В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 66

Лика

Иду по Броньке к галерее, и ловлю себя на том, что Москва вдруг стала чужой. Всего-то месяц прошел, а словно не была здесь лет пять. Может, потому, что мыслями я уже в другом месте?

В детстве я занималась хореографией, и мне нравилось, пока не поменялась преподавательница. С новой не сложилось, и я ушла. А через пару недель заглянула туда, чтобы отдать девочке книгу. И вот точно так же все показалось чужим. А ведь ходила два года, два раза в неделю.

А еще — словно прощаюсь со всем. Немного сожаления, но такого… как будто должна сожалеть. Не до конца искреннего. Как будто сказала себе: да ну, брось, Лика, это же Москва, а не Северный полюс. Полтора часа лету или четыре на «Спасане». Захочу — в любой момент приеду.

Но словно шепчет что-то тихонько: если захочу, конечно.

Еще суток не прошло, как я в Москве, а уже скучаю. Да нет, даже раньше начала, до того, как уехала. Как и говорила Даньке в самолете. Сейчас среда, в пятницу утром вернусь, но кажется, что это еще так не скоро. Мне не хватает его — постоянно, каждую секунду не хватает. Даже не в том смысле, что он не рядом со мной. Когда в понедельник ушел на работу, а я осталась дома, этого не было. Ждала, конечно, но по-другому.

И не в расстоянии дело. Просто сейчас мы в разных вселенных. И та, где я, — родная, любимая, привычная — вдруг стала пустой и неуютной. Потому что он — в другой.

Девять утра, но мама уже в галерее. С ней в кабинете адвокат Глеб Николаевич, муж ее подруги. Я позвонила ему вчера, и мы договорились встретиться там. Им с мамой нужно обговорить какие-то вопросы по ее разводу, ну и я туда удачно вписалась.

В предбаннике что-то сосредоточенно читает с монитора Левушка. Увидев меня, улыбается до ушей, вскакивает, обнимает. Похоже, маменька все уже раззвонила. Ну да ладно, ему можно. Главное — чтобы не бабушке. Хотя вряд ли ей сейчас захочется общаться со свекровью.

Захожу в кабинет, здороваюсь. Глеб Николаевич больше похож на дона провинциальной мафии, чем на адвоката. Одни запонки чего стоят. А пробор-ниточка, а тонкие усики! Впрочем, будь он хоть самим чертом, лишь бы сделал то, что от него требуется.

Мама уходит по своим делам, мы остаемся с ним вдвоем. Много времени беседа не занимает. Обсуждаем детали развода, потом я подписываю договор и доверенность на ведение дела в суде.

— Будем на связи, — говорит он и уходит.

Мне и хотелось бы поболтать с мамой, но и она занята, и у меня тоже полно дел. Ничего, приеду к ней вечером.

Целый день болтаюсь по Москве из конца в конец, высунув язык на плечо. Мелкая муравьиная суета. Квартирная хозяйка, разумеется, страшно недовольна, но это ее проблемы. В конце концов, у нее останется депозит. Собираю вещи, забиваю ими такси, везу все к маме. У нее и так уже целый склад в моей бывшей комнате. Потом разберусь, что мне надо, а что нет.

С универом я в пролете. Моего научрука до конца августа не будет, а без него там делать нечего. Ладно, приеду еще раз. Может, вместе с Данькой.

Собираю на вечер девчонок в баре. Кто-то не смог — ладно, не в последний раз… надеюсь. Увидимся еще.

— Девки, — говорю, дождавшись, когда у всех окажется нóлито. — Помните, мы в тот раз виделись и я сказала, что влюбилась? Так вот я развожусь и выхожу за него замуж. И уезжаю в Питер. То есть уезжаю уже сейчас. Завтра вечером.

Немая сцена.

— Сильно! — первой отверзает Майка. — Так это тот самый, который в «Газпроме»?

Ну да, кажется, «Газпром» — это единственное, что они запомнили. Да плевать.

— Угу.

— Господи, из одного замужа не успела выбраться, тут же в другой лезешь, — вздыхает Ольга. — Делать тебе нечего, Лика.

Не собираюсь спорить. И понимаю, что вряд ли буду по ним скучать. Наверно, и нет у меня таких подруг, которых будет сильно не хватать. Волк — одиночка, что поделаешь. Вот и мама такая же. Полно знакомых, а близких подруг нет.

Долго не засиживаемся. Прощаюсь, еду домой. Остаток вечера проводим с мамой за кофе. Вот этот разговор мне точно был нужен. Конечно, мы и раньше разговаривали, и в Белграде тоже, но там я была как пьяная. Сейчас — относительно трезво.

И самое ценное — что она меня понимает. Да, беспокоится, но все равно понимает и поддерживает. И за это я ей благодарна без меры.

А еще я замечаю в ней что-то… новое. Даже нет, не замечаю, а чувствую. Что-то изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Последний в Москве, конечно, потому что в Белграде… да, пожалуй, это уже было, просто тогда я не заострила внимание.

Что-то произошло с ней за это время. Отдохнула, успокоилась, отошла от измены отца? Да, наверно, но не только. Откуда я это знаю? Может, у меня сейчас настолько обострены все чувства, что я улавливаю, как радар?

— Ма, ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашиваю наобум.

Она едва заметно вздрагивает, зрачки расширяются. Опускает глаза, смотрит в чашку.

— Мы с ним встречаемся в выходные, — говорит наконец.

— С кем? С отцом?

В желудке словно образуется кусок льда. Она что, собирается его простить?!

— С отцом? — смотрит на меня то ли с удивлением, то ли с недоумением. — Нет, конечно. С Андреем.

— С Ветром?! Неожиданно.

— Ну… мы с ним переписывались немножко… все это время, — признается, как маленькая набедокурившая девочка. — Он написал, что будет в Москве, предложил увидеться. Поговорить.

Даже не знаю, что и сказать.

— Ну… если ты уверена, что тебе это надо…

— Я ни в чем не уверена, Лика. — Она вздыхает и машет рукой. — Ладно, поздно уже. Давай ложиться.

Поздно, да, но я еще успеваю поговорить перед сном с Данькой — иначе и не уснула бы, наверно. Ну вот, остается всего один день. Точнее сутки и одна ночь. Нет, больше, потому что он будет на работе, когда я приеду.

Скорее бы!

Утром мама уходит в галерею, я остаюсь разбирать и собирать вещи. Договариваемся, что вечером она приедет проводить меня. Поезд все тот же, ночной. Мне еще надо сегодня в два места, но рассчитываю все успеть. Еду в такси, звонит телефон.

Отец? А ему, интересно, что понадобилось?