Связанные души

21

Улыбка Кира расширилась и превратилась в оскал.

— Есть…?

Это слово несло в себе куда больше смысла и веса, чем казалось возможным. Он знал, что оно еще не значит всего, знал, что впереди долгий путь к завершению их даэвэлиса, знал, что Эйлин пока не готова стать их полностью — так же, как и он с братом еще не были готовы к этому.

Кир, Кейл и Эйлин все носили глубокие шрамы. Сам акт физического соединения с их парой…

Нет. Он не позволит прошлому запятнать этот момент. Не позволит темным воспоминаниям лишить сердце радости.

Эйлин принимала их. Эйлин хотела их. Это… это дарило Киру больше надежды, чем у него было за очень, очень долгое время.

Что произошло? — откликнулся Кейл. Их психическая связь оставалась открытой, но молчала, пока каждый из близнецов занимался своими делами. Единственным сюрпризом было то, что Кейл никак не отреагировал на почти всепоглощающее желание Кира несколько минут назад.

Кир передал брату воспоминание… Одно из тех, что навсегда останется в его памяти.

— И теперь у нас есть еще и ты.

— Есть.

Эйфория Кира усилилась и вернулась к нему же через связь с Кейлом, теперь она принадлежала и его брату.

Мы не должны слишком радоваться, — передал Кейл, хотя его аэ́рис пылал возбуждением, несмотря на попытку сохранить нейтральный тон, — но это шаг вперед.

Огромный шаг вперед, — ответил Кир.

Похоже, мои усилия быть открытым с ней приносят плоды.

Кир едва не рассмеялся вслух, удержавшись лишь из-за близости Эйлин.

Я знаю настоящую причину. И она тоже.

Он наклонился к ней ближе и сказал:

— Я знал, что ты не сможешь устоять перед моим обаянием, Эйлин.

Она рассмеялась.

— Ты был очень убедителен, — ее взгляд метнулся между его глазами. — Ты сейчас говоришь с Кейлом, верно?

Дело вовсе не в твоем обаянии, Кир, — отозвался Кейл.

У тебя нет дел поважнее, Кейл?

Сложно сосредоточиться, когда на меня обрушивается постоянный поток эмоций, пусть даже хороших.

Хочешь, напомню, что случилось между тобой и Эйлин вчера после ужина, пока я работал?

Вспышка в памяти Кейла прорвалась по связи, явно не по его воле: тело Эйлин, прижатое к нему, ее губы на его губах, все то тепло, все то желание. Вторичный вкус ее близости вновь разжег жажду Кира. Ему самому еще не довелось испытать такую близость с Эйлин, но он мог потерпеть. Это было не соревнование, он и брат вместе шли к одной цели.

— Да, — сказал Кир. — Разве задержка в моих ответах настолько заметна?

— Немного, — она провела пальцами по его лбу, убирая влажные пряди волос, — но я могу понять это по твоему взгляду.

— Правда? — Он усмехнулся. — И какому же? Как будто я умираю со скуки, когда разговариваю с ним телепатически?

Эйлин снова рассмеялась. Смех ее был мелодичным и сладким, и Кир поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы услышать его еще не раз.

— Он не скучный.

— Тут я с тобой не соглашусь. Возможно, через пару дней ты изменишь мнение.

По связи проскользнул усталый вздох Кейла.

Эйлин улыбнулась шире.

— Посмотрим. Где он сейчас?

— На нижней палубе, укрепляет ремонтные швы.

— Передай ему привет и скажи, что мне жаль, что я проспала завтрак.

Волна тепла нахлынула от Кейла — чувство более умиротворенное и чистое, чем все, что он когда-либо делил с Киром. Неужели Кейл и правда начал меняться всего за пару дней?

— Он говорит привет и просит не волноваться о завтраке, — произнес Кир. — Тебе нужен был отдых, и никто из нас не хотел тебя будить.

Ее улыбка стала мягче.

— Спасибо. Ну что ж… — она скосила взгляд на турник. — Раз я прервала твою тренировку, почему бы тебе не поспарринговать со мной?

Глаза Кира округлились, хвост рассек воздух.

— Что?

Что? — одновременно потребовал ответа Кейл.

Эйлин хихикнула.

— Не смотри так ужасающе.

— Мы никогда не поднимем на тебя руку, Эйлин, — хрипло сказал Кир. — Никогда.

— Я не прошу тебя бить меня, но… — она отстранилась и пожала плечами, нахмурив брови, потирая предплечье. Свет в ее глазах потускнел. — Можешь показать мне, как защитить себя?

Кир знал, что ее мысли ушли в темном направлении, он чувствовал это. Как он мог не понимать это чувство беспомощности? Как мог не понимать это ощущение уязвимости и слабости? Во многом именно эти чувства толкнули его и брата на путь мести не меньше, чем горе и боль утраты.

Глядя в ее глаза, Кир увидел отблеск чего-то, глубоко спрятанного и знакомого. Будь у него возможность взглянуть на самого себя в юности, сразу после гибели родителей, он бы увидел то же самое выражение.

Он положил ладонь на ее руку, останавливая движение.

— Хотя мы сделаем все возможное, чтобы тебе никогда не пришлось применять эти навыки, я могу тебя научить. Но нужна практика.

Уголки губ Эйлин приподнялись в легкой улыбке.

— Я готова учиться. А времени у нас предостаточно, правда?

Кир вновь окинул ее взглядом и оскалился.

— Предостаточно, — он протянул ей руку ладонью вверх. — Начнем?

Она вложила свою ладонь в его и вскрикнула от удивления, когда он резко дернул ее на себя. Она врезалась в него, грудью прижалась к его прессу, бедрами — к его бедру. Он обхватил ее за спину, не выпуская.

Их взгляды встретились. Кир не мог отвести глаз, да и не хотел. Эйлин тоже будто утонула в этом взгляде, не в силах его разорвать.

Тонкая туника создавала лишь слабое препятствие между их кожей, и ее сладкое тепло переливалось в него. Это тепло разожгло огонь в его центре, и пламя быстро растеклось по всему телу. Ноздри Кира дрогнули, когда он втянул ее запах.

Его член пульсировал у ее живота, твердея с мучительной, нестерпимой болью. Пальцы сжались, когти слегка царапнули ее кожу сквозь ткань.

Губы Эйлин разомкнулись, и из них вырвался мягкий, дрожащий выдох.

Она и Кир подходили друг другу идеально. Все казалось естественным — тела прижаты, сердца бьются в унисон. Каждый миг разлуки был, наоборот, неестественным. Каждый миг, когда он не чувствовал мягкости ее кожи, был неправильным. Всегда неправильным. Он просто раньше этого не понимал.

Кир, — рыкнул в его голове голос Кейла. — Сосредоточься.

Сосредоточиться…

У Кира была задача. Эта задача противоречила всем его инстинктам, но по сути своей это лишь укрепляло их. Обучить Эйлин самозащите значило защитить ее. Он не хотел даже представлять ситуацию, в которой они с Кейлом не справятся с охраной своей маленькой пары. Но если вдруг что-то случится, если она снова попадет в опасное положение, как в «Вечном раю», у нее должен быть хоть какой-то способ дать отпор.

Кир выдохнул через ноздри, и из груди его вырвался низкий рык.

— Провалила свой первый тест.

— Провалила? — прохрипела она, широко раскрыв глаза.

— Да. Я поймал тебя.

Она прищурилась и уперлась свободной ладонью ему в грудь.

— Нечестно.

Хотя она и толкнула его, но вырваться не смогла.

— В бою нет такого понятия, как честность, — Кир поднял ее руку, все еще зажатую в его ладони, и провел ею по своей щеке. — Особенно с врагами, которых мы нажили. А теперь — вырвись.

Эйлин сильнее толкнула его в грудь, одновременно дернув захваченную руку. Кир качнулся, но тут же сместил вес в сторону, удержав равновесие.

— Отец рассказывал мне пару историй о своей бурной молодости в пабах Глазго, — сказала она, напрягаясь, — хотя мать это не одобряла. Несколько раз он здорово разбил кулаки.

Кир оскалился.

— Вот как. И многому он научил свою дочь?

— Немногому.

Она рванулась быстрее, чем Кир ожидал, метнув колено вверх, целясь в его пах, но он оказался проворнее. Бедра сомкнулись, перехватив ее ногу до того, как удар пришелся по самым чувствительным местам.

Он рассмеялся, хвост метнулся в сторону, выдавая растущий азарт.

— Неплохо, Эйлин. Но даже если попадешь, это подействует не на всех. Ну а теперь?

Она застонала от напряжения, одновременно дергая руку и ногу, толкаясь ладонью. Кир слегка покачнулся, но стойка оставалась прочной.

Зор актошаи, часть ее тела так близко к моему члену…

Она пыталась ударить тебя по яйцам, Кир, — пробил голос Кейла. — Я не понимаю, что в этом возбуждающего.

Был бы ты на моем месте, Кейл, понял бы.

— Что ты чувствуешь, когда пытаешься вырваться? — спросил Кир.

Эйлин оскалилась и дернула еще сильнее. Кир просто отклонился назад, уравновешивая ее усилие, и она ничего не добилась.

— Ты просто используешь больше силы. Сильнее сжимаешь хватку, — сказала она.

— Следи за моим телом, Эйлин. Не только за силой.

Она ослабила рвение, но не прекратила сопротивление, отведя взгляд от его глаз, скользнув им к его груди, бегая туда-сюда.

— Я куда больше использую вес, чем силу, — пояснил Кир.

Брови Эйлин сошлись на переносице, пальцы согнулись, вонзив тупые ногти ему в грудь, и вдруг ее глаза округлились. Краем глаза Кир заметил, как она переставила ногу на мате, почувствовал, как изменилось напряжение ее мышц — она готовилась. Улыбка не сошла с его лица. Все признаки говорили о том, что она никогда прежде не дралась, но ее инстинкты были на удивление хороши.

Внезапно Эйлин изменила направление рывка, бросив вес вперед. Так как Кир уже наклонился назад, ее тела, пусть и легкого, оказалось достаточно, чтобы нарушить его равновесие.

Сначала освободилась ее нога — она резко опустила ее на мат и тут же ушла вниз, выскользнув из-под руки, зажатой у нее за спиной. Волосы упали ей на лицо, когда она толкнула его в живот. Кир пошатнулся, сделал два шага назад, но устоял.

Их взгляды встретились вновь. Эйлин тяжело дышала, ее рука была все еще в его захвате.

— Использовать вес так же важно, как силу или скорость, — сказал Кир, — но чем крупнее противник, тем меньше выхлопа это даст.

— Значит, мне просто не повезло? — спросила она.

— Не то чтобы не повезло. Просто у тебя большой недостаток. Победить можно только сохранив хладнокровие и опираясь на технику, чтобы использовать любые возможности.

— Ну и дерясь грязно, да?

— Да. И дерясь грязно, — он усмехнулся, отпустил ее руку и опустил плечо. Почти сразу ощутил, как не хватает тепла ее ладони, уверенности хватки, этой близости, даже если она стояла всего в двух метрах.

У меня будет еще много шансов держать ее в руках в ближайшие минуты.

Волнующая мысль, но она не могла заглушить инстинктивный протест тела из-за того, что она вне досягаемости.

Кир выпрямился и натянул улыбку вместо усмешки. Нужно было учиться приспосабливаться. Все они только учились. И это было нормально. Научиться справляться с новыми, всепоглощающими инстинктами, удерживать их в узде — часть процесса.

— А теперь по-взрослому, Эйлин, — сказал он.

Она фыркнула и театрально вскинула ладони.

— Хочешь сказать, все это не считается?

— Считай это оценкой навыков, на’дия, — Кир изменил стойку, развернувшись к ней боком. — А теперь будем развивать эти навыки.

Эйлин оценивающе скользнула глазами по его телу и тоже изменила позицию, копируя его стойку, пусть и с долей неуверенности.

— То есть ты признаешь, что у меня есть какие-то навыки, — сказала она без доли сомнения.

— Я не говорил…

— Ох, — Эйлин выпрямилась, поморщилась и покачала головой, уперев руки в бока. — Ты хотел сказать, что я вовсе никаких не имею, да?

Кир нахмурился и наклонил голову.

— Я…

— Потому что если да, то это вообще-то было бы не очень удачно для твоего плана по обольщению, понимаешь?

Щеки Кира разгорелись, он оставил боевую стойку и провел рукой по волосам, нахмурившись.

— Я вовсе не собирался…

Улыбка расплылась по лицу Эйлин, обнажив ровные белые зубы, и в тот же миг она рванулась к нему. Она пошла низко, плечом врезалась в его живот и обвила руками талию, толкнувшись ногами, чтобы сбить его с места.

Кир перехватил ее руку и, развернувшись в сторону, сломал захват, используя ее же инерцию, чтобы опрокинуть ее вперед на мат. Эйлин вскрикнула, падая лицом вниз, и тут же Кир навалился сверху, усевшись ей на спину, прижимая ее бедра и ноги своим телом.

Она извивалась под ним и фыркнула, сдув вихры рыжих волос прямо ему в лицо.

— И что это было? — спросил он.

Эйлин повернула голову, прижав щеку к мату, и посмотрела на него одним глазом. Ее губы надулись.

— Драка по-грязному.

Кир расхохотался. Даже сквозь веселье невозможно было игнорировать их положение. Невозможно было не чувствовать тонкую ткань между их телами или то, что его все еще налитый, пульсирующий член оказался прижат к щедрой округлости ее зада. Он лишь благодарил богов за укрепленный перед в шортах, который держал все… под контролем.

Может быть, она в не настолько уж невыгодном положении, как я думал…

Он провел ладонью по ее спине. Когда пальцы добрались до волос, он взял их в мягкий, но твердый захват и приподнял ее голову. Кир наклонился вперед, приблизив губы к ее уху.

— Что ты сделаешь теперь, Эйлин? Я держу тебя там, где хочу.

Он не упустил дрожь, пробежавшую по ее телу.

Уперев ладони в пол, она оттолкнулась и извернулась, сдавленно хрипнув, пытаясь его сбросить, но Кир просто прижал другую руку к ее спине, снова вдавив ее в мат.

Она зарычала, он едва не застонал. Он не мог игнорировать ощущения, вызванные ее борьбой, не мог не чувствовать этой сладости трения.

Кир, — прозвучал в аэ́рис голос Кейла.

Заткнись, — отрезал Кир. — Я в порядке.

Он коснулся ее лица, слегка царапнув щеку когтем.

— У большинства существ голова и шея — уязвимые точки. Защищай их как можешь.

Ее бледно-голубой глаз все еще смотрел на него — в нем сверкало раздражение, проблеск азарта и вспышка решимости. Он не дал ей ни малейшей передышки, когда она попыталась поднять руки, чтобы прикрыть голову. Она оскалилась и снова зарычала, но все же сумела заключить голову в «клетку» из согнутых рук.

— Хорошо, — сказал Кир.

Она попыталась выгнуть бедра, вынуждая Кира сильнее навалиться на нее.

— Тебе нужно подняться на колени, — сказал он. — Это твоя следующая цель. Не пытайся сбросить меня, думай только о том, чтобы встать на колени.

— И как мне это сделать? — спросила она, дыхание сбивалось.

— Как угодно, — ответил он.

Эйлин слегка кивнула, сделала глубокий вдох и с новой силой бросилась в борьбу. Она перестала пытаться его скинуть — вместо этого двигала ногами и крутила бедрами. Кир сжал бедра вокруг ее ног, но удержание оказалось недостаточно крепким. Она быстро приподняла таз и выскользнула, поставив колени на пол.

— Отлично, на’дия, — хрипло выдохнул Кир, меняя захват: он обвил ее корпус руками и наклонился сверху.

— Я все равно в ловушке, — сказала она.

— Вес и инерция, — ответил Кир. — Следи за моими движениями, за равновесием. Используй это против меня.

Против меня… Может, стоит внимательнее подбирать слова…

С коротким стоном Эйлин метнулась вперед, подмявшись под Кира, и закинула ноги, усаживаясь так, что сбила его назад. Она перекатилась в сторону прежде, чем он успел поймать равновесие. Кир рухнул вместе с ней, не отпуская захвата на талии, пока ее руки и колени не ударились о пол.

Она резко дернулась, вложив весь вес и силу в слабое место — его сцепленные пальцы. Захват разошелся, и она вырвалась.

Рыжие пряди ее растрепанных волос колыхнулись от частого дыхания, когда Эйлин поднялась на колени, засияла в улыбке и вскинула кулаки в воздух.

— Я сделала это!

Грудь Кира расправилась от гордости, переполнившей его вместе с волнением и возбуждением.

— Ты сделала это, Эйлин, — он подполз ближе и убрал волосы с ее лица. — Хочешь, я использую чуть больше силы в следующий раз?

— Зануда, — засмеялась она и отмахнулась от его руки. — Давай еще.

Ты раздираем эмоциями, — пробил импульс Кейла.

Разумеется, — ответил Кир, тщательно скрывая внутренние мысли, поднимаясь на ноги. — Каждый мой инстинкт говорит защищать ее. Но это ощущается слишком близко к тому, будто я причиняю ей вред.

И слишком близким к кое-чему еще, судя по тому, что я чувствую от тебя, Кир. Держи себя в руках.

Кир раскинул руки, прокатил плечами, вытянул за спину хвост. После тренировки мышцы приятно ныли, вибрируя жаром, но нынешний жар лишь отчасти был следствием нагрузки.

Жаль, что ты не с нами, брат, — послал Кир. — Но обращаясь со мной, как с ребенком, ты ничего не изменишь.

Он повернулся к Эйлин, которая тоже поднялась на ноги. Она откинула волосы назад и заправила их за уши.

Мое отсутствие — не проблема, — ответил Кейл.

И самоконтроль — тоже не проблема, Кейл.

В обычно бесстрастном голосе брата что-то надломилось, и в нем проскользнула явная тревога.

Она не готова.

Я знаю. — Кир улыбнулся Эйлин, и она ответила ему такой ослепительной улыбкой, что его сердце пропустило удар. — И мы тоже не готовы.

Но все трое будут готовы очень скоро. Поняли они это или нет, осознавали или нет — вскоре они будут готовы заключить свою вечную связь. Кир знал это так же непреложно, как то, что его сердце бьется, или что звезды постоянно сгорают заживо. Так же, как он знал, что Эйлин — их пара.

Кейл тяжело вздохнул сквозь их мысленную связь.

Я не хотел тебя оскорбить, Кир.

Я знаю, Кейл. Я и не обиделся. Но ты можешь доверять мне.

Я доверяю. Тренируйтесь, брат. Больше отвлекать не стану.

Связь не закрылась, но снова стихла. Не полная тишина — Кир все еще ощущал привычный легкий поток мыслей, едва уловимые колебания эмоций, чувствовал физическое присутствие брата где-то на корабле. Но он сосредоточил все внимание на Эйлин.

— Скажи Кейлу, что мы заняты, — с самодовольной, но чертовски притягательной усмешкой произнесла она. — Хочет поговорить — пусть придет сюда лично.

Кир рассмеялся и покачал головой, не переставая удивляться этой женщине. Он все еще знал о ней так мало, но каждая новая грань, что открывалась ему, лишь усиливала жажду. С каждым новым слоем, который она позволяла увидеть, Эйлин превосходила самые смелые мечты Кира, заставляя сомневаться — возможно ли это? Может ли она быть реальна?

— Он оставил нас наедине для дела, маленькая терранка, — Кир изогнул губы в усмешке и снова встал в боевую стойку. — Никого нет, кто бы тебя спас. Ты вся моя.

Эти слова ложились на язык так правильно, что в них было почти первобытное удовольствие. В глазах Эйлин вспыхнул огонь; их спокойная лазурь превратилась во что-то жадное и соблазнительное.

Ба’шанаал. Она — вызов, которого я совсем не ожидал.

Он больше не колебался — стремительно сократил расстояние между ними и поймал Эйлин в новый захват. Теперь она была куда внимательнее и изворотливее, чем в начале их спонтанной тренировки.

Кир чувствовал, как ускорился ее пульс, когда он прижал ее к себе. От него потребовались вся сила воли, чтобы проигнорировать ее сбившееся дыхание и бешеный ритм сердца.

Он вел ее сквозь приемы освобождения из захватов, отвечал на ее вопросы, направлял в новых упражнениях. Иногда атаковал внезапно, проверяя ее реакцию и выдержку. В других случаях показывал позиции, в которых она может оказаться, если на нее нападут. Но всегда его скорость, сила и опыт оставляли его хозяином положения.

Инстинкты требовали полностью сдерживаться, чтобы не причинить ей вреда, но он не позволял себе сдерживаться до конца. Частично потому, что это потребовало бы слишком много концентрации, а ему и так приходилось прилагать усилия, чтобы обуздать естественные реакции на ее тепло, ее запах, ее близость.

Но еще и потому, что ей не принесла бы пользы легкая победа. Даэвы славились ловкостью, но они далеко не самые крупные и сильные существа во вселенной. Даже выкладываясь до конца, Кир не смог бы сравниться, например, с Врикханом. Для Эйлин же этот разрыв был еще ощутимее.

И все же каждый раз, когда он валил Эйлин на пол, внутри у него что-то содрогалось. Ее сопротивление отзывалось, как лезвие, поворачивающееся в нутре, и кончик этого лезвия проникал все глубже. Каждый ее стон, каждый резкий вдох, каждый шипящий звук боли заставляли его сердце снова сбиваться с ритма.

Но эту муку сглаживала ее решимость. С каждым приемом, что Кир показывал, с каждой ситуацией, с каждой схваткой — Эйлин боролась до конца. Всякий раз, когда она падала, она находила силы подняться. Даже когда мышцы дрожали от усталости, когда она тяжело дышала и кожа покрывалась потом, она продолжала.

И за этот короткий отрезок времени она уже показывала успехи. У нее не было закалки бойца, не было природной силы, роста и скорости, присущих многим другим расам. Но она быстро училась. Киру приходилось использовать все больше скорости и мастерства, чтобы нагрузка оставалась на уровне.

Конечно, к его разочарованию, но не удивлению, возбуждение почти не спадало. Подавить реакцию он мог, но не убрать ее полностью. К счастью, Эйлин пока не имела достаточно опыта, чтобы заметить его ошибки, вызванные этим напряжением… по крайней мере, он так думал.

Когда он схватил ее сбоку, показывая иной угол атаки, Эйлин чуть повернулась — и этого хватило, чтобы ее грудь прижалась к нему. Затвердевший сосок коснулся его кожи сквозь ткань туники, ускорив и без того бешеный пульс.

Их спарринг уже убедил Кира, что под туникой у нее ничего не было. Его ладонь лежала у нее на бедре, и все, что требовалось, лишь приподнять подол…

Этого мгновения отвлечения оказалось достаточно. Эйлин зацепила его руку, провернулась, перехватив его ногу своей, и резким движением бедер использовала это как рычаг, с легкостью опрокинув его. Кир упал на спину, ошеломленный ее внезапным приемом, но не отпустил ее.

Эйлин перекатилась вместе с ним, оказавшись сверху. Но Кир использовал вес, чтобы продолжить перекат. Они поменялись местами, Эйлин оказалась снизу, и все же контроль оставался за ней: она сомкнула бедра вокруг его талии, сцепив щиколотки у него за спиной, и с помощью нижней части тела провернула его в последний бросок.

Спина Кира снова ударилась о мат. Эйлин оседлала его, уперевшись предплечьем ему в грудь. Ее волосы упали с обеих сторон, отрезав их от остальной вселенной. Она смотрела на него сверху вниз. Кир смотрел на нее. Их груди тяжело вздымались, дыхание было рваным, пот скатывался по разгоряченной коже. Весь ее вес пришелся на его таз, ее лоно прижималось к напряженному члену, который не желал подчиняться.

Щеки Эйлин пылали, глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты. Кир уже видел этот свет в ее глазах. Что-то внутри него откликнулось на этот взгляд — что-то горячее и первобытное.

Он должен был что-то сказать, похвалить ее, но все, что он мог — смотреть в эти бледно-голубые глаза. Они были глубокими, завораживающими, угрожающими поглотить его, и его душа с готовностью поддавалась. Он хотел утонуть в них. Хотел потеряться в ней.

Изменятся ли ее глаза, когда они заключат свой даэвалис? У самок-даэв глаза от рождения были бесцветными и лишь после связывания принимали оттенки глаз их пары. У матери близнецов в радужке закручивалась смесь пурпурного и синего от их отцов, складываясь в глубокий фиолет у зрачков.

Это будет знак для всей вселенной, что Эйлин принадлежит им. Кир жаждал этого, мечтал увидеть. Но синие глаза Эйлин были столь ослепительны… Сможет ли он вынести их исчезновение?

Пальцы Кира сжались на ее бедрах.

— Эйлин…

Ее взгляд скользнул вниз. Он ощутил вспышку желания в ней за миг до того, как ее губы накрыли его.

Искры электричества побежали от точки соприкосновения, прожигая его кожу и замирая во всем его существе. Дыхание застряло в легких, сердце остановилось, мысли замерли, не в силах осознать происходящее.

Наша на’дия целует меня.

Она целует меня.

Жар разгорелся в след электрическим разрядам, пронизывая Кира до самого нутра. Ее губы были мягкими, дыхание сладким, на языке он чувствовал солоноватую нотку ее пота. Аромат, ее манящий цветочный аромат, накрыл его, опьяняя. Каждый вдох заполнял его ее сущностью.

Руки Эйлин скользнули в его волосы, ногти прочертили линии по коже головы, и она усилила поцелуй. Ее губы то ласкали, то прикусывали, дразнили и успокаивали, и Кир отвечал с такой же жадностью. Его хвост скользнул вдоль ее ноги и обвился вокруг нее, удерживая прижатой к нему.

Их дыхания смешались. Желание, клокотавшее в центре Кира, разрасталось, пожирая его изнутри. Словами не описать, что он чувствовал — ликование было слишком огромным.

Да. Все в этом поцелуе, все в этом мгновении было правильно.

Наша на’дия…

Ее губы приоткрылись. Первый легкий взмах языка по его клыку сломал хрупкие оковы его самоконтроля, и инстинкт взял верх.

Он обхватил ее затылок, крепко удерживая, наклонил голову и углубил поцелуй. Его язык проник за губы Эйлин, встретившись с ее языком в горячем танце. В груди зазвучал низкий, рокочущий рык. Она была вкуснее, чем он мог вообразить. Она была божественна.

И он хотел большего.

Его член пульсировал, зажатый, измученный, дразнимый жаром ее тела и давлением лона.

Он нуждался в большем.

Кир опустил другую ладонь ей на поясницу, прижал к себе, вжал себя в нее. Взрыв удовольствия разошелся от члена, откликаясь эхом в теле Эйлин. По Киру пронесся озноб.

Эйлин ахнула, ее тело напряглось, пальцы вцепились в его волосы. Она резко отстранилась, разорвав поцелуй, и посмотрела на него сверху вниз. Щеки пылали, губы были припухшими и влажными, но глаза…

В них плескалась вина.

— Я поцеловала Кейла, — выпалила она.

Брови Кира сдвинулись на переносице, он моргнул.

— В-вчера, перед тем как он показал мне корабль. Я поцеловала его.

Кир усмехнулся.

— Я знаю, Эйлин.

Теперь она нахмурилась.

— Он сказал тебе?

Кир коснулся пальцем виска, его усмешка расширилась.

Ее взгляд метнулся в сторону, но недостаточно быстро, чтобы скрыть неуверенность.

— Конечно. Но… ты не злишься, что я… что я поцеловала его первым?

Кир нахмурился. Эта ее неуверенность была трогательной, но и печальной. То, что она уже чувствовала так много к ним обоим, питало его радость, но он не хотел, чтобы она ощущала вину. Не хотел, чтобы она когда-либо чувствовала себя разрываемой между ними.

Так же легко, как дышать или моргать, Кир полностью раскрылся для Кейла. Он знал, что этот разговор важен для них троих. Кейлу тоже нужно услышать чувства их пары, чтобы они вместе могли позаботиться о том, чтобы Эйлин больше никогда не пришлось испытывать подобное.

Кейл принял расширение их связи без слов, мгновенно уловив всю серьезность момента и не прерывая его. В этом он и Кир были едины. Объединены и в гармонии.

Кир провел рукой по волосам Эйлин.

— Почему я должен злиться? — прошептал он. — В любом случае, кто-то был бы первым. Попробовать поцеловать нас одновременно было бы не совсем просто, не так ли?

Эйлин тихо засмеялась, глядя на него.

— Не совсем, — сказала она, но смех ее быстро исчез. — Так значит, ты не ревнуешь? И не думаешь обо мне плохо?

Он размотал хвост с ее ноги, медленно проведя им вверх и вниз по внешней поверхности ее бедра, пока рукой скользнул к ее щеке.

— Я никогда не смогу думать о тебе плохо, Эйлин. И между мной и Кейлом нет места для ревности. Мы твои. Каждый момент с тобой принадлежит нам троим. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово, каждый поцелуй наш. Ты наша. Обижаться на тебя или на Кейла за этот поцелуй было бы так же глупо, как обижаться на тебя за то, что ты дышишь тем же воздухом или смотришь на то же небо, — Кир провел большим пальцем по ее щеке и улыбнулся. — Когда мы свяжемся, ты тоже это почувствуешь. Ты почувствуешь нас.

Эйлин закрыла глаза и прижала лицо к его ладони, нежно коснувшись губами его кожи в мягком поцелуе.

— Прости. Это для меня ново, — легкая улыбка прошла сквозь ее слова. — Я знаю, я говорила, что у меня на родине встречались похожие отношения, но все, что я видела, когда росла, — это мама и папа. Я… я не могла представить, что кто-то третий окажется между ними.

— Ах, на’дия, — он наклонил ее голову вниз, пока лбы не соединились, и закрыл глаза. — В дэвалис никто не лишний. Это не двое самцов, соперничающих за внимание самки. Это двое самцов, находящих гармонию в своей самке. Это двое самцов, любящих ее больше, чем кто-либо когда-либо мог бы, — грудь Кира сжалась, но он выдавил следующие слова сквозь сжатые зубы. — Это то, чего мы надеемся достичь с тобой. Если ты позволишь нам.

— Я тоже хочу этого, — шепнула Эйлин. Легкий смех прокатился следом, и она подняла голову, побуждая его открыть глаза и встретить ее взгляд. — Это безумие. Мы почти чужие друг другу, а уже говорим о том, чтобы связать наши жизни всего за несколько дней.

Кир приложил ладонь к ее груди, к ее сердцу.

— Чужие телом. Умом. Но не сердцем. Наши души узнают твою, Эйлин, словно мы всегда были предназначены быть вместе.

Она накрыла его руку своей.

— Я тоже это чувствую. Всю жизнь мне казалось, что чего-то не хватает, какой-то части меня, но когда я увидела тебя и Кейла, все встало на свои места. Мозг говорит, что это не может быть реально, что все слишком быстро, но… сердце говорит, что это вы двое.

В ответ на ее слова сердца Кира и Кейла запели в унисон — потому что это была она, всегда она, и навсегда она.

Их на’дия.