В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 29

Александра

Этот день был как жизнь. Знаешь, что когда-то точно умрешь, но кажется, что еще очень не скоро. Наш поезд отправлялся без десяти одиннадцать — как раз, чтобы утром Лика успела на работу. Почти пятнадцать часов до отъезда — целая вечность, можно весь город пешком обойти. Хотя и это иллюзия, конечно.

Я была сейчас как ребенок в кондитерской. Или как старушка над грудой фотоальбомов. Какое пирожное выбрать, какой альбом пересмотреть? Коломна, Пески, Васька? Или пусть ноги сами бредут?

Они побрели мимо Эльфа, по Дмитровскому переулку к Колокольной и Владимирскому. Владимирская церковь, Загородный, Пять углов…

«В Ленинграде-городе у Пяти углов получил по морде Саня Соколов»*. Высоцкого я не особо любила, но есть такие привязки, которые на языке. Четыре улицы, пять угловых домов. Именно это место Достоевский называл «нервным узлом Петербурга». А еще там жила моя тезка Александра Кирхгоф — известная в те времена гадалка, предсказавшая насильственную смерть Пушкину от белой лошади или высокого блондина. И не только ему.

Я свернула на Рубинштейна — улицу баров и ресторанов. А когда-то там находился знаменитый Рок-клуб, о котором столько рассказывал Ветер. Он мальчишкой застал его последние годы, но еще успел потереться там и познакомиться с грандами русского рока. А Полина вздыхала, закатывая глаза, что мы опоздали родиться, все самое интересное произошло до нас.

Полина… В Москве я о ней почти не вспоминала. Редко-редко. Последний раз — когда приезжала Оксана и мы болтали об одноклассниках. Та знала о ней не больше моего, а я — только то, о чем рассказывали в чате. Причем сама Полина в нем состояла, но никогда ничего там не писала, а попытки контакта игнорировала. Но я и не пыталась. Не видела нужды. Это было прошлое, которое, как мне казалось, я оставила позади.

Но сейчас, когда окунулась в него с головой, уже не могла не думать и о ней тоже. Полина и Ветер — это было слишком тесно связано. Если бы не она, мы бы с ним не познакомились. Ветер — эту занозу я ночью вытащила, и осталась легкая саднящая боль. Она, конечно, пройдет, но лучше не задевать. Хотя Полина — тут было кое-что еще. Помимо Андрея.

Я сказала Лике, что она не нравилась Олегу. Это была довольно расплывчатая формулировка.

Расписались мы с ним в Питере, очень скромно. После загса посидели в ресторане с моими родными и друзьями, на следующий день уехали в Москву, где уже гуляли конкретно. Свидетелем Олега был его двоюродный брат Максим, приехавший вместе с ним. Моей свидетельницей — Полина. Тогда мы уже общались реже, но новых близких подруг у меня не появилось.

Она клеилась к Максиму, и это Олегу не понравилось: тот был женат, его жена ждала ребенка. Потом, когда я уже родила Лику и перебралась в Москву, Полина приехала на пару дней, остановилась у нас и вела себя, мягко сказать, бесцеремонно. Я-то к ее манерам давно привыкла, а вот Олега это выбесило капитально. Когда Полина уехала, он высказал мне все, что о ней думал. В числе прочих было и то, что она строила ему глазки.

Я ничего подобного не заметила, но призадумалась. Конечно, он мог преувеличивать от раздражения, но полностью исключать такое я не стала — учитывая, что она закидывала удочки на Андрея и побежала к нему, как только я вышла замуж. С этого момента мы постепенно начали расходиться. Я просто перестала звонить ей первая. Писать письма мы обе не любили, интернет тогда еще только набирал обороты, у нас и компьютера дома тогда не было. Полина звонила все реже, а потом и вовсе перестала. И я тоже. Так все и сошло на нет.

И вот сейчас мне захотелось поставить точку и на этой истории. Не объясняться, в этом не было никакого смысла, но просто увидеться. Ну или хотя бы попробовать это сделать.

Название ресторанчика «Счастье» привлекло внимание. Счастья хотелось — хотя бы в таком формате. Время завтрака уже закончилось, время обеда не началось, но народу было много. Воскресенье же. И все же счастье мне улыбнулось: свободный столик нашелся. Я заказала кофе с пирожным и зашла в телеграм. Открыла список участников чата и написала Полине в личку:

«Привет. Это Саша Микульская. Я сегодня в Питере до вечера. Если хочешь, можем увидеться».

Зеленые галочки — и тишина. Ну ладно, я попыталась.

Телефон пискнул, на экран упал пуш:

«Привет. Неожиданно. Где ты?»

«В Счастье на Рубинштейна».

«Подождешь? Подойду через полчаса».

«Да, жду».

Я взяла еще кофе, а заодно две подарочные коробки шоколадок «Счастье». Полина пришла ровно через полчаса, и я бы ее не узнала, если бы она не подошла сама. Куда только делась нахальная девчонка с ресницами, расчесанными при помощи иголки? Наверно, туда же, куда и прежняя Саша. Полина сильно располнела, но в целом выглядела для нашего возраста неплохо. О чем я ей и сказала, пододвинув одну из двух коробок.

— Извини, подарок не московский, но как-то все спонтанно получилось.

— Спасибо, — улыбнулась Полина. — Счастье… это точно не помешает. Ну а у тебя как с этим делом? Счастлива?

— Ты знаешь, пожалуй, скорее да, чем нет. Хотя и в процессе развода.

— Знакомо. — Она кивнула понимающе и махнула официанту. — Я уже двенадцать лет. И не жалею. Дочку вырастила, внучке годик. А у тебя как, есть внуки?

— Нет. Лика тоже в разводе.

— А моя и не выходила. Притащила пузо непонятно откуда. Я в шоке была сначала, потом ничего, только рада.

Мы сидели и болтали о всяком таком бабском: о детях, о работе, о болячках и тряпках. О мужчинах, разумеется, как без этого. Незаметно пролетели два часа.

— Ладно, Саш, побегу я, — спохватилась Полина. — Катюхе на работу, а мне с Зойкой сидеть. Рада, что ты написала. Хорошо, что увиделись, а то как-то тогда все повисло в воздухе.

Она сказала то, о чем думала я. Никто не говорил о том, что теперь мы будем общаться, пусть даже в сети. Может, и увидимся еще, а может, и нет. Но больше ничего не висело, не торчало, как нитка из подола. Мы обнялись и распрощались. Полина полетела по своим делам, я пошла дальше — связывать прошлое и настоящее, сшивать их потайным швом-невидимкой.

------------

*В. Высоцкий. «В Ленинграде-городе…» («Зарисовка о Ленинграде»)