В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 61

Александра

Я собиралась встретить Лику с Данилой сама, но Зоран не пошел на фабрику и повез меня в аэропорт на машине. Мама тоже хотела поехать, но решила, что впятером будет тесно, и осталась дома. По дороге пришло сообщение от Андрея:

«Детки написали, что сели в самолет».

«Угу, — ответила я. — Едем встречать. Андрюх, мне что-то стремно».

Я и правда волновалась, причем толком не могла понять почему.

«Да ладно, не первый раз замужем. В смысле, Лика не первый. Да и про замуж, насколько мне известно, речи пока не шло».

«Она с первым мужем еще не развелась. Да и вообще, какой там замуж, они знакомы-то месяц всего».

Я никак не могла вспомнить, сколько Лика встречалась со Стасом. Но точно не меньше года. Так что это, конечно, не показатель. Одна моя знакомая шесть лет жила с мужчиной, потом поженились, а через год развелись.

И вообще ничто ни для чего не показатель. Мы вот с Волковым двадцать шесть лет были женаты — и что?

«Все хорошо будет, Саша. Вот увидишь».

«Твоими бы устами…»

Тут палец завис над буквами. Потому что изнутри ударило по глазам острым и ярким флешем — на тему применения его уст. Не для разговора и не для еды. Очень жаркое эро из прошлого. И не только по глазам ударило. Затопило горячей волной, с ног до головы.

Может, прилив? Вот это ближе по возрасту, чем порнокартинки.

Стерла, отправила нейтральное:

«Дай-то бог».

— Сањо, што си поцрвенела? — покосился на меня Зоран. — Вруће ти?*

Я пробурчала в ответ что-то невразумительное, и он подкрутил кондей так, что стало холодно.

Вот-вот, охолонись, Саша. А то напридумываешь себе всякого. Ну да, было дело когда-то. Но сейчас вы просто родители мальчика и девочки, у которых приключился бурный роман. Получится у них что-то — хорошо. Нет — ну значит, нет.

Так я убеждала себя и все равно нервничала.

Когда Лика заявила, что выходит замуж, Олег сказал: ну вот, растишь девочку, растишь, а потом отдаешь ее какому-то охламону. Отрезанный ломоть. А у меня тогда такого ощущения не было. Может, наоборот, какое-то предчувствие, что это ненадолго? Зато сейчас — как раз было. Что я — очень даже возможно! — отдам дочь этому раздолбаю. Мне хотелось, чтобы она стала наконец счастливой — но все равно было за нее страшно.

Нормальное мамское желание — и нормальный мамский страх.

Мы приехали слишком рано. Зоран вел по телефону какие-то шумные переговоры, а я бродила взад-вперед по залу прилета и поглядывала на табло. Наконец самолет из Тивата приземлился. Еще долгих полчаса, и они появились.

Загорелые, красивые. Черно-белая башка Данилы то ли выгорела, то ли полиняла, но выглядел он вполне пристойно. Остановились, озираясь по сторонам, увидели нас. Лика замахала рукой, они подошли к нам, и…

И весь мой страх мгновенно испарился. Вокруг них светилась аура такого счастья, что им невозможно было не заразиться. Я заметила, как заулыбался Зоран, а уж он-то чуял любую фальшь на лету.

Лика чмокнула меня в щеку, повисла на шее у Зорана, а тот без тени сомнения обнял Данилу, прогрохотав непременное «добро дошли»**. Ну а сам Данила замялся, не зная, как лучше поздороваться со мной. Я пришла на помощь и тоже обняла его.

Вот сказал бы мне кто тридцать лет назад, что так будет, — не поверила бы.

По дороге Лика трещала по-сорочьи, рассказывала про Черногорию, расспрашивала, как поживают бабушка и Марица, а Данила молча смотрел в окно. Но при этом держал ее за руку. Словно давал понять: она — его. И точка.

Когда приехали, обнимашки продолжились, после чего сразу сели ужинать. Марица с раннего утра впахивала у плиты, и стол получился… ну почти как на Славу. Приседал на все четыре ноги.

— Мы прогуляемся немного, — сказала Лика, когда, отдуваясь тяжело, мы закончили. И посмотрела с каким-то особым значением на Данилу. — Чевап растрясем.

— Интересный мальчишка, — заметила мама, глядя в окно, как они идут к воротам. — Похож на Андрея. Не внешне, а… в общем, похож. Надо же, как все вышло. Это прямо… — Она наморщила лоб, пытаясь подобрать слово, но нашла только сербское: — Усуд.

— Судьба? — Я пожала плечами. — Возможно. Ты его так прямо помнишь? Андрея?

— Помню. Может, у них получится то, чего не вышло у вас.

Лика с Данилой вернулись поздно. На второй этаж, где им приготовили гостевую спальню, пробрались тихо, как мышки, но я еще не спала. А утром, когда проснулась, их уже не было.

— Зорька взял их с собой, в город, — сказала мама, когда я вышла в столовую. — До вечера можно не ждать. Пусть гуляют.

— Пусть, конечно. Всего-то три дня.

— Они уедут, ты уедешь… Каждый раз такие мысли: а вдруг это был последний?

— Не надо, мам, — попросила я. — Ты сама сказала: усуд. Как должно быть, так и будет.

И вспомнила вчерашнее сообщение Андрея: все будет хорошо. И мой ответ: дай-то бог.

Мама ушла на кухню к Марице, а я налила кофе, сделала бутерброд и взяла телефон.

«Привет, Андрюш. У нас все в порядке. Данила всем понравился. Пошли в город гулять».

«Ну и отлично, — ответил он тут же. — Я же говорил. А ты когда обратно?»

«Еще не брала билет, но, думаю, на следующей неделе».

«В Питер не собираешься?»

Сердце ёкнуло, как селезенка у лошади.

«Вряд ли. Я и так галерею на месяц на помощника спихнула».

«Ясно. Ладно, Саш, извини, у нас репа сейчас. Вечерком напишу».

«Ок, удачи».

День выдался жаркий, большую часть я провела у бассейна под зонтиком. Мама уехала по делам, Зоран задержался на фабрике, Марица варила варенье.

Мысли скакали белками, и ни одну я не могла додумать до конца. О Лике. О маме с Зораном. О галерее.

Об Андрее…

В Питер не собираешься, спросил он…

Зачем? Что я там забыла?

Ну если только Лика туда переедет — мало ли.

На кошачьих лапках подобрался вечер, вернулись мама с Зораном. Жара не спадала, и Марица накрыла стол в саду. Конечно, в доме кондиционеры, но на воздухе все равно приятнее. Лику с Данилой не ждали, но они появились в тот момент, когда мы только начали ужинать.

Они еще шли по дорожке от ворот, а я уже поняла: что-то случилось.

Нет, не так.

Что-то произошло…

-----------

*(сербск.) Саня, что ты такая красная? Жарко?

**(сербск.) Добро пожаловать