В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 37

Александра

Я ехала домой, и в голове варилась… солянка. Почему солянка? А это когда мы с Олегом только начинали жить вместе, часто варили такую вот «солянку» — загадочное хрючево из всего, что оказалось в холодильнике. Под девизом «в животе все равно перемешается». Вот так и в голове сейчас варились и перемешивались самые разные мысли. Слишком много всего случилось за день, который начался где-то между Питером и Москвой, а заканчивался сейчас на Пресне, на подъезде к парковке.

Олег, Марго, Левушка, Кирилл, Лика. И еще много всяких людей, с которыми надо было если не встретиться лично, то поговорить по телефону. Хотелось поскорее оказаться дома, скинуть тесные туфли, принять душ, лечь в постель — и отключиться от всего. Хотя понимала, что вряд ли получится.

Между туфлями и душем написала Лике:

«Я дома. Все норм. Как ты?»

«Ок. Я тоже. Спокойной».

«Спокойной».

Да, как же, норм она! Я видела, какой норм. Как перетянутая струна, тронь — и лопнет. Пока разговаривали о разводе и о Марго, еще держалась, а спросила, как она, и Лика разревелась.

Бедная моя девочка, как же тебя угораздило? А может, и не бедная, может, и хорошо, что все так. Только странно, очень странно. Его сын, моя дочь… Но вдруг было задумано изначально: мы с Андреем встретились только для того, чтобы потом встретились они? И тогда, и сейчас? Не вышло у нас — может, получится у них?

Стас не глянулся мне с самого начала, с первой встречи, хотя он сам как раз очень старался понравиться. Может, поэтому и не понравился? Данила, несмотря на имидж дурковатого клоуна, отторжения не вызывал. Симпатии, правда, особой тоже, но сколько я его видела-то?

Конечно, я волновалась за нее. Это было нормально. Когда кого-то любишь, всегда волнуешься. Но жизнь научила меня держать беспокойство при себе и не ставить его в упрек другому человеку: «Мы же волновались!» Как ни странно, всю токсичность этой фразы я поняла именно тогда, когда сама сказала ее Лике. Иногда мне удавалось чему-то научиться на своих ошибках, если уж не училась на чужих.

Хотя чего волноваться-то? Это жизнь. Ее прежняя разбилась вдребезги, а на обломках вдруг вспыхнуло новое чувство. Неважно, будет ли оно коротким, как век бабочки-поденки, или вырастет во что-то долгое и прочное.

Босиком прошлепала на кухню, постояла задумчиво перед холодильником. И завтракала кое-как, и в обед обошлась чаем с конфетой, и у Лики выпила две кружки кофе с какими-то доисторическими окаменелостями. Но ничего не хотелось. Желудок, конечно, спасибо не скажет, и будет прав.

Под душем я вспомнила разговор с Ликой. Ту часть, которая про секс. Что нестарая, красивая и нечего списывать себя в утиль. Рука машинально пробежала по шраму: вокруг соска, вниз и под грудью. Справа зажило хорошо, если не знать, то и не заметно. Слева пришлось делать лазерную шлифовку. И вот надо оно мне было? Но в сорок казалось, что это уши спаниеля, ужас-ужас. Как выяснилось, на прочность брака форма груди не влияет от слова «совсем».

Соски отреагировали на прикосновение, как две собачки Павлова. Сжались в вишневые косточки. Следом заполыхал живот. Последний раз — он был ровно неделю назад, в прошлый понедельник. Очень даже горячо. Как обычно. В повседневной рутине меня многое настораживало — чувствовала: что-то не так. Но только не в постели. Говорят, женщина должна догадываться, что она у мужчины не единственная. Так вот по сексу я бы точно не догадалась.

Моя приятельница Вика как-то сказала: в нашем возрасте трахаешься и не знаешь, а вдруг это в последний раз. Я тогда еще посмеялась. Мол, это не только в нашем возрасте так. Сегодня ты жив, а завтра, возможно, и нет.

Я не о том, отмахнулась Вика. Мужик за полтос может не только умереть. Может сказать: извини, дорогая, но караул устал и ушел на пенсию. Аденома простаты и все дела. Мы тогда еще поспорили, являются ли альтернативные способы полноценной заменой традиционному, и сошлись на том, что это та самая жопа, которая на бесптичье соловей. Хорошо как десерт, но не как основное блюдо.

Сейчас я бы дополнила, что мужик за полтос может не только умереть или уйти на сексуальную пенсию. Он может еще и в самом буквальном смысле уйти и трахать другую бабу. А тебе останется лишь купить вибратор и утешать себя тем, что его будущая аденома перепадет этой самой другой.

Или же найти замену. Вопрос, конечно, интересный. Хоть и говорят, что хер ровесников не ищет, но это спорно. С большого голоду и при отсутствии альтернатив — возможно, а так… Мальчишкам пятидесятилетняя бабуля не интересна, ровесники тоже хотят помоложе. Те, кто старше? Ну вот правда — зачем мне старый дед? Тем более посторонний дед с его возрастными тараканами и болячками. Когда со своим проживешь лет так тридцать-сорок, это не пугает, как и потеря эстетики. А вот к чужому привыкать — такое себе.

Кирилл? Это было бы, конечно, любопытно. Он работал с Олегом уже лет пять и правда поглядывал на меня с интересом. Таким приятным, неназойливым интересом, не выходящим за рамки дозволенного. Вот только мой интерес к нему тоже не превышал простой симпатии. Но, может, как раз и ничего? Какие там страсти-мордасти в нашем возрасте? Насколько мне было известно, постоянной дамы у него не было. Устроить Олежке конфликт интересов? Вышло бы зачетно. И, возможно, полезно.

Боже, о чем я думаю?

Как о чем? О сексе. А что?

О сексе не думать надо, Саша, им надо заниматься. А если возможности нет, ее надо искать. Для женского здоровья воздержание вредно, особенно в осеннем возрасте.

Я представила, как выхожу на улицу поискать возможность, и расхохоталась — хотя ничего смешного в этом не было.

А ночью мне приснился Ветер. Ничего такого. Мы просто стояли на спуске Дворцовой набережной, как много лет назад, и он сказал: «Я загадал, какого льва ты выберешь». Проснувшись, я так и не смогла вспомнить.

Правого? Или, может, левого?

Но почему-то не сомневалась: это важно.