В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 60

Лика

Черногория мне нравится. Она какая-то тихая, уютная. Даже буйная Будва, party-city*, где мы снимаем апартаменты. Тут тусовка идет круглосуточно — клубы, бары, дискотеки. И все равно вайб теплой расслабленности. И такое же море — теплое, бирюзовое. Чтобы отплыть подальше, лечь на спину и качаться на волнах, глядя в бездонное небо.

Оказывается, счастье может быть не остро одномоментным. Иногда оно тянется, как расплавленная моцарелла на горячей пицце. Словно у него отказали тормоза, и оно катится, катится неторопливо по шоссе между прошлым и будущим, из одного дня в другой.

Я понимаю, что это не может продолжаться вечно, и поэтому наслаждаюсь каждым днем, каждым часом. Пожалуй, впервые живу здесь и сейчас, не оглядываясь назад, не планируя будущее.

Все будет так, как должно быть. А сейчас мне просто хорошо.

Данька в Черногории еще не был, так что я его гид и немного переводчик. За время общения с бабушкиным Зораном, который мне фактически дедушка, научилась сносно объясняться, а понимаю почти всё, если говорят не слишком быстро. Сербский — смешной язык, но мне нравится. Многие словечки — прочно в лексиконе. Например, ебига — универсальное ругательство. По сути матерное, но его употребляют все, даже дети. И Данька тоже подцепил от меня.

Просыпаемся рано, едва солнце начинает царапаться в окно. Иногда готовим завтрак в четыре руки, иногда идем в крохотную пекарню, спрятанную в узком переулочке. Сюда ходят местные — все друг друга знают, здороваются, улыбаются, болтают. С нами тоже здороваются. В первый приход я заговорила на сербском, и нас приняли как своих.

Вообще я называю язык сербским, хотя черногорцы считают, что у них свой отдельный — черногорский. Не знаю, в чем разница. Разве что у сербов кириллица, у хорватов латиница, а у черногорцев и то и другое. Но им виднее.

После завтрака мы идем на море — на городской пляж или на дикий. Дикие далековато и никакой цивилизации, зато мало народу и чистейшая вода. Там зависаем на целый день, взяв с собой еду. С городского уходим, когда начинает сильно припекать. Обедаем где-нибудь, возвращаемся к себе, спим. Вечером уходим в отрыв, будто нам по восемнадцать. Да я и чувствую себя так, словно только что окончила школу. Из одного клуба или бара переходим в другой. Ну а ночь — это секс. Совершенно бесстыжий, улетный, чумовой. Порно отдыхает.

Оказывается, бывает и вот так.

Ну а если солнца нет, берем машину и едем куда-нибудь. И сегодня тоже. День серенький, душноватый, на грани дождя. Обходим до последнего закоулочка совершенно невероятный, фантастический Котор. Когда-то Черногория была под Венецией, и даже теперь она такая балканская Италия, а Котор — особенно. И этот хмурый день ему очень идет, как стильное платье.

Мы поднимаемся по бесконечной каменной лестнице на башню святого Иоанна, нависающую над городом. Ноги гудят, но ощущение надмирности того стоит. Застываем, обнявшись, смотрим на красные крыши далеко внизу, на горы и бухту. Кажется, что можно взмахнуть руками, взлететь и парить над этой красотой.

А потом долго спускаемся вниз, но не по лестнице, а по дороге-серпантину. Идем и поем «Перевал» — очень в тему. Русский язык здесь никого не напрягает, даже сейчас. Да и релокантов полно.

Наконец мы снова внизу.

— Чевап? — голосом змея-искусителя предлагает Данька.

Это наш с ним мем. На Балканах везде огромные порции, но в Черногории они просто чудовищные. И если в Сербии жареные колбаски называют чевапчичи, то здесь они официально чевапи. То есть чевапчичи — это маленькие чевапи. По размеру-то примерно одинаковые, зато чевапов на тарелке целая скирда. Нас это не пугает. Обычно берем на двоих большое блюдо гриля-ассорти, чтобы забрать остатки с собой, но умудряемся слопать целиком в ресторане. Называем его именно так — чевап. Коротко и ясно.

Чевап — это заманчиво, но я хочу найти пиццерию, которую туристические форумы позиционируют как лучшую на Балканах. С помощью навигатора она шарится на раз-два. Все столы заняты, но нам везет — один как раз освобождается.

Форумы не соврали — пицца действительно бомба. Огромные, с хрустящей корочкой, и сыр тянется тонкими нитками — все как я люблю.

Есть в этом какой-то острый и болезненный, словно желание, контраст. Только что мы стояли над миром, который лежал у наших ног, а теперь сидим в тесноватом помещении с низким потолком, касаясь друг друга ногами под столом. Едим пиццу, украдкой облизываем пальцы и смотрим глаза в глаза.

И в этом тоже есть что-то мистическое — как в той белой ночи, самой короткой в году. Молчим — но это тот разговор, который начался еще тогда и с тех пор не прекращался, даже когда мы были за сотни километров друг от друга.

Сегодня ровно месяц как мы познакомились. Еще месяц — или уже?

Не знаю. И так и так. Иногда кажется, что всего ничего. А иногда — что прошла целая вечность.

Послезавтра летим в Белград, а через три дня, в воскресенье, возвращаемся в Питер. Что дальше? Не знаю…

Мне в любом случае надо в Москву, уладить дела с разводом. Мама наверняка найдет адвоката, чтобы не ходить в суд самой. Пусть и меня к нему подпишет заодно. Дам доверенность представлять мои интересы.

— Ну что, домой? — спрашивает Данька.

Домой? Да, для меня дом сейчас там, где ты.

Ubi tu Gaius, ego Gaia**…

Даже если ничего и не будет. Но я уже не представляю, как жить без тебя.

--------

*(англ.) город вечеринок

**(лат.) «Где ты, Гай, там и я, Гайя» — формула из древнеримского брачного обряда