Связанные души

13

Кейл смотрел, как Эйлин вошла в свою каюту. Он сжал кулаки, борясь со зудом, бегущим по ладоням к кончикам пальцев — желание протянуть к ней руку, прикоснуться, подарить ей простое физическое утешение, как это сделал Кир… и взять немного утешения для себя.

Но то была лишь фантазия. Единственный вид утешения, который Кейл мог дать и получить сам, заключался в убийстве Врикхана. Смерть третина стала бы облегчением для всей вселенной и концом тревог Кейла. И долгое время он был бы доволен, если бы это стало и его собственным концом.

Кто защитит ее, если нас не станет?

Что-то сжалось в груди. Внешне Эйлин выглядела в порядке — насколько это вообще возможно после пережитой травмы, — но внутри происходило гораздо большее. Он ощущал ее эмоции — пусть лишь мимолетные вспышки. Чувствовал глубокую боль и скорбь, отчаяние и страх, упрямство.

И еще… искру возбуждения.

Ее образ вставал перед его глазами, стоило лишь сомкнуть веки. Этот взъерошенный хаос рыжих волос в контрасте с тускло-серым одеялом на плечах, здоровый, манящий румянец щек, полные губы и бледные, завораживающе голубые глаза. Несмотря на усталость, она двигалась с грацией и достоинством.

И он не мог удержаться от воображений о теле под этими покровами. Даже сейчас одни только мысли об этом отзывались болью внизу живота.

Эйлин.

Она была прекрасна. И теперь, когда она скрылась из виду, Кейл осознал, насколько странно для него было это замечать. Он понимал красоту лишь как то, что другие видят в ком-то и в мире, но не помнил, чтобы когда-либо считал кого-то или что-то красивым сам.

До нее.

Раньше это не имело значения, и не должно было иметь сейчас. Красота не поможет в охоте, не поможет в убийстве.

И все же он хотел увидеть ее снова. Хотел впитать ее образ взглядом, запомнить изгибы этих нежных бровей и притягательных губ. Хотел, чтобы ее одухотворенные глаза встретились с его, чтобы он смог заглянуть глубже и узреть красоту, сияющую внутри. Хотел исследовать ее всю — тело, разум и душу — узнать чудеса, что она хранит в себе.

Его член болезненно пульсировал. Он тяжело вдохнул, сжимая кулаки еще сильнее, лишь бы не протянуть руку к источнику этой боли.

Теряешь контроль, Кейл? — пропульсировал Кир.

Кейл бросил взгляд на брата и увидел его ухмылку.

Ты запустил эти чувства, Кир.

Ты почувствовал бы то же самое, окажись достаточно близко, чтобы вдохнуть ее запах.

Хвост Кейла хлестнул из стороны в сторону.

Я чувствовал ее запах.

Значит, ты не так уж безразличен, как хочешь казаться, — отозвался Кир.

Кейл стиснул зубы и повернулся к близнецу.

Если бы ты не был так одержим разговорами вслух, мы могли бы избежать этой ситуации.

Кир рассмеялся и покачал головой.

Проблема не в том, что она нас услышала, Кейл.

Ты прав. Проблема в том, что она здесь.

Кир шагнул ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Кейла.

— Ты не серьезно.

Расширив ноздри, Кейл удерживал взгляд брата.

— Ты слишком многое предполагаешь о моих чувствах, Кир.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Кейл. Как бы ты ни пытался это скрыть, я знаю. И ты прекрасно понимаешь, что настоящая проблема в том, что ты ведешь себя с ней как невыносимый ублюдок.

Эти слова ударили Кейла, но не сбили с толку. Они были правдой.

Я извинился перед ней, — послал он пульс, тщетно пытаясь унять нервный хвост. — Чего еще ты от меня хочешь?

Чтобы ты исправил содеянное, — ответил Кир. — Но сначала тебе нужно признаться в этом самому себе.

Кейл вздохнул и провел языком по зубам. Все это было отвлечением от их цели, ненужной задержкой. Им следовало чинить корабль или строить планы. Сухо он сказал:

— Я — ублюдок.

— Как же приятно слышать, что ты наконец это признал, — усмехнулся Кир. — Но я имел в виду не это.

Внутри Кейла все стало туже, горячее, давление нарастало в самом центре. Сквозь зубы он процедил:

— И что же тогда ты хочешь, чтобы я сказал?

Уголок губ Кира дернулся, его глаза сузились.

Давление внутри Кейла расползлось, распирая его изнутри.

— Ты причиняешь себе вред, — сказал Кир низким голосом. — Это должно быть даже неприятнее для тебя, чем для меня.

У нас много дел. Мы теряем драгоценное время.

Кир скрестил руки на груди.

— Мы сделали все, что могли. С этим нужно разобраться сейчас, Кейл, иначе мы не сможем двигаться дальше.

— Мы буквально движемся дальше, Кир.

Кир отбивал ногой ритм по полу — медленный, размеренный и в то же время исполненный нетерпения.

Рыкнув, Кейл поднял руку, зарывая пальцы в волосы, и провел когтями по коже головы, отступая от брата. Давление внутри, этот жар, стали слишком сильными, и эта щепотка боли не помогала отвлечься. Подойдя обратно к Киру, он вскинул руки в стороны и зашипел:

— Она — наша пара.

— И?

— И спасти ее было правильным решением. Это то, что ты хотел услышать?

Положив ладонь на шею Кейла, Кир притянул его ближе.

— Нет. Это то, что я хотел, чтобы сказал ты. Тебе нужно было это услышать, Кейл.

Сердце Кейла колотилось. Он вглядывался в глаза брата — такие же, как у него самого, и в то же время иные, — и тепло внутри росло, расползалось, обвивая самый его центр.

Это чувство для меня тоже новое, — послал пульс Кир. — Оно велико, оно мощно, но оно не обязательно должно быть тяжелым. Оно не обязательно должно быть удушающим.

Кейл обхватил ладонью шею брата, создавая крошечный круг — тот самый круг, что они делили всегда, только они двое, всю жизнь.

Круг, который всегда был предназначен, чтобы стать треугольником… завершенным даэвалисом.

Закрыв глаза, Кейл прижался лбом ко лбу брата.

Она не даэва, Кир. Она терранка. Мы не знаем, сможет ли она действительно завершить наш даэвалис, не знаем, примет ли она нас такими, какие мы есть. Мы ничего о ней не знаем.

— Пойдем, брат, — сказал Кир, отстраняясь и двинувшись по коридору.

Кейл последовал за ним, замешкавшись лишь у двери в комнату Эйлин. Он чувствовал ее там. Это ощущалось в растущем тепле внутри, в тянущем рывке в груди, в ритме сердца.

Он глубоко вдохнул и пошел за братом, который открыл большую дверь в конце коридора и спустился в грузовой отсек.

Кир указал на находившееся внутри — койки и спальные места, аккуратно сложенные и прижатые к стенам, сундуки с постельными принадлежностями и подушками, шкафчики с запасной одеждой, маленькую кладовую с рационом.

— Этот корабль был создан для войны, но что сделали мы?

— Мы вели свою войну, — ответил Кейл.

— Удивительно, насколько сильно ты упустил суть. Прошу тебя, Сол’Кейл. Что мы сделали с «Клыком»?

Кейл нахмурился.

— Мне не нравится, когда со мной разговаривают, будто я ребенок, Сол’Кир.

Но он все же изучал вещи, вбирая в себя каждую деталь. И в своем воображении видел здесь их. Сотни существ, десятки видов, многие из которых были растеряны, сломлены, избиты, но в глазах у всех горел один и тот же огонек — искра надежды.

— Мы освобождали рабов, — сказал Кейл.

— Да. Мы помогали, Кейл, — ответил Кир, положив руки на бедра и оглядев пространство. — Тем, кто был на самом дне. Тем, кто думал, будто их жизнь никогда больше не будет принадлежать им самим.

— Потому что ты настаивал, Кир. Потому что ты заставлял нас это делать.

Смех Кира прозвучал без его обычного юмора, когда он повернулся к Кейлу.

— Но все же упрямый здесь ты. Всегда мы работали ради одной цели, Кейл, и помощь, которую мы оказали, никогда бы не случилась, если бы в глубине души ты не знал, что это правильно. Ведь каждый раз, когда мы нападаем на корабль работорговцев или находим рабов в контрабандном грузе…

Кейл стиснул зубы, сдерживая образы, готовые вырваться из памяти. Слова Кира могли их вызвать, но принадлежали они Кейлу. Они делили эти травмы без всякой нужды в их пси-связи.

Мы видим самих себя, — послал Кейл пульс. — И задаемся вопросом, как все могло бы сложиться, если бы кто-то спас нас. Если бы кто-то избавил нас от ужасов, через которые мы прошли.

Кир кивнул. На его лице ясно отпечатались боль и скорбь, когда он опустил взгляд.

— И правда в том, Кейл, что я не могу сказать, что хотел бы быть спасенным. Даже после всего, через что мы прошли, я не могу этого сказать.

По пси-связи близнецов пронеслась волна вины, и она глубоко засела в груди Кейла.

— Если бы у меня была возможность, — продолжил Кир, — я не могу сказать, что изменил бы прошлое. Что говорит обо мне то, что я мог бы выбрать смерть наших родителей, семьи, друзей? Что я выбрал бы годы страданий… быть… — голос Кира дрогнул, прервав слова. Он замолчал, пока не вдохнул тяжело и глубоко, не выдохнул медленно и не поднял взгляд на Кейла. — Я бы не изменил наше прошлое.

Кейл сжал кулаки и заставил свой хвост замереть. Вина все еще была рядом, она пришла от Кира, но принадлежала не только ему. Кейл принял ее.

— Потому что мы помогли многим благодаря нашим страданиям, — сказал Кейл.

Кир кивнул и шагнул ближе, беря лицо брата ладонями.

— Мы почувствовали Эйлин еще до того, как пристыковались к «Вечному Раю». Нас тянуло к ней еще до того, как мы узнали о ее существовании. А когда мы впервые увидели ее… — он усмехнулся мягко, но быстро посерьезнел. — Мы ощутили ее страх и панику. Почувствовали ее боль, когда она была ранена. И только что мы почувствовали от нее куда больше.

— Мы ее не знаем, — сказал Кейл. — И мы не знаем, как все это работает. Работает ли вообще.

— Но мы знаем, что она терзается, даже если не понимает, почему. Мы знаем, что у нас с ней есть связь.

Кейл поднял руки, обхватил запястья брата и потянул их вниз.

— Мы должны сосредоточиться на важных вещах, Кир. Корабль. Охота. Врикхан все еще там, и он будет мстить за то, что мы сделали. Эйлин — это… осложнение. — Он поспешно добавил: — Не по ее вине.

— Она наша пара, — мягко ответил Кир. Он перехватил запястья Кейла, оставив их вместе. — Мы сбежали из рабства пятнадцать лет назад, Кейл. И при всех спасенных нами жизнях мы все еще не вернули себе наши.

— Мы сломаны. Использованы. Она… — Кейл стиснул зубы. — Она заслуживает лучшего.

— Она заслуживает выбора. А мы заслуживаем шанс, разве нет? Шанс жить. Исполнить свои желания, найти счастье, построить новую жизнь, как это сделали многие из тех, кого мы спасли.

Кейл покачал головой, снова борясь с давлением, с жаром, с чувствами, такими знакомыми и в то же время пугающе чуждыми.

— А если нам все это не доступно? А если…

А если я ничто без охоты?

— А если мы никогда не попробуем? — тихо сказал Кир, но в его словах ощущалась невероятная тяжесть. — Для меня это кажется худшим из всего.

— Наша цель — остановить Врикхана.

— Долгие годы — да. Но что, если мы можем изменить цель? Переопределить ее?

Кейл вгляделся в глаза брата, хотя и не знал, что ищет. Возможно, намек на безумие Кира. А может, отражение собственного. Возможно, он искал повод для спора, слабость, за которую можно зацепиться, хотя бы крупицу сомнения.

Но все, что он видел, это огонек надежды — тот самый, что он видел в глазах множества спасенных ими рабов.

Когда близнецы были детьми, их жизнь была такой же, как у большинства детей-даэв — беззаботной и невинной. Их дни проходили за учебой, играми и исследованием окрестностей их тихой деревни. Приближаясь к подростковому возрасту, они полагали, что вырастут и займут свои естественные роли в составе даэвалиса. Они не знали достаточно, чтобы по-настоящему надеяться на это, но казалось, что так и предначертано.

Они думали, что найдут свою на’дию, создадут с ней связь и будут делать все то, что делают взрослые, наслаждаясь счастьем и умиротворением завершенного даэвалиса — как их мать и отцы.

Простая жизнь. Спокойная жизнь. Это было все, чего они хотели, все, что представляли. Близнецы никогда не мечтали о богатстве или славе, не жаждали приключений и опасностей. Они никогда не видели себя воинами. В юности они были бы вполне счастливы никогда не покидать свою деревню.

— Мы знали лишь охоту, Кир, — сказал Кейл, его голос срывался от эмоций.

— У терран есть пословица. Никогда не поздно.

— Это легко опровергнуть.

На губах Кира мелькнула тень улыбки.

— Это оборот речи, Кейл. Он не должен восприниматься как незыблемый научный факт вселенной. Саманта, Шей и Юри сказали, что это значит: пока жив, никогда не поздно учиться, расти, меняться.

Как он мог быть настолько слеп к тому, что было прямо перед ним? Как он мог не заметить желаний, которые Кир даже не пытался скрыть?

Признаки были там уже давно: Кир хотел жить. Он хотел друзей и семью, хотел радости и счастья — и хотел этого уже много лет. Кейл видел его с командой Аркантуса — как он общался и шутил, строил новые отношения, медленно заполняя пустоты, вырванные из их жизни столько лет назад.

Кейл же чувствовал себя чужим в жилище Аркантуса. Его внимание всегда было сосредоточено на мести, на ярости и ненависти, которые он носил в сердце большую часть жизни. Все его взаимодействия с другими, сколько он себя помнил, служили лишь продвижению к его цели. Все остальное он считал пустой тратой времени.

Но та надежда в глазах Кира, та жажда… Это не было глупостью. Это не было пустотой. Это было настоящим, чистым и правильным.

Если Кейл и был чужаком, то потому, что сам сделал себя таким. Но действительно ли он когда-нибудь этого хотел? Просил ли он когда-нибудь о подобном одиночестве? Глубоко-глубоко в душе жила правда — Кейл жаждал того же, что и его брат. Возможно, еще не поздно научиться. Измениться.

Жить.

Близнецы отпустили друг друга, и Кейл вздохнул.

— С чего нам вообще начать?

Кир пожал плечами, повернув руки ладонями вверх.

Но Кейл знал ответ, возможно, он знал его еще до того, как задал вопрос. Свежая вина застыла в его сердце.

— С правды. Мы начнем с правды.

— Мы не знаем, как она отреагирует.

— Но ничто прочное не строится на сломанном фундаменте.

Хвост плавно качнулся позади него. Кир кивнул.

— Согласен. И, возможно, это сделает ее более открытой к нам.

По их пси-связи проскользнуло общее воспоминание — разговор, только что состоявшийся с Эйлин, эмоции, которые они уловили от нее, боль и травма под ними. Близнецы могли лишь догадываться, что с ней произошло за время рабства у Садуука.

В груди Кейла вспыхнули ярость и желание защитить, поднявшиеся из самого нутра. Губы Кира приподнялись, обнажив клыки. Ярость была общей. Но Садуук был мертв, «Вечный Рай» остался позади, и у нее остались лишь шрамы.

Они понимали как никто, какие шрамы оставляет рабство. Они знали унижения, отчаяние, тошнотворное ощущение, что тебя осквернили всеми возможными способами. И чтобы преодолеть все это, ей придется вновь пережить свои травмы. Придется вскрыть старые раны. Придется взглянуть на них прямо и выбрать движение вперед… и даже тогда это будет трудно. До невозможности трудно.

Через пятнадцать лет Кейл и его брат все еще боролись со своей болью.

Оба нахмурились. Сила, что тянула близнецов к Эйлин, сжала сердце Кейла.

— Конечно, — сказал Кир, — это не решает вопрос о том, как нам преподнести правду.

— В чем проблема, Кир? — Кейл указал на ступени, ведущие обратно на верхнюю палубу. — Мы идем в ее комнату и говорим с ней. Все просто.

Кир фыркнул.

— Она наша пара, Кейл. Она заслуживает от нас большего, чем это.

— Откровенность и честность — это не забота?

— Ах, брат мой, — Кир хлопнул Кейла по плечу, отчего тот качнулся, — тебе еще многому предстоит научиться в искусстве ухаживания за парой.

Кейл сузил глаза, уставившись на брата.

— Я знаю об этом столько же, сколько и ты, Кир.

Кир нахмурился.

— Даже не вздумай сказать…

— То есть я знаю абсолютно ничего.

— Чтобы ты знал, я провел время нашего недавнего визита на Артос весьма продуктивно, — Кир откинул назад свои растрепанные волосы, большая часть прядей тут же вернулась на место. — В сравнении с тобой я — эксперт в романтике. Я тщательно ее изучал.

Кейл провел руками по лицу.

— Мне напомнить, что просмотр вольтурианских мелодрам с Рази под мерзкий гурош не считается обучением?

Кир ухмыльнулся, наклонив голову.

— Тебе не стоит чувствовать угрозу от моего мастерства, брат. Мы не соперники. Мои навыки принесут пользу нам обоим.

Кейл фыркнул, отвернулся от Кира и пошел к лестнице.

— По крайней мере, мы должны дать Эйлин время отдохнуть, прежде чем ты начнешь сыпать на нее своими романтическими уловками.

Шаги Кира зазвучали мягко и быстро позади него.

— И в мыслях не было тревожить ее преждевременно. И это даст нам время подготовиться.

— Мы бросились на знаменитого космического пирата, убившего тысячи, без всякого плана, а чтобы попытаться расположить к себе нашу возможную пару, нам нужна стратегия?

— Заботливость, Кейл, — Кир хлопнул его по спине, поравнявшись. — А прежде чем делать что-то еще, тебе стоит заглянуть в компьютер и найти определение этого слова.

Зор аткошаи, на что я только что согласился?

Я слышал это, — отозвался Кир по пульсации.

Кейл сверкнул взглядом на брата.

— Я знаю.