В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 3

Александра

Испугалась я, когда мы сели в такси.

Как говорил Олег, ты, Саша, не тормоз, ты медленный газ. А Лика — что я слоупок.

Мерзкое слово. Хотя… пару дней назад я зашла в пекарню выпить кофе. За соседним столиком сидели две девчонки лет тринадцати и щебетали на каком-то птичьем языке. Особо не прислушивалась, но даже если бы и захотела, половину не поняла бы. Хоть доставай телефон и гугли их словечки. Вспомнилось, как сердилась лет тридцать назад бабуля, когда я сказала, что иду на сейшен.

Что еще за сейшен такой? Неужели нельзя говорить по-русски?

Время как паровоз. Можно на нем ехать. Можно пободаться с ним — со стопроцентным исходом. А можно отойти в сторонку и уступить дорогу. Я еще не готова была сойти на полустаночке и сидеть там, вспоминая молодость. Может быть, поэтому и согласилась на Питер — чтобы не вспоминать, а окунуться в нее. Найти в городе юности себя — молодую.

Но все равно испугалась.

Боже, что я делаю?!

А что, собственно, я делаю? Моей прежней жизни все равно больше нет. Она рассыпалась мелкими осколками, когда Олег пришел и сказал: «Саша, прости, но я полюбил другую женщину. Давай расстанемся мирно, по-хорошему…»

Продолжение повисло в воздухе.

Потому что по-хорошему или по-плохому, но он все равно уйдет.

Только по-плохому будет долго, грязно и мерзко. Бороться? Бороться имеет смысл, если есть шанс на победу. В данном случае рассчитывать было не на что. Не в материальном смысле — тут-то как раз все обстояло прозрачно. В том смысле, что как ни подпрыгивай, наш брак не сохранить. Он уже умер.

Как бы сказала Лика, не стоит откапывать стюардессу.

Я ведь догадывалась, что все скверно. Последний год — точно. Но прятала голову в песок. Пока притворяешься слепой, как будто ничего и нет.

Олег стоял у окна, глядя во двор, а я сидела в кресле и разглядывала трещину в ламинате, похожую на пацифистскую куриную лапку. Слезы кипели на глазах, а в голове крутилось: вот и прилетела ответочка, Саша. Кармический бумеранг — он такой. Он может задержаться где-то лет на тридцать. Ведь всем надо успеть раздать по серьгам, то есть по ушам. Ты уже забудешь давно, а он наконец-то до тебя добрался.

Здрасьте, вот и я. Не ждали?

Тогда я ушла не к кому-то. Просто ушла. Но максимально жестко, без объяснений, без выяснений. Хотя знала, что ничего у Андрея с Вероникой не было. Я просто нашла повод.

Тогда я была уверена, что поступаю правильно. Или убедила себя в этом? А сейчас спросила, почти не сомневаясь в ответе: «И кто это?»

«Маргарита», — после долгой паузы сказал Олег, так и не осмелившись повернуться и посмотреть мне в глаза.

Маргаритой звали мою помощницу в галерее. Девчонку, которую я выбрала из своих студентов, взяла на работу, привела в дом. Красивую рыжую кошечку с острыми коготками. О чем я вообще думала?

Почему мы вообще думаем, что плохое может случиться с кем угодно, только не с нами?

«И что, ты на ней женишься?»

«Да».

«Она что, беременна?»

«Нет».

«Ну и на том спасибо. Это было бы слишком…»

«Прости, Саша».

«Ты это уже говорил».

«Давай не будем затягивать. Если нет имущественных претензий, можно развестись быстро, через загс».

«А у меня их нет?»

«Ты разумный человек, Саша, поэтому, думаю, мы договоримся».

Саша всегда была, наверно, излишне разумной, рациональной. Горе от ума. А если и отпускала себя на волю эмоций, то потом не то чтобы об этом жалела, но все-таки притормаживала. А может, зря? Может, не надо было? Притормаживать? Может, хотя бы теперь стоило в кои-то веки выплеснуть из себя все по полной программе?

Те, кто знали меня плохо, не сомневались: Саша Волкова — пятьдесят кило чистой флегмы. Что бы ни случилось, она всегда спокойна, как удав. Те, кто знали меня хорошо…

А был ли вообще кто-то знающий меня хорошо? Достаточно хорошо?

Мама, бабушка? Нет. Олег, Лика? Получше, но тоже нет.

Ветер? С ним я иногда позволяла себе быть самой собой. Той самой Сашей, которая теперь пряталась под толстой броней показного спокойствия, густо замешанного на рацио. Во всяком случае, в первый год, когда он еще не забронзовел, не поймал звезду. Но это было так давно. В другой жизни.

Я смотрела Олегу в спину и понимала, что броня моя пошла трещинами. Еще немного — и я разрыдаюсь. Или накинусь на него с кулаками. Или вообще тресну стулом.

Смешно, но больнее всего было оттого, что он решил сделать каминг-аут прямо перед моим днем рождения. Юбилеем. Офигенный подарок!

Но, с другой стороны, сидел бы он рядом со мной в ресторане, как примерный супруг. Улыбался бы гостям, пил за мое здоровье и долгие годы жизни, за процветание нашей семьи, а сам бы поглядывал украдкой на Маргариту. Я, конечно, ни о чем не догадывалась бы, но…

— Надеюсь, банкет ты отменишь сам, — сказала, крепко вогнав ногти в ладони. — И гостей обзвонишь. А об остальном поговорим потом.

— Хорошо. — Он наконец повернулся, но на меня все равно не смотрел. — Встретимся на следующей неделе. Тебе надо успокоиться.

Сука! Лучше б ты этого не говорил.

— Да, Олег, мне и правда надо успокоиться. Иначе Маргарита может и передумать. Вряд ли ты ей понадобишься без хера, яиц и с дырой в башке.

В его глазах, которые он все же поднял, промелькнуло удивление, смешанное с испугом. Такую Сашу он за двадцать шесть лет еще не видел. Такая — вполне могла оторвать ему хрен и засунуть в пасть. Поэтому быстренько собрал две сумки и уехал. А я позвонила Лике и кратенько проинформировала, что папаша свалил к другой бабе, так что юбилей отменяется.

— Дела! — присвистнула она. — Неожиданно. Ты-то как? Может, мне приехать?

— Нет, Волк, — вздохнула я. — Не обижайся, но сейчас мне надо побыть одной. Давай в пятницу встретимся. Где-нибудь на нейтральной земле. Отметим.

Мне и правда надо было закуклиться, хотя бы на день-другой. Никого не видеть. Вообще никого. Свернуться эмбрионом, укрыться с головой пледом и просто перетерпеть. Стиснуть зубы — и перетерпеть.

Так я и сделала. А потом мы встретились с Ликой в баре. И теперь — внезапно! — ехали в Питер.