание; удары сапог по земле в бешеном ритме, пока они мчались к ней; каждый бурлящий, неукротимый порыв. Они звали ее — не голосами, не мыслями. Душами.

Вперед шагнула коротко стриженная вольтурианка с шрамом на щеке, похожим на тот, что был у самой Эйлин.

— Это она. Видела, как один из даэв нес ее, пока второй стрелял в меня.

— Вам лучше уйти, — сказал Таллиан, подъезжая ближе к пиратам и к рабочему столу, где еще лежали инструменты. — Мы уже закрыты.

— Все поселение закрыто, — ухмыльнулся самец-борианин с торчащим ирокезом на голове. — Навсегда.

— Забирайте самок, — приказала вольтурианка. — И не забудьте: военачальник хочет терранку живой.

— А что с калекой? — спросил четвертый в коричневом халате с лицом, напоминающим насекомое.

Вольтурианка хмыкнула.

— Он ничего не стоит.

Аэ́рис близнецов продолжали обрушиваться на разум Эйлин, а Таллиан отчаянно махал ей рукой, но она не могла сдвинуться с места. Она слишком отчетливо ощущала бластер на бедре и скрытый разрез на штанине, что позволял быстро выхватить оружие.

Сможет ли она им воспользоваться? Изменит ли это хоть что-то? Четверо пиратов, все в броне, и всего десять метров между ними…

И без того натянутая атмосфера вспыхнула новой, электрической энергией, от которой у Эйлин по коже дыбом встали мелкие волоски. Она и сама не поняла, что произошло первым: рванули ли пираты вперед, потому что Таллиан схватил со стола огромный гаечный ключ, или же его рывок к инструменту был ответом на их бросок. Она знала лишь одно — все сорвалось в стремительный кошмар движения.

— Бегите! — крикнул Таллиан, бросаясь в кресле наперерез налетающим пиратам.

Бегите! — выкрикнули близнецы в унисон.

Эйлин не думала — просто рванулась. Схватив Шаллу за руку, она потащила ее в лабиринт из деталей, что отделял рабочее место Таллиана от створок ангара.

— Нет, — выдохнула Шалла, упираясь. — Рхунаи!

Таллиан зарычал. Эйлин обернулась и увидела, как он размахнулся ключом, ударив инопланетянина с насекомоподобным лицом по морде. Глухой треск и волнами исходящее из инопланетянина мучительное шипение обозначили, что удар попал точно в цель. Затем рядом оказался борианин, врезав кулаком в щеку Таллиана.

Вольтурианка и боккан рванулись вслед за Эйлин.

Стиснув зубы, Эйлин собрала в кулак всю возможную силу и дернула Шаллу вперед. За ними продолжались звуки борьбы. Таллиан простонал, и гаечный ключ вновь врезался в плоть. Шоковая дубинка зажужжала, и урити вскрикнул от боли.

— Рхунаи! — вновь окликнула Шалла.

— Бегите! — проревел Таллиан.

Вольтурианка выругалась, и мебель с инструментами рухнули на пол.

За секунду до того, как Эйлин и Шалла добрались до лабиринта из деталей, она мельком увидела Таллиана. Жилы на его шее вздулись, зубы обнажились в оскале, волосы растрепались, но он повалил инопланетянина с насекомым лицом и сбил с ног вольтурианку. Борианин боролся с ним, Таллиан схватил его запястье одной могучей рукой, удерживая дубинку на расстоянии.

Ужас и вина сжали сердце Эйлин. Ей надо было вернуться и помочь, ей нужно было…

Ей нужно было увести Шаллу в безопасное место.

Боккан отшвырнул стол, где лежали покупки Шаллы, будто тот ничего не весил, и ринулся вперед.

Эйлин бросилась в лабиринт. Она не знала, как его пройти, не знала, куда ведет та или иная тропа. Был только маяк, который вел ее — пламя ярости и страха близнецов, неумолимо усиливающееся, как надвигающаяся буря. Каждый поворот она совершала им навстречу. Она обязана была удержать Шаллу как можно дальше от опасности.

Таллиан снова зарычал. За звуком последовали болезненные стоны и ругательства. Еще больше вещей с грохотом свалилось на пол, и вольтурианка рявкнула…

— Ударьте его посильнее.

Треск дубинки оборвался громким грохотом рядом со входом в лабиринт. Металл и запчасти обрушились на пол и друг на друга так, что под ногами Эйлин задрожала земля.

— Ни хрена вы далеко не уйдете, — крикнул боккан.

Металл скрипел, стонал и грохотал по бетону. Шум был оглушительный.

Блядь, вот так и пройдешь через весь лабиринт.

Шалла вжала копыта в пол и напряглась всем телом. Плечо Эйлин пронзила резкая боль, когда ее внезапно остановили.

Боккан пробивал себе путь к ним, груды хлама вокруг зашатались и загремели. Эйлин почувствовала отчаянный вопрошающий взгляд Шаллы. Подросток встряхнула головой и решительно подала знак в противоположную сторону от той, куда бежала Эйлин.

Эйлин уступила и повиновалась Шалле, когда холод ужаса углубился и стал распространяться по телу. Молодая урити потянула Эйлин за собой, мчась с поразительной скоростью через узкие щели между нависающими грудами дребезжащего лома.

Снова и снова раздавался жуткий грохот, боккан спровоцировал цепную реакцию, и теперь завалы, словно падающие домино, неслись на Эйлин и Шаллу все быстрее.

Сжав челюсти, Эйлин сосредоточилась на Шалле, на том, чтобы ноги не подвели, на чем угодно, лишь бы не думать о растущем страхе.

Они вырвутся. Она доставит Шаллу в безопасное место, встретится с Киром и Кейлом и вернется за Таллианом. Все будет…

Хаос поглотил Эйлин, стерев ощущения оглушающей какофонией, словно мир вокруг рвался на части.

***

Грохот в ангаре достиг оглушающего апогея. Удары, взрывы, лязг и стоны металла слились в один подавляющий звук, прокатившийся по ночному небу и поразивший Кейла до костей, заставив сердце пропустить несколько ударов.

Эйлин!

Хотя и казалось, что быстрее уже некуда, Кейл ускорился, и Кир бежал рядом с ним. Единственное, что превосходило бешеный стук их сапог о землю, — это громовой барабан их сердец.

Как поход, занявший всего несколько минут в спокойном темпе, мог ощущаться вечностью, когда бежишь так быстро?

Впереди справа стоял ангар Таллиана, все еще в двухстах метрах. Тонкое облачко пыли вылетело из открытых ворот ангара и постепенно осело на полосе космопорта.

Эйлин! — повторил аэ́рис Кейла, на этот раз в унисон с аэ́рис брата.

Тысяча мыслей царапали сознание близнецов, подпитываемые тысячей ужасающих, парализующих возможностей, тысячей сомнений, тысячей безрассудных планов. Тысяча клятв — заставить Врикхана и его пиратов расплатиться за это каждой каплей своей крови. Но оба брата сдерживали эти порывы, оба держали ум как можно тише, несмотря на ревущие внутри них эмоции.

Я… я в порядке, — пульсировал дрожащий голос Эйлин в аэ́рис. — По крайней мере, я так думаю.

Освобождение от ужаса не могло погасить прилив ярости и страха, уносивших их души. Вся их воля была направлена на бег, каждая частица их существа устремилась к своей части.

Почти на месте, Кир, — пульсировал он. — Почти.

Ни один из близнецов не замечал, как дыхание разрезает воздух, не чувствовал жгучего, сдавливающего ощущения в груди и горле, не понимал, как безумный пульс отдается барабаном по всему телу.

Сто пятьдесят метров.

Еще чуть-чуть. Еще немного и…

— Блядь, — проревел где-то позади Кейла Тарген.

— Блядь, — отозвался Аркантус нехарактерно сдавленным голосом. — Ложитесь!

Надо бежать. Бежать. Вперед, только вперед, надо бежать вперед, надо…

Гул антиграв-двигателя заставил кожу Кейла покрыться мурашками, особенно потому, что звук доносился сзади.

Близнецы бросили взгляды через плечо. Они увидели, как к ним несется корабль — грубый десантный шаттл военного типа, такой, каким многие вооруженные силы разных галактик высаживают войска и грузы на планеты.

С бортов судна торчали подвижные турели с плазменными пушками. Пушки были наведены в сторону Кейла и остальных.

— Джа’скаал…

Едва проклятье успело сорваться с губ Кейла, как пушки осветились, заливая бока корабля бело-синим светом. Тарген и Аркантус с рывком рванули вперед, каждый накидываясь сверху на одного из близнецов.

Кейл с глухим ударом упал на землю с Аркантусом на спине, как раз в тот момент, когда раздался звук плазменных разрядов. Огромные сгустки плазмы пронеслись над головами, ударив по земле в нескольких метрах от них и оставив в ней огромные дыры. Еще пара выстрелов прозвучала рядом настолько близко, что капля расплавленного камня попала Кейлу на руку. Шипя сквозь зубы, он отдернул ладонь и прижал ее к земле под собой.

Десантный шаттл медленно прошел над ними. Гул антиграв-двигателя дребезжал в костях Кейла, создавая невыносимое давление в черепе, словно тот вот-вот лопнет. Турели опустились, как будто собираясь снова прицелиться в Кейла и остальных, но новых выстрелов не последовало, корабль продолжил путь к ангару Таллиана.

Кейл все так же сжимал бластер одной рукой и вгрызался пальцами в землю, пытаясь волочить себя вперед, но Аркантус придавил его своим весом; учитывая крупное тело, усиленное скелетно-мышечными системами и кибернетическими конечностями, седхи был тяжел.

— Отвали от меня, — прорычал Кейл.

Аркантус фыркнул, но, несмотря на разницу в размерах и силе, Кейл почти скинул его с себя.

— Слушай меня, даэва, — сказал Аркантус. — Нам нужно укрыться, сейчас.

Неподалеку Кир сцепился с Таргеном. Мысли близнецов становились все более лихорадочными, то они так долго сдерживали, начало прорываться наружу.

Нет. Нет, Эйлин, нет! Тебе нужно оттуда уходить, бежать.

Нужно добраться до нее. Надо добраться до нее.

Убей их. Убьем их всех.

Надо идти! Отпусти!

Каждая капля крови. Каждая капля крови Врикхана.

Эйлин! Эйлин, Эйлин, на’дия, пожалуйста, держись, будь в безопасности, пожалуйста…

Спокойно, — пульсировал тонкий, но ровный голосок Эйлин. — Я жива. Вы живы. Спокойно. Я знаю, вы доберетесь. Я знаю.

Ярость дрожала в сердцах близнецов, ярость, вина и беспомощность, потому что она была в том ангаре, а они здесь. Они не были рядом с ней. Они не защищали ее сейчас, когда она нуждалась в них больше всего.

Десантный шаттл развернулся и коснулся земли прямо перед ангаром, направив нос — и плазменные пушки — в сторону Кейла и остальных. По бокам взметнулись большие створки, и судно приняло вид зверя, расправляющего крылья в демонстративном жесте силы.

Вооруженные пираты в броне прыгнули из распахнутых дверей, поднимая клубы пыли при приземлении. Большинство немедленно повернулись к Кейлу.

Зарычав, Кейл навел бластер на земле и выпустил несколько быстрых очередей в сторону пиратов. Плазменные снаряды выглядели жалко по сравнению с тем, что выдала десантная платформа. Где-то в стороне также выстрелил Кир. Поток снарядов ударил в бронированные груди и плечи врагов, и плазма разлетелась искрами, словно на землю посыпались оранжевые угольки. Один пират рухнул, другой вскрикнул от боли.

— Сюда, — Аркантус обхватил Кейла за туловище и поднял его на ноги.

Пираты ответили огнем. Близнецы и Аркантус с Таргеном бросились к прикрытию за груду обломков в центре полосы, пригнувшись за остовом старого ховертрака.

Кейл сильнее сжал рукоять бластера в руке. Плазменные разряды ударяли по другой стороне завала, но между ними было слишком много металла, чтобы пробить укрытие.

Близнецы и остальные продолжали палить по пиратам, но оружие с такого расстояния вряд ли могло серьезно навредить бронированным противникам — максимум замедлить их продвижение.

— Похоже, они настроены серьезно, — сказал Тарген.

— А разве это не было ясно по третинскому боевому крейсеру на орбите? — парировал Аркантус.

Эмоции, бушевавшие в умах близнецов, становились сильнее, чем когда-либо. Кейл и Кир боролись за контроль, пытались смотреть на происходящее критически, логически, а не сквозь призму собственной ярости.

Они не доберутся до Эйлин, если умрут.

— Наша пара в том ангаре, — сказал Кир. — Нам нужно пройти туда сейчас же.

Аркантус прищурился, выглядывая через щель в укрытии.

— Ну, чтобы добраться туда, придется пройти через метров тридцать пиратов, — сказал он.

Тарген похрустел шеей.

— Сойдет для разминки.

У нас нет времени на это, — пульсировал Кейл.

У нас мало вариантов, — ответил ему Кир.

Кейл включил голокомм. Пара отточенных жестов пальцев подняла автоматический полетный контроллер «Клыка», но связь с кораблем не устанавливалась. Из него вырвалось грубое рычание.

— Аркантус, можешь перебить заглушку? — прорычал он.

— Удаленно? Нет. Скорее всего у них аналоговое устройство, — Аркантус указал на пиратов. — И оно, наверное, на их судне.

— А единственное, что имеет достаточную огневую мощь, чтобы снести его, — это «Клык», — сказал Кир.

— Который мы не можем позвать из-за заглушки, — Кейл медленно выдохнул через нос. На языке у него вертелись сотни ругательств, и ни одно не в силах было выразить всю его ярость.

— Прям как на Сотере, — проворчал Тарген.

— Помните, — донесся голос от десантного шаттла, сиплый и злобный, до боли знакомый близнецам, — эти ебучие даэвы нужны живыми.

— Что ж, нам это на руку, — пробормотал Аркантус.

Но Кейл его едва слышал, он и Кир были заняты тем, что посылали Эйлин отчаянные телепатические сообщения.

Выбирайся, тебе нужно выбраться.

Уходи оттуда. Бегом, Эйлин. Беги!