Связанные души

38

Кейл протянул бластер Эйлин на ладони. Это была одна из тех компактных моделей, которые он и Кир использовали, когда нужно было спрятать оружие, — казалось логичным начать именно с нее. Он увел ее вниз по течению и за поворот каньона, оставив «Клык» вне поля зрения, а звуки стука металла и звяканья инструментов — достаточно далеко, чтобы не обращать внимания.

Эйлин уставилась на бластер, изящно выгнув бровь. Ветер трепал ее волосы и играл подолом зеленого платья.

— Так вот, что ты имел в виду, когда сказал «тренировка».

Он приподнял бровь, полностью копируя ее выражение.

— А ты что думала?

— Ну… — Она пожала плечами и неопределенно махнула рукой в его сторону, оглядывая Кейла с головы до ног. В глазах вспыхнуло озорное пламя. — «Тренировка».

Тренировка тел. Горячие тела. Его горячее тело, прижатое к моему, руки вокруг меня, дыхание на моей коже…

— Эйлин… — внутри у него вспыхнуло желание, низкий рык вырвался из груди. Сердце качало по венам чистый жар; он расползался медленно, словно расплавленная лава. Кейл не был глух к таким намекам, особенно после нескольких дней рядом с этой чувственной терранкой, но возбуждение придется сдерживать.

Хотя бы какое-то время.

Он мягко сомкнул пальцы на бластере, опустил его и шагнул ближе к Эйлин. Ладонью коснувшись ее щеки, осторожно направил ее лицо вверх, к себе.

— Скажи мне, на’дия… Вчера, когда в трактире к нам прицепились те самцы, что ты чувствовала?

Она нахмурилась, между бровей пролегла складка. Поток эмоций, обрушившийся на Кейла вместе со вспышками воспоминаний, чуть не разорвал ему сердце.

— Отвращение. Потом — страх. Беспомощность.

— А когда они напали на нас прошлым вечером? — мягко спросил он.

Я думала, что потеряю своих на’дивали, — пронеслось от нее.

Эйлин опустила глаза и накрыла его ладонь своей, крепко сжав. На браслете мягко засветился мезмурин.

— Ужас. И снова беспомощность. А больше всего… полное бессилие, — ее язык скользнул по губам. Обычно это сводило Кейла с ума, но теперь он только острее ощущал ее страдание. — Я знаю, что толком еще не тренировалась с вами, но кажется, я успела многому научиться за это короткое время, — сказала она.

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Ты действительно многому научилась, на’дия.

— Но все это не имело ни малейшего значения. Ни хрена. Что толку уметь драться, если каждый вокруг в два раза больше и в десять раз сильнее?

— Ах, на’дия… — пророкотал Кейл.

Мы всегда будем защищать тебя, Эйлин. Всегда, от любого врага, — отозвался Кир.

Кейл прильнул лбом к ее лбу.

— От любой опасности, от любого врага. Любому, кто осмелится причинить тебе вред, придется столкнуться с нами.

Эйлин прижала ладони к его груди.

Но ведь вас может не оказаться рядом.

Челюсть Кейла дернулась, сердце сжалось. В тот миг он и брат испытывали одно и то же отчаянное желание — пообещать, что будут рядом всегда, что никогда не расстанутся даже на миг. Но как сказать это, зная, что это невозможно?

Беспомощность, которую они испытали от этой мысли, была сродни той, что мучила вчера Эйлин.

Она провела ладонями выше, к его лицу. Несколько долгих секунд она просто смотрела ему в глаза, наполненные вихрем тех же бессильных и переполняющих эмоций, а потом потянула его вниз. Их губы столкнулись в поцелуе с отчаянной жадностью. Ее пальцы впились в его плечи, глаза закрылись. Но мысли оставались открытыми.

Нужны они. Люблю их. Пожалуйста, не покидайте меня. Не могу потерять вас.

Никогда! — пульсировали близнецы.

С рыком Кейл опустил руки — одна все еще сжимала бластер — на ее бедра, и скользнул ниже, к округлым ягодицам, притянув ее к себе. Она была мягкой и податливой в противовес его твердому, сильному телу, и ему хотелось лишь одного — сорвать с них обоих одежду, стереть барьеры и почувствовать ее теплую кожу на своей.

Он склонил голову, углубляя жадный и требовательный поцелуй. Эйлин застонала и ответила с такой же страстью. Это было жарко, влажно, огненно, воспламеняя в нем бушующее желание.

Но этот поцелуй был больше, чем вожделение. Он рождался из отчаяния, из тоски и любви.

Эйлин оторвалась первой. Их лбы вновь соприкоснулись, дыхание смешивалось в горячих, рваных выдохах.

— Я не знаю, как смогу выжить, разделяя такие сильные эмоции с вами обоими. Иногда кажется, будто они просто поглотят меня.

— Я знаю, на’дия, — прохрипел Кейл. — Долгие годы я позволял себе чувствовать лишь ту ярость, что заточил в сердце. Я закрывал себя и брата от всего остального. Ничего не впускал. Сейчас это захлестывает, дезориентирует, иногда даже пугает… но я не изменил бы ничего. Никогда. Я хочу чувствовать все, Эйлин. С тобой.

Эйлин улыбнулась, и теплая волна счастья и нежности накрыла Кейла.

Я бы сказал, что глубоко жалею о том, что мы не открыли себя этому раньше, — отозвался Кир, его аэ́рис был непривычно серьезный. — Но думаю, до тебя, Эйлин, это было попросту невозможно.

— Ты объединила нас. Ты сделала нас единым целым, — сказал Кейл.

— Я и не подозревала, какая пустота была внутри меня, пока мы не встретились, — Эйлин откинула голову, открыла глаза и легко коснулась губами кончика его носа. Улыбка ее расширилась в лукавую усмешку. — А теперь научи меня стрелять, чтобы я могла защищать своих на’дивали.

Кейл улыбнулся, и его хвост взмахнул чуть энергичнее обычного.

— Начнем с самозащиты, на’дия.

Он отстранился от Эйлин, хотя отпустить ее оказалось куда труднее, чем он ожидал.

Соберись, Кейл, — самодовольно пульсировал Кир.

Я занят, Кир. Будь добр, держи свои мысли при себе, если они не касаются чего-то действительно важного.

Эйлин рассмеялась.

Кейл нахмурился.

— Что?

— Вы ругаетесь друг с другом в голове точно так же, как и вслух, — сказала она. — Забавно осознавать, что этот ваш переброс репликами шел все это время, просто я его не слышала. Но… это еще и трогательно.

Что действительно трогательно, так это то, что ты все это время спорила сама с собой в голове, Эйлин, — вставил Кир.

Она смутилась и пригладила волосы.

— Разговаривать с самой собой — это абсолютно нормально.

Кейл поднял свободную руку и провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Нам неведомо. У нас никогда не было такой роскоши.

Она улыбнулась, поймала его руку и поцеловала костяшки.

— Чаще всего это одиноко. Не советую.

— Ну что ж, на’дия, теперь ты никогда больше не будешь одна, — уголок губ Кейла дернулся вверх. — Уверен, Кир позаботится о том, чтобы ты никогда больше не вспомнила, что такое тишина.

Кир фыркнул в их связи, и Эйлин снова рассмеялась.

Но вес вчерашних событий быстро осел на плечи Кейла, потушив веселье. Он поднял руку и раскрыл ладонь, показывая бластер.

— Что касается причины, по которой мы здесь, Эйлин… Ты часто будешь сталкиваться с противниками, превосходящими тебя физически, но мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя беспомощной. Это — способ выровнять силы.

Ее взгляд упал на оружие. Улыбка померкла, между бровей снова появилась складка.

— Он кажется таким крошечным. Как будто от него не будет толку.

Кейл не отводил глаз от своей маленькой терранки, изменившей все для него и брата. Она не была воином. У нее не было опыта, серьезной подготовки, подходящих навыков, но он не сомневался, что у нее есть то, ради чего стоит драться.

Драться за то, что она любит.

— Малое часто решает все, Эйлин. — Он выскользнул из ее руки, взял ее за запястье и опустил ладонь к бластеру.

Эйлин осторожно обхватила рукоять пальцами. Когда Кейл отпустил ее запястье, она подняла оружие. Указательный палец скользнул на спусковой крючок.

— Вот так, — сказал Кейл, доставая свой бластер с бедра. Он развернул оружие боком, чтобы она видела, и положил палец на спуск.

Эйлин склонила голову и повторила его хватку. Все это время она держала ствол опущенным и в стороне — и одно это уже говорило о большей осознанности и дисциплине, чем у большинства, кто никогда прежде не держал оружие.

— Палец на спусковом крючке только тогда, когда действительно собираешься выстрелить, — продолжил Кейл. — Иначе даже малейшее движение может обернуться катастрофой.

Он положил пустую ладонь на ее предплечье и медленно повел вниз, к руке. На ее коже вслед за его прикосновениями поднимались мурашки, которые он не мог не заметить.

— Думай о бластере как о продолжении руки. Куда укажешь, туда он и выстрелит.

Она выдохнула мягко, чуть дрожащим дыханием, взглядом прослеживая за его рукой.

— Звучит слишком просто, нет?

Наконец его ладонь накрыла ее руку.

— Я недавно понял, что большинство вещей на самом деле просты. Простота может пугать… но может быть и благом.

— Ммм… — рассеянно протянула она.

У него такие сексуальные руки…

Сосредоточься, на’дия, — мягко одернул Кейл, с трудом скрывая улыбку.

— Прости!

Он пытался заглушить мерцающее желание, исходившее от нее, но собственное уже вспыхнуло глубоко в животе. Он отвернул лицо от Эйлин, окинул местность взглядом и сдвинул ее руку, чтобы навести бластер на выбранную цель.

— Видишь тот валун? Тот, что торчит у основания утеса, в двадцати метрах?

Ее рука напряглась.

— Да.

Проведя большим пальцем по предохранителю, он снял его.

— Выстрели в него.

Слабая дрожь пробежала по руке Эйлин, когда она просунула палец на курок.

— Просто стреляй, — подбодрил он.

Она робко нажала. Бластер выстрелил с высоким визгом, за которым прозвучал мягкий глухой удар. Эйлин вздрогнула, но, к счастью, плазменный разряд уже покинул оружие и попал в центр валуна, оставив светящийся оранжевый круг, из которого уже текла расплавленная порода.

Черт!

— Вау, — выдохнула она.

Кейл улыбнулся и отпустил ее руку; она тотчас покачнулась и опустила оружие, затем посмотрела на него, приподняв бровь. Румянец на щеках только усложнил ему задачу удержаться от желания.

— Стреляй в тот же валун, — сказал он, указав на него. — Попади как можно ближе к первому выстрелу.

— Ладно. Я смогу. — Она снова подняла бластер.

Наверное, — мягко проскользнуло у нее в уме.

Эйлин нажала на курок. Предвидя результат, она дернулась как раз перед выстрелом, что нарушило прицел и отправило плазменный заряд в грунт за два метра до валуна.

— Может, и не смогу… — она скорчилась, глянув на него краем глаза.

— Ты сможешь, на’дия, — ответил он.

Кир повторил эти слова через их связь.

Кейл вернул бластер на бедро и слегка придвинулся к Эйлин. Все внутри него требовало прикоснуться к ней, но он удержался.

— Попробуй снова. Уважай свое оружие и то, на что оно способно, но не бойся его, — сказал он.

Она кивнула и вновь вытянула руку, подправив хватку. Плечи поднялись в глубоком вдохе. Она выстрелила.

Плазменный разряд промахнулся, расплавив неглубокую борозду слева от валуна, ближе к вершине. Больше метра в сторону, но гораздо ближе, чем в прошлый раз.

Эйлин опустила бластер и посмотрела на Кейла.

— Я так и хотела, — сказала она.

Он усмехнулся.

— Правда?

— Правда.

— Конечно, ты попала точно в цель, на’дия. Прости, что сомневался.

Он же чувствует, что я вру, — пронеслось у нее в голове. — Зачем тогда пытаться? Они слышат мои мысли. Ты же слушаешь прямо сейчас, да?

Я никогда не посмею вмешаться в твои мысли, Эйлин, — отозвался Кир.

Ее губы дернулись, и из нее вырвался смех.

— Умник, — сказала она.

— Я обязательно спрошу у Кира, это обида или комплимент, — ответил он.

Аэ́рис Кира тут же вышел на связь.

Я полагаю…

Позже, — сказал Кейл. — Спрошу позже.

Ладно. Не то чтобы мне нечем было заняться, — отозвался Кир мысленно. — Хмм… не думаю, что та часть снова подойдет обратно на место теперь, когда ее вырвали.

Кейл вздохнул и снова полностью сосредоточился на Эйлин.

Эйлин чмокнула его в щеку.

— Корабль будет в порядке, — она махнула рукой в сторону валуна и подняла оружие. — Как вы двое умудряетесь делать это так легко?

— Практика. Слишком много практики, — ответил он, но не позволил себе углубляться в прошлое, не стал думать о причинах, по которым близнецы взялись за оружие. То, что все это в итоге привело к Эйлин… этого было достаточно, остальное не имело значения.

Он встал сзади, обхватил ее за талию и прижал ладонь к ее животу, заметив ее маленький вздох. Удерживая ее, он просунул ногу между ее ногами и слегка раздвинул их.

— Эм, Кейл? — спросила она.

Как, черт побери, мне сосредоточиться в таком состоянии? О боже, его тело так приятно. И еще он хорошо пахнет, — промелькнуло у нее в голове.

Сосредоточься, Эйлин, — мысленно пульсировал он, но воздух, который он втянул, был пропитан ее запахом, и его собственная сосредоточенность чуть не разрушилась.

— Начни с устойчивой стойки, — сказал он, коснувшись свободной рукой тыльной стороны ее предплечья и слегка поправив угол. — Каждое мельчайшее движение твоего тела… Не думай о том, каково это быть внутри нее, не думай о том, как она дрожит, о биении ее сердца, о каждом ее вздохе… повлияет на прицел.

— Это совсем не помогает, — напевно протянула она, оглянувшись на него.

— Если бы ты хоть немного сосредоточилась на нашем уроке, Эйлин…

— Ты сам не так уж и невинен, — ее щеки как-то умудрились налиться еще более ярким румянцем. Она уставилась вперед. — Ладно. У меня получится.

Соберись, Эйлин, — подумала она. — Просто соберись. Сосредоточься на цели, на этой здоровенной глыбе, торчащей из скалы. Что тут сложного? Только не думай о том, как охуенно его член прижимается к твоей заднице, или о том, как тебе нравится его рука на талии, или как от его голоса ты моментально течешь.

Он зарычал — протяжно, низко, и сжал глаза, когда желание нахлынуло на него, раскаляя изнутри. Губы сами собой раздвинулись, обнажив клыки. И прежде чем успел себя остановить, он опустил голову и прикусил место между шеей и плечом Эйлин.

Эйлин взвизгнула, выгибаясь к нему, и расхохоталась. И хотя ее реакция была игривой, Кейл ощутил, как из ее центра бьет волна возбуждения. Она окатила его с такой силой, что он сам едва не задрожал.

— Эйлин… — хрипло выдохнул он.

— Все! Все! Я сосредоточусь! — выкрикнула она сквозь смех.

Его язык коснулся ее мягкой кожи. Она задрожала.

Наша на’дия — та еще искусительница, — с юмором пульсировал Кир.

А вы двое — двойные искусители, — парировала она.

И спорить с этим было невозможно.

Они продолжили тренировку, пока солнце поднималось все выше. Кейл показывал ей разные части бластера — предохранитель, отсек для энергоблока, переключение режима перезаряда. Демонстрировал, как извлекать ячейку и вставлять новую, наставлял в дыхании и хватке. И между этими маленькими уроками заставлял ее стрелять по валуну. Каждый раз — похвала, поддержка, совет, поправка. Его руки не оставляли ее: слишком уж удобным было оправдание поправить стойку или прицел.

Ее уверенность постепенно росла, и меткость улучшалась.

Когда она уже держалась с оружием достаточно свободно, он показал разные способы хватки в зависимости от ситуации — не всегда сто́ит держать руку полностью выпрямленной, если цель рядом. Вскоре ее успехи позволили перейти к более далекой мишени.

Но с каждой минутой между ними все больше росло другое напряжение. Его случайные прикосновения, ее дыхание на его шее, их тела, соприкасающиеся в движении. Все это складывалось во что-то куда большее.

Во что-то, что становилось все труднее игнорировать.

Когда Эйлин в очередной раз прицелилась, Кейл наклонился и коснулся ее плеча губами, вдыхая сладкий запах, густо перемешанный с ее возбуждением.

Хватит, — послала она, включая предохранитель. — Это уже не тренировка, это соблазнение. И я больше не выдержу.

Бластер упал. Эйлин развернулась, схватила лицо Кейла в ладони и потянула его вниз в жадный, отчаянный поцелуй. Его глаза распахнулись, но удивление мгновенно уступило место ответной жажде. Сбросив все барьеры, он обвил ее руками и прижал к себе, целуя с той же яростью. Он желал свою маленькую человеческую пару каждой клеточкой.

Она прикусила его нижнюю губу, и острая волна удовольствия ударила прямо в член, прежде чем она втянула губу в рот и приласкала ее языком. Его пальцы сжались, впечатывая ее в себя, грудь прорезал глухой рык.

Как же это нечестно, что вы двое наслаждаетесь друг другом, пока я торчу и наблюдаю за тем, как потрошат наш корабль, — передал Кир.

Эйлин опустила руки на плечи Кейла и отпустила его губу, проводя поцелуями вдоль подбородка, по линии челюсти и за ухо. Каждый горячий поцелуй ускорял его пульс, разжигал кровь.

Его член натянул тонкий комбинезон, пульсируя тупой, изматывающей жаждой.

Ты сам это предложил, — ответил Кейл.

Угу, — пульсировала Эйлин.

Мы откроемся тебе, Кир. Разделим это с тобой.

Как бы ни манило — я откажусь. Останусь с механиком… Но я непременно займусь нашей на’дией позже, — ответ Кира был полон игривости и лишен даже тени ревности, но прежде чем Кейл или Эйлин успели что-то возразить, он воздвиг барьер, отключая себя от их связи.

Потеря или пустота могла бы нахлынуть, но Эйлин не дала этому случиться. Она провела языком по вороту его комбинезона.

— Как эта штука расстегивается? — ее горячее дыхание обжигало кожу.

Кейл поднял голову и коснулся большим пальцем замка на шве. Материал тут же разошелся, и пальцы Эйлин скользнули внутрь. В одно движение она раздвинула костюм в стороны, оголяя его грудь и плечи, и тут же приникла губами к его шее.

— На’дия, — промурлыкал он.

Эйлин поцеловала впадинку у основания его горла, ее ладони скользнули вниз по его рукам, стягивая за рукава.

— Обожаю, когда ты говоришь это так.

Кожу покалывало под ее прикосновениями, дыхание сбивалось. За все последние дни она еще ни разу не была столь настойчивой, столь смелой. Никогда прежде она не брала желаемое так прямо.

Старые воспоминания когтями скребли по краям сознания. Напор Эйлин не имел ничего общего с тем, что пережили Кейл и его брат, будучи рабами, но мысли все равно скользнули туда. Их бывшая хозяйка брала их, когда ей вздумается — срывала с них одежду, трогала, пользовалась, превращая каждый миг в унижение. Она контролировала каждое их соприкосновение, пока наконец они не положили ей конец.

Эйлин обхватила его запястья и уткнулась лбом в его грудь. Ее тело дрожало.

— Мы создаем новые воспоминания, — ее голос звучал мягко, но в аэ́рис сквозила ярость: ебаная сука. — Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я остановилась — я остановлюсь. Клянусь. Я прямо сейчас прекращу, если тебе это нужно.

— Я знаю, Эйлин, — прорычал он, скользнув губами по ее волосам и вновь вдыхая ее опьяняющий запах. — Не останавливайся. Не сейчас. Я сгораю от нужды в тебе.

— О, слава Богу, потому что я умираю от желания попробовать тебя на вкус, — она стянула ткань, освобождая руки. Материал костюма собрался вокруг его талии, зацепившись за хвост.

Теплое солнце на его голой коже не шло ни в какое сравнение с жаром ее прикосновений, с огнем в ее глазах, с пламенем, бушующим внутри него.

Положив ладони на его бедра, Эйлин прижала губы к его груди и скользнула ниже. Она царапнула зубами его кожу и прикусила сосок. Он застонал, сжав ее затылок ладонью, вплетая пальцы в ее волосы. Она сосала, лизала, кусала, осыпая его грудь поцелуями с той же внимательностью, с какой он и Кир ласкали ее соски, разрывая его наслаждением, перемешанным с болью.

— Зор аткошаи, Эйлин, — хрипло выдохнул он, хвост хлестал в воздухе позади, пока он смотрел на нее сверху вниз. — Твой рот еще коварнее, чем я мог вообразить.

Эйлин подняла на него глаза и улыбнулась.

— Думаешь, это коварство? — начиная от сердца, она оставила дорожку поцелуев вниз по его животу, вставляя слова между каждым касанием губ. — Я использую этот коварный рот… — она добралась до нижней части живота, стянула комбинезон и обхватила основание его напряженного члена, вырвавшегося наружу, — …здесь.

Он сделал резкий вдох и задрожал, когти скользнули по ее коже головы.

Эйлин провела ладонью вверх по его длине, пальцы ощутили каждую неровность, и снова вниз. Ее маленькая нежная рука держала крепко и уверенно, и это мгновенно усилило его возбуждение в десять раз. На кончике собралось предсемя. Бедра дернулись от желания толкнуться, создать больше этого сладостного трения, которое швырнет его к оргазму.

А ее глаза были прикованы к его члену с голодной жадностью…

— На’дия… — выдохнул он.

Эйлин наклонилась и лизнула кончик, собирая каплю предсемени.

— Ммм…

Кейл зашипел, содрогнувшись.

А затем ее губы сомкнулись на нем.

Он запрокинул голову и зажмурился. Она взяла его глубоко в жар своего рта, язык скользил по нижней стороне, пробуждая каждое нервное окончание. Каждое ее движение напрягало новые мышцы, новая волна наслаждения прокатывалась по его телу, возвращаясь вниз.

Он заставил себя опустить голову и распахнуть глаза. Он хотел видеть ее. Смотреть прямо в ее глаза, пока она делает это с ним, для него.

Пурпурно-голубые глаза Эйлин сияли, когда она подняла взгляд на него. На миг она замерла, ее пухлые губы обтягивали его член, ее взгляд приковал его к месту. Потом медленно отстранилась.

От сознательного, тягучего движения ее губ и языка, у него выгнулась спина и вырвался сдавленный звук. Его колени почти подкосились, когда она вновь сжала основание члена.

— Эйлин… — зарычал он. Слова были, наверняка были, но кроме ее имени из него вырвалось только одно: — Блядь.

Она застонала. Этот звук — тихий, почти ничтожный — завибрировал на его члене, превращаясь в низкий непрекращающийся гул, на котором держались волны удовольствия. Хвост его застыл, вторая рука сама собой опустилась к ее волосам, пальцы вцепились в пряди.

— Не останавливайся, на’дия, — приказал он.

Ммм, и не подумаю, — пульсировала она, лаская его член. Ее рот скользил вверх и вниз, в том же ритме двигался кулачок у основания. — Ты такой вкусный… такой, такой вкусный.

Он сделал глубокий вдох. Ее аромат изменился, теперь в нем была примесь ее возбуждения.

Хочу почувствовать тебя. Попробовать тебя.

Кейл согнул хвост, заведя его ей между ног. Кончик скользнул по щиколотке. Он вел его выше — под юбку, по внутренней стороне бедра. Жар, исходящий от нее, усиливался, чем ближе хвост оказывался к ее влажной плоти.

Наконец, хвост достиг цели. Его кончик прижался к ее щели. Эйлин всхлипнула. Ее плоть была горячей и влажной, скользкой от выделений, которых становилось все больше, когда он вел хвостом вдоль ее раскрытых половых губ. Ритм ее движений сбился. Приглушенный крик, вырвавшийся из нее вокруг члена, пронзил его экстазом, заставив все тело напрячься.

— Блядь, — повторил он, стиснув зубы и вдыхая ее аромат. И силой отдернул хвост от ее нежности.

Она подалась бедрами к нему, но он не остановил движения. Хвост поднялся вдоль ее тела, пока он не склонил голову и не провел языком по кончику, слизывая ее нектар.

Долгий глубокий стон вырвался из его груди, прежде чем он засосал кончик хвоста, слизывая с него все до последней капли ее сущности. Она стекала в его горло, разливаясь жаром изнутри, усиливая наслаждение.

— Восхитительно, на’дия. Такая сладкая. Ахуительно сладкая, — Кейл вновь опустил хвост и завел под ее юбку. — Я хочу большего. Кончи для меня.

Когда хвост снова коснулся ее плоти, Эйлин поднялась на коленях выше, раздвинув ноги шире, открываясь ему. Он надавил на ее вход, и смазка легко пропустила его внутрь.

Ее тело снова дрогнуло, она вцепилась ногтями в его ягодицы, держась за него, покачиваясь. Оторвалась от его члена, тяжело дыша.

— Больше, Кейл, — прошептала она, глядя на него снизу вверх, и жадность в ее взгляде только усилилась. — Больше. — И снова обхватила его губами.

Он проник хвостом в самую глубину ее лона. Наслаждение Эйлин обрушилось на него, ее стенки сжимались вокруг, а свежая влага стекала по хвосту и ее бедрам.

Она вскрикнула вокруг его члена.

О Боже! Да!

Ты наша, Эйлин, — он почти полностью вывел хвост и снова вогнал его глубоко, сопровождая движение толчком бедер. Ты — наша.

Ваша, — отозвалась она.

Эйлин быстро вернула ритм, и Кейл подстроился к нему хвостом, двигаясь в ней, пока она работали над его членом ртом и рукой. Каждый раз, когда она скользила губами вниз, из его груди вырывался хриплый рык. Каждый раз, когда она отстранялась, вспышка удовольствия пробегала по его телу, заставляя дрожать, тянуться к ней, словно в страхе, что она оторвется совсем.

Каждое движение хвоста вызывало ее стон. Каждый раз, когда он начинал выводить его, ее бедра подрагивали, таз будто пытался следовать за ним.

Дыхание Кейла стало рваным, остальной мир растворился. Эйлин была его солнцем, ее экстаз — его жаром, ее взгляд — его пищей. Она — все, что ему нужно. Все, чего он жаждет.

Он крепче сжал ее волосы, ускорил ее движения, сам стал толкаться бедрами, не в силах сдержаться. Давление внутри стало невыносимым, мучительным, и он жаждал разрядки. Но он не хотел, чтобы это заканчивалось, не хотел, чтобы наслаждение достигло вершины и угасло.

Кейл вновь протянул ее имя, превратив его в молитву, в мольбу, в благословение. Наслаждение росло и росло, все быстрее, все сильнее.

Но хотя ритм задал он, Эйлин быстро показала, что она все контролирует. Она создавала вибрацию горлом, скручивала кулачок на его основании, извивала язык, дразня каждую неровность, каждую жилку, каждый гребень, задевая кончиком отверстие. Каждое ее движение было ударом блаженства, перегрузом ощущений. А то, как жадно ее плоть сжимала хвост, только умножало это наслаждение.

Не было во вселенной ничего более манящего, чем удовольствие Эйлин, и теперь, когда они были связаны, его сила стала безмерной.

Она двигала бедрами в такт толчкам, ее стоны вокруг его члена усиливались, отдаваясь вибрацией по всей длине. Наслаждение сворачивалось в нем тугим узлом, переплетаясь с ее собственным, слой за слоем…

Его ритм сбился, спина выгнулась, мышцы напряглись. Оргазм томил его вечность, он переполнялся давлением, которое грозило разорвать его в клочья, стереть разум. И когда стало слишком, когда дыхание оборвалось, зубы стиснулись, и он даже звука не смог издать — он взорвался.

Рев сорвался с его губ, когда семя хлынуло в рот Эйлин, бедра дернулись судорожно, отчаянно. Экстаз вырвал его сознание в космос, заставив глаза зажмуриться.

Эйлин вцепилась в его ягодицы, ее тело напряглось. Горло сжималось, пока она глотала его семя, все еще продолжая посасывать, ее рука двигалась, ее стоны глухо вибрировали вокруг него. Ее ноги подрагивали, движения становились неровными. Кейл чувствовал, как она сдерживает собственный оргазм, пока вытягивает его до конца.

— Кончи для меня, Эйлин, — прорычал он.

Она сорвалась с его члена с криком и захлебнулась стоном, двигаясь на его хвосте.

— Кейл, я… я… Ах!

Плоть сжалась вокруг его хвоста, и поток горячей влаги хлынул по нему, стекая по внутренней стороне ее бедер.

Не останавливая движения хвостом, Кейл поймал ее за подбородок, опустился на колени и запрокинул ее голову, захватив ее рот своим, поглощая сладостные крики. Она обвила его руками и крепко прижалась, отдаваясь оргазму. Ее экстаз обрушился на него, слился с его собственным, вспыхнул новой силой и разгорелся еще ярче.

Кейл поддерживал Эйлин, пока ее тело дрожало в истоме, вырывающейся из глубины ее существа. Он замедлил движение хвоста и вскоре вывел его, лениво обводя ее клитор, мягко опуская ее с высоты. При этом он целовал ее с нежностью и лаской.

— Кейл, — выдохнула она, прервав поцелуй и прислонившись к нему лбом.

— Ах, на’дия, — промурлыкал он, — ты выпила меня без остатка.

Она протянула довольное «ммм» и улыбнулась.

— Ага. Черт возьми, так и есть.

Он улыбнулся в ответ и рассмеялся. Еще несколько дней назад он бы, возможно, не понял ее слов, но теперь все было иначе.

Он прижал ее к себе, и она обвила его ногами за талию, зажимая все еще напряженный член между их телами.

Эйлин склонила голову к его плечу и поцеловала след от укуса, которым успела его пометить ранее.

— Мне очень понравилась эта тренировка. Стоит как-нибудь повторить.

— Мы непременно повторим. И очень скоро, — он прикусил ее ушко. — Тебе еще многому предстоит научиться, Эйлин. Уверен, потребуется немало тренировок.

Она ухмыльнулась и хихикнула.

— Много тренировок.

Я так сильно люблю их обоих, — подумала она.

А мы любим тебя, Эйлин. Сильнее, чем способны выразить словами.