В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 20

— У тебя какие-то важные дела в первом часу ночи? Кто-то ждет?

Черт, какой он все-таки дурацкий с этой крашеной башкой! Клоун Даня! Интересно, он вообще работает или жирует на папашины деньги?

— Нет, — пожимаю плечами. — Просто они не виделись почти тридцать лет. Не хочу путаться под ногами. Прогуляюсь до гостиницы пешочком. Тут недалеко. На Стремянной.

Замечаю, что одна кнопка на его косухе почти отвалилась, держится на сопельке. Подтаскиваю за отворот и осторожно откручиваю с изнанки. Как молочный зуб, который расшатался и никак не может вывалиться. Данила стоит смирно, косится из-под ресниц. А меня покалывают изнутри какие-то веселые искорки. Как ладонь над стаканом с ледяной газировкой.

— Держи, — протягиваю ему детали кнопки. — Отдашь в мастерскую, поставят обратно.

— Спасибо. — Он кладет кусочки в карман. — Я тебя провожу. Батя просил… как там это? За тобой присмотреть.

— Глупости какие! — фыркаю я. — Спасибо ему, конечно, но не надо. Сама дойду. Ничего со мной не случится.

— Я сам хочу. И не потому, что кто-то пристанет. Кто тебя обидит, двух минут не проживет. Волчица же!

Вау! Никто… ну почти никто не знает, что Лика — это не сокращение от «сладкой» Гликерии или пошлой Анжелики. «Ликос» по-гречески «волк», «ликайна» — «волчица».

— Волк, — поправляю снисходительно. — Двойной волк. Лика Волкова.

Мне страшно нравится это сочетание. Я поэтому и фамилию менять не стала. Хотя не только поэтому. У Стаса кринжовая фамилия — Шитиков. Шитик — это личинка ручейника, мелкая водяная срань, которая живет в домике, слепленном в самом буквальном смысле из говна и палок. Лика Шитикова! Да ни за что! Стас пытался обижаться, но я стояла насмерть.

— Круто! — Данила показывает большой палец. — Ну что, идем?

— Ладно, — сдаюсь я. — Пошли.

Собственно, почему нет? Он забавный. И я не чувствую с ним никакого напряга, как бывает при новых контактах. Как будто давно знакомы. Может, это такое… генетическое?

— Слушай, а ты вообще в теме про все это? — спрашивает Данила, когда мы выходим на улицу. — Про наших?

— Откуда? Только сегодня узнала. Когда мазер как-то странно среагировала на афишу. Как будто привидение увидела. Ну я ее и расколола. Без подробностей, конечно. А ты?

— Аналогично. Ну слышал что-то такое краем уха. Что была у него в молодости какая-то трагическая любовь и что девушка его бросила. И что «Та, что всегда уходит» про нее.

— Крутая песня вообще. Эта и «Перевал» — самые крутые. Хотя та, которую он последнюю сегодня спел, тоже. Меня аж на слезы прошибло.

— Да, — соглашается он. — Слушай, Лика… А сколько тебе лет, если не секрет?

— Двадцать пять. Сегодня исполнилось. Ну то есть уже вчера.

— Ни фига себе! — Данила обалдело выпячивает губу. — И у тебя днюха? Поздравляю!

— Да. А у мамы в пятницу была. Мы и поехали-то в Питер отпраздновать. Ей полтос, мне двадцать пять.

— А вы откуда?

— Из Москвы. Ну то есть мама-то питерская, но в Москву замуж вышла. Я тоже родилась здесь. А тебе сколько?

— И мне двадцать пять. Первого числа было.

— Ни фига себе! — старательно копирую его интонацию. — А ты вообще почему спросил? — усмехаюсь, вспомнив свой страх. — Подумал, что?..

Делаю многозначительную паузу.

— Ну да, — кивает Данила. — Вообще ничего странного при сложившихся обстоятельствах. Или нет?

— Или да. Я тоже подумала. И мать спросила. Утверждает, что они расстались в девяносто седьмом и больше не виделись. Так что мы не брат и сестра, не волнуйся. Если, конечно, не врет. Но не думаю.

— Вот даже и не знаю, что сказать. Жаль или нет.

— Мне точно не жаль, — ёжусь как от порыва ветра. — Наоборот. Было бы неприятно узнать, что мой отец — совсем другой человек. Несмотря ни на что.

— На что? — сдвигает брови Данила. — Несмотря?

— А! — машу рукой. — Он ушел к молодой девке. Маминой помощнице.

— Домработнице?

— Нет. У мамы своя художественная галерея. А девка эта… Ну значится как референт, на самом деле помогайка на подхвате. То есть значилась, конечно. Твои ведь тоже в разводе?

— Давно уже. Я еще в школе учился, когда они разошлись. Норм общаются. Мама его администратор. Хотя сама себя называет продюсером. Для понта.

— А эта его подруга? Алиса какая-то? Я погуглила немного между делом.

— Лиса-то? — морщится Данила. — Они месяца три как расплевались. Интернетик отстает. Не, она неплохая тетка, но очень уж замуж хотела, а батя не горел.

По ассоциации вспоминаю ту девицу в синем.

— Дань, а у тебя проблем не будет? Ну что ты со мной ушел? Шепнут твоей девушке.

— Какой моей девушке? — удивляется он.

— Ну той, которая с тобой была. На концерте.

— А, Ида. Она не моя. Просто знакомая. Попросила, чтобы в клуб провел. Девушки у меня сейчас нет. А у тебя?

— Ну… девушки у меня тоже нет.

— А не девушки? — смотрит с раздолбайской ухмылкой, наклонив голову.

— И не девушки тоже. Развожусь с мужем.

— О как! А чего? Не сошлись характером?

Я что, правда обсуждаю это с парнем, которого знаю каких-то два часа? Да я и подругам-то не рассказывала ничего. Ну разводимся и разводимся, не все ли равно из-за чего.

— Я его застукала с бабой. То есть в бабе. С его точки зрения, это ачетакова, подумаешь, трахнул секретаршу. А я для этого слишком олдскул.

— Понимаю. Я тоже не смешиваю. Либо одна, либо другая, но не одновременно. И что, не болит?

Смотрю на него с подозрением. Это что, стеб? Да нет, не похоже. Вроде, на полном серьезе.

— Болит, конечно. Но знаешь, когда видишь это своими глазами, получается… как будто отрубили и каленым железом прижгли. Болит, но крови нет.

— Понимаю. Одна моя девушка тоже выбрала другого. Давно, еще на первом курсе. Я долго переживал. Думаю, если бы застал их вместе, быстрее прошло бы. А твоя мать, значит, от моего бати к твоему отцу ушла?

Звучит как-то… так себе. Особенно в обозначенном контексте.

— Не знаю, Дань. Они где-то на юге познакомились. Но какая там последовательность была… понятия не имею.

— Ладно. — Он кладет руку мне на плечо, но тут же убирает. — В конце концов, это не наше дело, правда?

— Правда, — соглашаюсь я. — Это целиком и полностью их трудности.